leon_orr | (no subject)

(no subject)

МУЗЫКАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ.

Вставная новелла. Барды.

К танцулькам я верусь позднее, а сейчас самое время вспомнить о совсем другой музыке – ведь приблизительно в это же время я с ней познакомилась и прикипела к ней душой навсегда.
Лето. Я дома одна, смотрю телевизор – фильм “ Цепная реакция “. Его содержание я помню смутно: вроде бы он о ворах, о Московском Фестивале Молодежи и Студентов, о том, как воры “ работали “ на фестивале, но, может быть, я ошибаюсь. После этого фильма все цитировали: “ Сынок, не воруй, а если украдешь – не попадайся, а если попадешься – не признавайся, а уж если придется признаться, то не в мелком воровстве, а в крупной краже.” Может быть, поэтому мне и кажется, что фильм о ворах?

Смотрю я его с огромным интересом. Дело в том, что фестиваль чуть не стал частью моей биографии. Мы с бабушкой должны были ехать в Москву, куда меня возили каждое лето, уже были куплены билеты, и я уже предвкушала, как буду гулять по Красной Площади и вовсю знакомиться с китайцами и неграми – почему-то именно они вызывали у меня желание общаться – как они будут дарить мне значки, и я наберу целую кучу иностранных значков, и все будут мне завидовать. Нехорошее стремление вызывать зависть было жестоко наказано: я попала под машину и все лето пролежала с перебитыми ногами, выздоровев за неделю до первого сентября, и в первый класс пошла со все еще забинтованными ногами и правой рукой с жутким шрамом, оставшимся на всю жизнь. Так я на фестиваль и не попала, но чувствовала некоторую свою к нему причастность, а потому живо интересовалась любыми рассказами о нем.
В очередном кадре фильма был московский троллейбус, в нем сидел небольшого роста лысоватый грузин с гитарой и пел: “ Когда мне невмочь пересилить беду, когда подступает отчаянье, я в синий троллейбус сажусь на ходу, последний, случайный...” Вдруг за моей спиной раздался голос дяди: “ А, Окуджава! “ - так я узнала фамилию человека, оказавшего сильнейшее влияние на меня, и это его влияние я ощущаю всю свою жизнь. Я так была захвачена этой песней, что не услыхала, что дядя вернулся с работы, да и он не спешил переодеваться, а стоял позади меня, пока не закончилась песня.
Вот так, в проходном, уже давно забытом фильме, ко мне пришла любовь к бардовской песне и главному барду страны – Булату Шалвовичу Окуджаве.
Я не часто слышала его песни. Радио и телевидение им пренебрегали, магнитофона у меня не было, пластинок его не продавали. Но, тем не менее, к девятому классу я уже знала наизусть, наверное, все, написанное им в то время.
Особенно я любила: “ Когда с окраин долетает еще неясный голос труб, слова, как ястребы ночные срываются с горячих губ, мелодия, как дождь случайный ( здесь мне хотелось петь: “ Воскресный “, - получалась хорошая, на мой взгляд, рифма “ воскресный – оркестрик “, но я, конечно же, не позволяла себе вольностей с ЭТИМИ песнями, хотя эстрадные песенки перевирала, как хотела)
гремит , и бродит меж людьми Надежды маленький оркестрик под управлением Любви ”.
Где только не собирали мы крохи недоступной нам хорошей поэзии. В Москве гремел Политехнический ( хотя к моему девятому классу он, пожалуй, уже отгремел), мы знали эти фамилии – Вознесенский, Евтушенко, Рождественский. Но, если Евтушенко и Рождественского еще как-то печатали, то Вознесенский был почти незнаком нам. Мы знали, что есть такие люди – барды - они пишут песни, хотя у них другие профессии, гитара входила в моду, но провинция есть провинция, а Сумгаит, в отличие от Одессы, хоть и был “ провинцией у моря “, но провинцией не слишком культурной.
Да, мы знали кое-какие имена и песни. “ Не гляди назад, не гляди, только имена переставь. Спят твои глаза, спят дожди, ты не для меня их оставь. Перевесь подальше ключи, адрес поменяй, поменяй, а теперь подольше молчи – это для меня.” - “ По Смоленской дороге снега, снега, снега... По дороге Смоленской столбы, столбы, столбы. Над дорогой Смоленскою, как твои глаза, две вечерних звезды голубых моей судьбы...” - “ Из окон курочкой несет поджаристой, за занавесками – мельканье рук. Здесь остановки нет, а мне – пожалуйста: шофер автобуса – мой лучший друг.” - “ Я вновь повстречался с Надеждой. Прекрасная встреча! Она проживает, все там же, то я был далече.” - “ Я все равно паду на той, на той единственной – гражданской, и комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.” - “ Простите пехоту, что так неразумно бывает она: всегда мы уходим, когда над планетой бушует весна...” - “ Вы слышите – грохочут сапоги...”- “ Мама, мама, просто я дежурный, я дежурю по апрелю...”-
“ Эта женщина! Увижу и – немею...”- “ Тусклое здесь электричество...женщина, Ваше Величество...”- “ Над Канадой небо сине. Меж берез – дожди косые. Хоть похоже на Россию, только все же – не Россия.”
Эти песни были очень созвучны нашему тогдашнему состоянию – этому непрерывному ожиданию счастья и уверенности, что оно – будет, придет, нас ждет такая жизнь, какой еще ни у кого не было, мы будем так счастливы, как до нас ни один человек счастлив не был. Песни поддакивали нам: “ Конечно! В мире, где есть такие песни, где есть люди, которые сочиняют и поют такие песни, вы не можете не быть счастливыми, просто не имеете права! “
Развлечений в нашем городе было немного. Просто, никаких не было. Может быть, потому мы так много читали и учились? Не знаю. Единственным развлечением были школьные вечера, но они случались не слишком часто – к праздникам. Пойти было некуда, проблема подросткового досуга никого не интересовала. Восток. Девочкам полагалось сидеть дома, мальчикам – торчать во дворах и ныть котячьими голосами жуткие, по качеству текстов и “ мелодий “ самодельные песни, а войдя в возраст взрослых парней, торчать компанией на “ Броде “ - городском “ Бродвее “, располагавшемся на перекрестке двух главных улиц города, где тусовались две толпы: одна – футбольные болельщики, вторая – городские плейбои в невероятной ширины клешах с лампочками на штанинах и батарейками в карманах, от которых эти лампочки питались.
Нам было скучно, и мы решили у себя в школе открыть литературное кафе. Идея была поддержана нашей литераторшей, она сумела уговорить директрису, и мы начали готовиться к дебюту.
Идея была простейшая. В актовом зале стоят столики из школьного буфета и стулья. На столах – альбомы репродукций, шахматы, шашки, сборники стихов, бумага и карандаши для рисования. Желающие приходят, читают, играют, рисуют и слушают культурную программу, которую готовит один из десятых классов – это мы были уже в десятом.
Предполагалось, что каждая культурная программа кафе будет посвящена одному писателю или поэту, одному художнику и одному композитору. Например, было кафе “ Чехов, Левитан, Скрябин “. Кто-нибудь рассказывал о творчестве героев вечера, кто-то что-нибудь читал наизусть или по книге, ставили пластинки с музыкой выбранного композитора, рассматривали картины, кто-нибудь готовил комментарий о картинах. Один раз даже была приглашена скрипачка – чья-то знакомая девочка из другой школы, и у нас звучала “живая “ музыка.
Первую программу готовили мы с Капой. Творчество выбранной нами поэтессы предопределило и выбор художника: им стал Юрий Пименов, чьи картины я люблю всю жизнь. Его портреты Москвы просто обязаны были появиться на нашем вечере, потому что музыка звучала такая: “ Летняя ночь была теплая, как зола. Так, незаметным шагом до окраин я дошла. Эти окраины были оправленны вышками вырезными, кружевными кранами...Было волшебно все, даже бумажный сор, даже мешалку-палку вспоминаю до сих пор, и эти дома без крыш, светлые без огня, эту печаль и радость, эту ночь с улыбкой дня.”
“ Я леплю из пластилина, пластилин нежней, чем глина. Я леплю из пластилина кукол, клоунов, собак. Если кукла выйдет плохо, назову ее дурехой, если клоун выйдет плохо, назову его дурак.”
“ Мой караван шагал через пустыню. Мой караван шагал через пустыню. Первый верблюд о чем-то грустно думал, и остальные вторили ему (!!!)...Из под-руки гляжу туда, моргая: это опять она, Фата Моргана.Это ее цветные сновиденья, это ее театр передвижной.”

“ Любви моей ты боялся зря – не так я страшно люблю. Мне было довольно видеть тебя, встречать улыбку твою. И если ты уходил к другой или просто был неизвестно где, мне было довольно того, что твой плащ висел на гвозде...”
Удивительно “ непесенный “ голос Новеллы Матвеевой заворожил всех. Расходиться народ не хотел ни за что, и тетя Маша была вынуждена позвать директрису, которая жила в соседнем со школой дворе. Та пришла, на нее налетели с просьбами разрешить посидеть еще. Она настолько была ошарашена успехом мероприятия без танцев, что разрешила, и впервые в истории школы вечер закончился чуть ли не в двенадцать часов.
Кафе просуществовало недолго: приближались экзамены, свободного времени было все меньше, а у меня его не стало вовсе, и вся затея сама собой затухла. Но я помню, как всем понравилось просто слушать музыку и стихи, просто сидеть за столиком – уродским и грубым, но это было неважно, потому что он был символом – и разговаривать с друзьями: ведь до этого встречи с приятелями происходили или во дворах и продолжением их было шатание по городу, или , в лучшем случае дома, но дома были родители, большой толпой не соберешься, максимум могли прийти один-два человека.
Все чувствовали свое приобщение к цивилизованному миру, чуть ли не парижские кафе чудились нам в этих посиделках.
Еще один человек, певший свои непрофессиональные песенки, вошел в мою жизнь, когда я была в девятом классе.
Мама, время от времени, покупала журнал “ Кругозор “ , часть листов которого была пластинками на мягком виниле и спокойно вырезалась ножницами, после чего становилась полноправной пластинкой. Вырезать пластинки было моей обязанностью, потом я их подписывала и делала конвертик из рисовальной бумаги.
Кругозор делал все возможное для популяризации музыки, не слишком принятой официально. Так, первая пластинка Челентано была мною вырезана именно из “ Кругозора “, благодаря ему я познакомилась с музыкой группы “ Сингл Сингерс “ - да много было всякого редкого и хорошего, что этому журналу удавалось протащить к слушателю.
Вот и первая песня Сергея Никитина тоже была мною услышана благодаря этому журналу.
“ Пони девочек катает, пони мальчиков катает. Пони бегает по кругу и в уме круги считает.” Такая детская бесхитростная песенка, но она дала начало таким песням, которые потом всю жизнь заставляли дрожать душу и петь сердце.
Любимая моя песня Никитина – это “ Брич-Мула “.
Я знаю, что гениальные стихи принадлежат не ему, а Дмитрию Сухареву, но мелодия, голос, манера исполнения,очень обогатили эти стихи и сделали Никитина одним из любимейших моих певцов.
Сколько раз я и сама пела детям: “ Сладострастная отрада, золотая Брич-Мула, где чинара притулилась под скалою! О тебе поет над ухом тонкая пчела: “ Брич-Мула, Брич-Мулы, Брич-Мулу, Брич-Мулою “. Особенно пронимает меня, когда Сергей поет: “ Но прошло мое детство и юность прошла, и я понял – не помню, какого числа – что сгорят мои годы, и точно, дотла под пустые, как дым разговоры...” Ох, как проходила жизнь под пустые разговоры, как сгорала она, не оставив ни следа, ни тени!
Да у него все песни хороши!И не стареют они, что характерно, тогда как официально признанные советской эстрадой шлягеры давно канули в лету и быльем поросли.
Один только раз я была на его концерте, уже в перестроечное время. Мы повели на этот концерт нашу семилетнюю дочку, и я должна заметить, что она уже многое о Питере забыла, а этот концерт помнит, помнит, как написала Сергею записку с просьбой спеть “ Брич-Мулу “, и он эту просьбу выполнил, помнит, как весь зал во Дворце Культуры имени Первой Пятилетки пел вместе с артистом: “ Собака бывает кусачей только от жизни собачей, только от жизни, от жизни собачей собака бывает кусачей “ - песня приобрела некий подтекст, который, конечно же, не подразумевался авторами, когда они сочиняли эту песенку для детского мультика.
И вообще, слушая его песни, я себя чувствовала иной, особой – я, вроде бы, становилась и лучше, и романтичнее, и добрее, - этакой птицей-птеродактилицей не из этой жизни, а из какой-то другой, где люди не стесняются своих высоких чувств, где не скрывают своих талантов и бережно относятся к талантам своих друзей, где все – чистое, не затертое повседневностью и обывательщиной.

Поступив в институт, я оказалась в общежитии, где первокурсников почти не было, кроме “ блатных “, а я и была такой: получить место в общежитии мне помог родственник, который работал в то время в этом институте. Нас было всего человек двадцать на огромное десятиэтажное здание. В результате, я попалась на глаза ребятам с третьего курса – уже совсем взрослым, отслужившим до института в армии и попавшим в студенты по спецнабору: в те годы некоторые ВУЗы устраивали такие акции для рабочих соответствующей отрасли, чтобы в профессию приходили неслучайные люди.
Было этим ребятам тогда, я думаю, лет по двадцать пять-двадцать шесть, и я вызывала у них двойственное отношение: вроде бы симпатичная девочка, можно бы приударить, но, с другой стороны, абсолютный ребенок – и что с ней делать?
Так или иначе, но меня стали приглашать на их вечеринки, где я и познакомилась по-настоящему с бардовской песней.
Я не помню, как звали этого парня, который играл на гитаре и пел песни, причем, у них было заведено, что все, сидящие за столом, по очереди говорили ему, что бы они хотели услышать, и он выполнял заказ. Вот тут я и услыхала:
“ С Серегой Саниным шагаем по Петровке, по самой бровке, по самой бровке. Едим мороженое мы без остановки: в тайге мороженое нам не подадут...”- “ Ты тоскуешь – вата валит с неба. По неделям вьюги и метели. У дороги – домики под снегом, словно белые медведи. Заплутали мишки, заплутали, закружились в закоулках улиц...”- “ Ты у меня одна, словно в ночи Луна, словно в степи сосна, словно в году – весна...”- “ Ах, гостиница моя, ты, гостиница! На кровать присяду я – ты подвинешься. Занавесишься ресниц занавесками, я на час тебе жених, ты – невеста мне.”
Я завела блокнотик, куда записала тексты этих, полюбившихся мне, песен. Чего только там не было!
“ В далеком созвездии Тау Кита все стало для нас непонятно - сигнал посылаем: “ Вы где это там? “ - а нас посылают обратно...” -
“ В государстве, где все тихо и ладно, а где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь, появился дикий зверь агромадный – то ли буйвол, то ли бык, то ли – тур...”-
“Страшно, аж жуть! “
Как он пел! И дело даже не в голосе, который был хорош, а той неуловимой обаятельной манере, которая сделала певцов и из Ива Монтана, из Клавдии Шульженко, из Марка Бернеса – людей безголосых, но поющих так, что невозможно остаться равнодушным.
До этих посиделок я Высоцкого не знала. Ребята просветили меня, и я влюбилась в его песни.
“ По выжженной равнине, за метром метр идут по Украине солдаты группы “ Центр “. На первый-второй рассчитайсь...”
“ Но парус, порвали парус...” - “ Сегодня я со всей охотою распоряжусь своей субботою, и, если Зинка не капризная, распоряжусь своею жизнью я...”- “ Ты, Зин, на грубость нарываешься...” - “ Сегодня в нашей комплексной бригаде прошел слушок о бале-маскараде...”
Однажды он приезжал выступать в наш институт, а потом за кулисами выпивал с нами и пел опять, уже только для нас - членов театральной студии, участников самодеятельности, актеров СТЭМа.
Блокнотик этот драгоценный выпросил у меня дядя. Я отдала его легко, потому что знала все эти песни наизусть, и даже со сна могла продолжить любую из них.
“ Ну, что, мой друг, свистишь? Мешает спать Париж? Ты посмотри – вокруг тебя тайга, ла-ла-ла. Подбрось-ка дров в огонь, послушай, дорогой, он там, а ты – у черта на рогах.”
“ Нас провожает с тобой гордый красавец Эрцог. Нас ожидает с тобой марево дальних дорог.”
“ По судну “ Кострома “ стучит волна, в сетях антенн запуталась звезда...” - эта запутавшаяся в сетях антенн звезда произвела на меня впечатление тихого взрыва: настолько сильным и ярким был образ – я просто увидела все наяву.
А какое счастье было нарваться в книжном магазине на сборник стихов Александра Городницкого, а что было со мной, когда через много лет я впервые попала в Ленинград, и там, воочию увидела, как “ Атланты держат небо на каменных плечах “!
Я много лет не слушала песен официальной эстрады, бардовская песня заменила мне их. И не ощущаю никакого пробела в своем кругозоре. Зато я нескзанно благодарна тем, кто сочинял все эти “ От ливерпульской гавани всегда по четвергам суда уходят в плаванье к далеким берегам...” - “ Давайте восклицать, друг другом восхищаться! Выскокопарных слов не стоит опасаться...” - “ Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! “ - “ Проходит время, с юга птицы прилетают, снеговые ( ох, забыла слово! - горы?) тают, и не до сна....и это время называется весна! “
Эти песни были написаны чистыми людьми в не слишком чистое время. Да и бывают ли чистыми времена? По-моему, такой идилии человечество не достигнет никогда.
Но в том и состоит фокус: оставаться чистой душой, чистым человеком среди грязи и позора.
Эти песенки помогали нам в таком безнадежном предприятии – остаться чистыми душами.

Flat | Top-Level Comments Only

Как же я любила первую пластинку Окуджавы, где он в таком коричневом пиджаке на картинке... Какую длиннющую, неимоверную очередь я стояла в ГУМе, пока мне не досталась пластинка. Чуть-чуть кривая, но мне было все равно. Состояние бесконечного, абсолютного счастья больше уже, наверное, не повторится...

Смотрела на днях по телевизору программу, посвященную Окуджаве. Записи с последних концертов, и из архивов Гостелерадио. Не смотрела даже, а закрыла глаза и слушала. И грустно было от осознания того, что вот-вот это закончится. И как-то сами собой определились у меня этапы моего знакомства с его творчеством. Первый - когда услышала эти песни и они меня просто заворожили, мне тогда было лет 14. Потом был период, когда они были для меня ценны не сами по себе, а потому, что были связаны с какими-то событиями, потом воспоминаниями. Сейчас это прошло, и я могу его слушать со слезами на глазах, но без этих воспоминаний. Когда он читал "Осенний горький чай, пирог с грибами..." я видела этот пирог и чувствовала его вкус, а вместо арбата видятся мне старые питерские дворики.
И намечалась в голове какая-то мысль, которую я не могла сформулировать. А через несколько часов, в другой программе по другому совсем поводу услышала такую формулировку: "Факт культуры и вечности", и поняла, это это и есть то, что крутилось у меня в голове, только четко оформленное в словах. Причем главное слово - "вечность". Это, естественно, лично для меня. Для меня сейчас эта музыка, эти стихи уже не связаны с каким-то конкретно временем. Это просто мое.

Когда он умер, я это восприняла как конец эпохи. У меня было очень личное к нему отношение, как ни к одному другому автору.

Да, все правильно. Песни моего детства и моей юности. Только "Перевесь подальше ключи" у Вас почему-то затесалось среди песен Окуджавы, а это ведь не его.

Она туда не " затесалась ". Идет фраза " Мы знали кое-какие имена и песни ", а за ней - перечисление того, что я знала тогда. Просто Окуджаву я знала лучше других авторов.

Прошу прощения. Но в той фразе, к которой я "прицепилась", перечислялся исключительно Окуджава. Получился прямо-таки тест "Исключи лишнее". Я тоже сначала знала Окуджаву и Галича. Остальных было совсем немного, и шли они как безымянные. Имена остальных авторов я узнала лет через пять, уже в Университете.

" Ключи " - Клячкина песня, правильно я помню? Так я до института только эти два имени и знала:Окуджава и Клячкин, остальные выявились потом. До провинции все долго идет...

Мне тоже кажется, что Клячкин. Я себе на кассету записала любимую смесь, так и слушаю в машине, поэтому с авторством некоторый напряг.

В те годы авторы часто путались. Все ж на слух, конечно, народ ошибался.

Наверное, большинство "чистого" пишется в "нечистое" время. Или в ситуации, когда среда обитания в кризисе

Что-то из сегодняшнего нечистого времени не раздается ни один чистый голос...Я имею в виду Россию.

Раздается... И издается но мизерными тиражами...
Только что прочел некоего Герасимова "Жажда" и др.
http://www.ozon.ru/context/detail/id/2076652/
То издание (иное немножко), что прочел я, вышло тиражом в 1500 экземпляров. Это - 5000. Это только один пример. Их больше. Увы и в "Что-Читать" и просто в магазинах огромное количество ПРОДАВАЕМОЙ, популярной литературы. Новая и хорошая должна еще пробиться. Ей надо искать. Лучше всего на сайтах "Толстых журналов". Иногда там можно найти не саму литературу, а статьи о ней. Но и это хлеб

А ЖЖ все-таки не литература, и даже не журналистика. Изредка проба пера. Но и это редко

Я думала, ссылка на сам текст... А где книгу взять? В сети ее нет, случайно? В " Озоне " нужно заказывать несколько книг - одна получается дорогой.
"Иногда там можно найти не саму литературу, а статьи о ней. Но и это хлеб " - ты знаешь, что мне это напомнило? В те еще годы я покупала киноведческую литературу - Капралова, например. Или еще была Майя или Марина - не помню точно - Туровская. Не потому, что меня интересовали " глубокие " мысли по поводу кино, а потому, что там ругали кино зарубежное и потому рассказывали сюжеты фильмов и публиковали кадры. Я так " посмотрела " " Волосы ", " Забриски Пойнт ",
" Блоу ап " - и другое, что увидела в натуре уже здесь. Перед отъездом оттащила огроменную сумку этих книг в букинистический, но у меня их не приняли. Бросила в квартире, наверное, их выбросили.

Ну сценарий Забриски Пойнт я читал в каком-то древнем номере Иностранной Литературы. А вообще мысль правильная. Мы тогда часто читали критику не ради нее самой, а ради описываемых в статьях произведениях...
А в сети текста не нашел... Увы
У меня книжка - чужая

Был у меня тот номер " Иностранки " - я ее лет двадцать выписывала всеми правдами и неправдами. Вот пусть мне кто-нибудь объяснит, почему я в багаж не положила журналы? Подруге оставила! Это ведь такое было - не найти теперь нигде всю эту литературу!

А я скупал в "Старых Книгах" подписками. 6 рублей пачка из 12 журналов.
А потом переплетал, по авторам и тематике. У меня с 1962 по 1989 все номера были... Но тоже не привез - дурак.
Пользуйся, если не знала раньше будет приятно
http://magazines.russ.ru/

Спасибо, ценная ссылка!

Фильм действительно повествовал о воре, решившем завязать. Вот он как раз и заходил в троллейбус, а там Окуджава пел. И действие якобы происходило во время Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве... Занятная такая история - как собрались воры на сходку и решили, что во время фестиваля не будут трогать представителей соцстран и стран, борящихся за свою независимость, а только туристов с Запада. Патриотические такие воры, правильные.
Кстати, а сценарий фильма, если не ошибаюсь, сочинил знаменитый (по-всякому) Лев Шейнин.

Интересно, в этом фильме, конечно не звучали слова "сто первый километр"? Известно ведь, какую " чистку " Москвы провели власти перед фестивалем.
У нас дома была книга Шейнина - " Записки следователя ". Я ее, по малолетству, любила перечитывать. А потом она куда-то пропала. Жаль, интересно было бы перечитать в свете моей теперешней информированности о тех годах.

Конечно, не звучали. Был там вор Зяма-одессит, который сразу же пошел против решения сходки, заявив, что ему, в принципе, наплевать, кого бомбить - из соцстран, из капстран... Космополит, одно слово. А "Записки следователя" Шейнина, по-моему, имеются в сети. Часть рассказов, во всяком случае, точно есть.

Боже мой, через столько лет после осуждения космополитизма, при Хруще, который сам же Сталина и сдал мировой тусне - и опять, космополит еврей! Какая была страна!

Я думаю, тут Шейнин просто скоммуниздил Паниковского у Ильфа и Петрова.

Да! Вспомнил: звали этого вора не Зяма-одессит, а Зямка-Кенгуру из Одессы. Вот.

А какая разница! Все равно - намек более, чем прозрачный.

Кстати, Паниковский был киевлян, а не одессит. Просто имя Зяма очень вкусно произносится, и сразу ясно, что не Иван Васильевич.

Он Паниковского взял не как одессита, а как "нарушителя конвенции".

Понятно. Странно, я многие фильмы тех лет помню, а из этого - только эпизод в троллейбусе и часть сюжета. По тому, что Вы рассказали, получается, что фильм должен был иметь успех у детей. А я его не помню.

Я впервые познакомился с авторской песней в девятом классе, когда перевелся в 239 математическую школу в СПб.

Я помню, это вообще был шок - плоский, серый мир неожиданно приобрел измерения и заиграл красками... а песня была одной из главных составляющих этой перемены.

Такое не повторяется, увы... нужно быть молодым :)

Но, по-своему, этот жанр до сих пор живет... Может быть, кто-то на неведомых нам квартирниках совершает сейчас для себя такие же, переворачивающие жизнь открытия... которые для нас, боюсь, остались в прошлом.

Не может быть, а точно совершают. И совершали все эти годы. И сама я иногда (хотя сейчас значительно реже) совершаю их до сих пор. Очень интересные иногда открытия.

Весь этот Ваш пост про меня! Это просто чудо какое-то:) И все песни эти - мои любимые! "Заплутали мишки" вообще больше нигде никогда ни от кого не слышала, только тогда, в ранней юности...Спасибо Вам за эти воспоминания, за этот пост. Так здорово найти в сети родственную душу:)

Flat | Top-Level Comments Only