![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
МОЯ ПРОЗА. МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ДОСУГИ. Молитва.
О, как ненавижу я тебя, любимый мой! Как сжимается мое сердце про мыслях о тебе, при воспоминании о днях, когда мы были вместе, как сладко болит оно, как мучается!
Я стою на улице у памятника, жду, жду не тебя, жду другого, потому что ты не захотел, чтобы я была ждущей тебя женщиной, ты предпочел, чтобы тебя не ждали так, как умею ждать я, или чтобы не ждали вовсе. Я не знаю, почему тебе претит сама мысль, что кто-то ждет тебя, жадно и бессонно, почему это ожидание где-то, в пространстве, недоступном твоему взгляду, кажется тебе воплощением тюрьмы и неволи, их метафизической составляющей, но я знаю, что именно мое ожидание кажется тебе особенно закабаляющим.
Поэтому я и жду не тебя, а другого, стоя у памятника, на тротуаре, но вне потока снующих по улице людей.
А что делать, если ты отверг мое ожидание, мою неутолимую жажду любить и ждать только тебя, что делать, если этот другой не только мирится с моим ожиданием, но даже и не подозревает, насколько он обделен им, как несравнимы спокойная скука и уверенность в его обязательном и неотвратимом возвращении, с какими жду я его и тот черный провал тоски и отчаяния, с которым я всегда ждала тебя в то время, когда ждать тебя было еще можно, когда ожидание это награждалось твоими нечастыми и недолгими возвращениями – но пусть хотя бы такими, краткими, моментами завершалось бы мое черное ожидание тебя сейчас! Напрасно. Ты не вернешься больше никогда, и потому я стою возле этого красивого памятника роскошной и властной женщине, от которой не уходил никто и которую ждали, а она выбирала – вернуться ей или наплевать.
Толпа течет перед моим невидящим взглядом, ибо это одно из моих искусств – смотреть и не видеть, не концентрировать взгляд на лишних и неважных объектах вокруг себя.
Толпа давит, мнет, перемалывает своими, разнообразно обутыми, ногами песок на дорожках сквера, истирая его в пыль. Дождей не было давно, эта пыль беспрепятственно поднимается в воздух и висит в нем серым туманом, покрывая собой деревья и кусты сквера, скамейки и сидящих на них людей, дома, фонари, транспорт – все в этом городе покрыто пылью, все серо под серым небом, словно и его тоже окрасила собой эта пыль, этот прах, порожденный неостановимой суетой людей, рано или поздно тоже превращающихся в этот прах, чтобы, поднявшись к небу, застить солнце еще живущим, как бы в бессильной попытке отомстить им за то, что они-то еще живы и могут, покуда, в свою очередь, перетирать песок под ногами в мстительную серую пыль.
Толпа течет в двух направлениях, и каждый в ней отягощен какой-либо поноской: сумкой или несколькими, свертком, авоськой, рюкзаком. И каждый буравит взглядом всякого встречного, а пуще того – поперечного – в единственном желании, понять, что кроется в поносках других, какую добычу урвали они и тащат целеустремленно в свое жилище, на радость себе и своим домашним? Все пробуравлены взглядами окружающих, все истекают желанием не раскрыть тайны своей удачливости или неуспеха, все светятся как решета, но все – загадка для всех.
Но, ах! как хочется узнать, где добыты этот сверток эта коробка, а в этой сумке – целая россыпь банок – узнать, узнать, где “ дают “, “ скажитепожалуйставыгдеэтобрали “ и тут же развернуться, изменить курс и бегом, бегом через толпу, время от времени подпрыгивая, чтобы увидеть направление своего бега, чтобы не сбиться с маршрута.
Меня эти взгляды тоже не минуют, но я не иду, я стою вне общего движения, в руках моих нет ничего интересного, взгляды, загорающиеся сначала интересом, гаснут и покидают меня, лишь скользнув по неинтересному объекту, непонятно что делающему здесь, среди сутолоки, среди поиска добычи и охоты. Но даже лишь скользнув по касательной, эти взгляды обжигают меня, хотя пробуравить меня им не удается, и я стою еще большей загадкой для всякого, кто захотел бы эту загадку разгадать, но желающих таких не находится, да я и не позволю кому попало разгадывать себя, а тот единственный, кому я была готова подарить эту разгадку, не заинтересовался ею, отверг, словно и загадки-то никакой во мне не видел.
Я стою, жду другого, но думаю о тебе, о том, как ненавижу я тебя, любимый мой! Какое счастье было бы ждать сейчас тебя, увидеть, как ты подходишь ко мне со своей неизменной обаятельной улыбкой, щекой почувствовать твой поцелуй и, взяв тебя под руку, пойти с тобой рядом – куда? а важно ли это?
Я крепко держу тебя под руку, ты прижимаешь локтем мою руку к своему боку, мы идем слажено, и ты никогда не забегаешь вперед так, чтобы мне пришлось бы бежать за тобой, но и не отстаешь никогда внезапно, и я не выгляжу идиоткой, разговаривающей на улице сама с собой, потому что спутник ее отстал, не предупредив, а она не заметила этого.
Мы идем вместе, я опираюсь на твою руку – она надежна и сильна. Ты поддерживаешь меня, если на пути встречается лужа, ты ведешь меня так, чтобы я не замочила ног; если лужа пересекает нам путь, ты помогаешь мне перепрыгнуть через нее. Мне не нужно все это – хожу ведь я как-то по улицам без тебя и лужи перепрыгиваю, но ты считаешь своим долгом облегчать мне путь, и я с радостью принимаю твою помощь.
Я могу расслабиться в твоем присутствии: мне не придется самой ловить такси и делать заказ в ресторане, ты даришь мне цветы почти каждый день. Необязательно это розы, это и васильки, и ромашки, но я люблю их, они стоят в стакане и не устают напоминать мне о тебе, о твоей любви, о твоем внимании ко мне.
Я важная персона – обо мне думают и помнят, меня стараются развеселить, мне хотят доставить удовольствие и радость. Вот главное, что есть в любви: она дает каждому из нас уверенность в собственной значимости и неслучайности в этом мире.
Все это делает для меня другой – тот, кого я жду. Он делает это не хуже тебя, а кое-что даже и лучше, но почему же от него я принимаю все эти знаки моей избранности спокойно, как должное, а когда ты вел себя подобным образом, мне казалось, что жизнь дарит мне необыкновенно богатый и роскошный подарок?
Кто объяснит мне, кто ответит на вопросы? Кому повем печаль мою?
Как я ненавижу тебя, любимый мой?
no subject
У меня даже слов нужных не находится!
А так хочется сказать что-то оригинальнее моего вечного "большое спасибо"...
Ну, пусть так!
БОЛЬШОЕ СПАСИБО!;)
no subject
no subject
а вообще я очень счастливая.)))
(no subject)
no subject
я процитирую у себя?
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
По вопросу невольных ошибок: никаких проблем, наверное, это действительно неприятно, когда кто-то, пусть и нечаянно, наступает на нить твоей, и только твоей мысли.
no subject
no subject
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
no subject
no subject
(no subject)
no subject
только я их все сожгла
зачем героиня хранила их? почему не уничтожила?
она не боялась причинить боль своим детям?
no subject
no subject
могла все уничтожить
я так думаю...
потому что это очень тяжело читать такие вещи другим людям, которые знали ее другой
когда умерла наша знакомая, которую я считала своей бабушкой и на чердаке я нашла ее дневники
я их прочитала
но то что я прочитала меня так поразило.....
неприятно было
с тех пор я дала зарок что никогда не буду читать дневники знакомых людей
потому что узнавать их с внутренней стороны очень неловко (не могу подобрать слово)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
no subject
Очень, очень понравилось. Ваш стиль чем то похож на Цвейга. А может, мне это просто показалось из-за тематики. Этот рассказ - действительно правда? Если да, то невыносимо жаль героиню. Большое спасибо за повесть. Это совсем не "женский роман".
no subject
Спасибо огромное! Сравнение с Цвейгом очень для меня лестно - я его тоже люблю.
Все главы повести по адресу: лист ИНФЫ - ссылка ОГЛАВЛЕНИЕ - лист со ссылками на все тексты.
no subject
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)
(no subject)