ЛИКБЕЗ. Один эпизод информационной войны.
Wednesday, 14 March 2012 20:34![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
leon_orrОригинал взят у
bormental_r в Человек РазумныйИтак, очередной виток противостояния с Сектором Газа, не к ночи будь помянут, завершился. За четыре дня на Израиль упали 222 ракеты, 56 из которых сбила противоракетная система "Железный Купол" (для тех, кто не в курсе - система сбивает только те ракеты. что летят в жилые кварталы, а если она видит, что ракета упадет на открытой местности, то игнорирует эту пакость). Израиль, в свою очередь, нанес 37 точечных ударов по Сектору, 19 из них - непосредственно по ракетчикам, а 18 - по складам с оружием. В результате этих ударов было уничтожено 22 боевика и погибли 4 мирных гражданина, оказавшихся не в то время, и не в том месте.
Но я, собственно, не об этом. Я крайне редко, как знают читатели этого журнала, пишу о политике. Но в этот раз меня очень сильно покоробило отношение мировых масс-медиа к конфликту.
Так случилось, что по долгу службы в субботу, когда началась вся эта история. я находился на работе и проверял, что же пишет агентство Reuters - один из основных поставщиков информации в мировые СМИ. Ни одного... Нет, вы не поняли, я повторю - НИ ОДНОГО! - упоминания о том, что в этот день на юг Израиля упали 100 (прописью - сто!) ракет. Ни одного. Вообще. Но при этом каждое пятое-шестое сообщение в ленте уважаемого новостного агентства - "Удар по Газе", "Похороны в Газе" (без упоминания КОГО хоронили), "раненые в Газе" и т.п. То, что в этот день у нас было 8 раненых, из них один - тяжелый, не было. Вообще. Ни одного кадра из Сдерота, Ашкелона, Беэр-Шевы, Ашдода, не было. НИ ОДНОГО. Всю субботу мир с возмущением считал, что Израиль ни с того ни с сего напал на беззащитный Сектор и стал его зверски бомбить.
И ты сидишь в бессилии, и не понимаешь, а как это объяснить тем, кто плохо себе представляет, что происходит? А тут еще российские форумы, где опять "знатоки" рассуждают о зверствах "жыдов". И чуть не плачешь с досады, что никому ничего объяснить не можешь.
Потому что не поймут.
И тут...
Уважаемыйpanikowsky дал у себя в блоге ссылку на статью молодого ирландского режиссера Никки Ларкина.
Это лишний раз подтвердило, насколько важна информация. Насколько человек, ходивший в "арафатке" и ненавидевший Израиль, побывав здесь, убедился, что действительность далеко не однозначна ,что " в реальности все не так, как на самом деле" ©.
Мне это показалось настолько принципиальным, что я даже напрягся и попробовал в меру своих сил перевести эту статью на русский язык. Возможны огрехи и неточности, но более грамотные товарищи меня поправят, а я эти поправки с благодарностью приму.
Статья большая, поэтому разбиваю на две части.
Раньше я ненавидел Израиль. Раньше я думал, что левые всегда правы. Больше я так не считаю. Теперь я ненавижу палестинских террористов. Теперь я понимаю, почему Израиль должен быть сильным. Теперь я понимаю, что левый может превратиться в правого.
Почему я так кардинально изменил свои взгляды?
Как ни странно, все началось с моего возмущения вторжением Израиля в сектор Газа в декабре 2008 года, в ходе которого погибло более 1200 палестинцев, и это в сравнении с 13 израильтянами. Я был настолько возмущен этой бойней, что позировал в полосатом шарфе Организации освобождения Палестины для портрета в каталоге деятелей искусства.
Вскоре после позирования в "арафатке", я подал заявление в Ирландский Комитет по искусству с просьбой профинансировать фильм, который я хотел снять в Израиле и Палестине. Я хотел поговорить с теми солдатами, осудить их действия - и осудить граждан Израиля, которые их поддерживают.
Я провел в регионе семь недель, поделив свое время поровну между Израилем и Западным Берегом. Начал с Израиля. Местные жители отнеслись ко мне с подозрением. Мы были ирландцы, приехали из страны, которая является одним из главных критиков Израиля, - и мы снимали фильм. Мы были врагами.
Затем я переехал на территорию Западного Берега. Внезапно быть ирландцем перестало быть проблемой. Стены украшали провокационные граффити. Вифлеем был Лас-Вегасом для поклонников Иисуса - неоновые распятия перемежались портретами погибших.
Эти мученики преследовали нас по всему Западному берегу. Они смотрели на нас с фонарных столбов и со стен, куда бы мы ни пошли. Как Святое сердце Иисуса на старых картинках. Но чем больше я чувствовал на себе взгляды этих шахидов, тем больше запутывался. Прежде всего мантрой палестинцев было "ненасильственное сопротивление". Это был их девиз, который повторялся снова и снова, как ответ в католической мессе.
Но когда я брал интервью у Хинд Хури, бывшего члена палестинского правительства, то она сердито придвинула кресло, когда отказалась осудить действия террористов-смертников. Она была очень агрессивна.
Эта агрессия продолжилась в Хевроне, где я собственными глазами видел свастику на стене. Как только я стал устанавливать камеру, израильский солдат что-то крикнул мне со своей позиции на крыше. Несколько месяцев назад я бы его проигнорировал, как политического противника. Но теперь я остановился, чтобы поговорить с ним. А он говорил только о "Тайбе", сорте местного палестинского пива.
Вернувшись в Тель-Авив летом 2011 года, я стал внимательней прислушиваться к израильской стороне. Вспоминается один разговор на улице Шенкин - самом модном квартале Тель-Авива, на улице, где все выглядят как студенты института искусств. Мы сидели в открытом кафе, и я брал интервью у бывшего солдата.
Он, не торопясь, рассказывал о своем пребывании в секторе Газа. Он говорил о двадцати арабских подростках, накачанных экстази и отправленных в сторону части, которую он патрулировал К каждому была привязана бомба с ручным детонатором.
Таблетки в крови - это значит, что они не чувствуют боли. И остановить их можно только выстрелом в голову.
Такие разговоры обычны в Тель-Авиве. Я начал испытывать то чувство изоляции от остального мира, которое испытывают израильтяне. Изоляция, которая началась в европейских гетто и закончилась в Освенциме.
Израиль - убежище, но осажденное убежище, убежище, где ракеты смертельным дождем падают с небес. И, когда я сделал над собой усилие, чтобы начать сочувствовать им, чтобы взглянуть на мир их глазами - это было началом нового интеллектуального путешествия. Такого путешествия, после которого тебе не будут рады дома.
Но я, собственно, не об этом. Я крайне редко, как знают читатели этого журнала, пишу о политике. Но в этот раз меня очень сильно покоробило отношение мировых масс-медиа к конфликту.
Так случилось, что по долгу службы в субботу, когда началась вся эта история. я находился на работе и проверял, что же пишет агентство Reuters - один из основных поставщиков информации в мировые СМИ. Ни одного... Нет, вы не поняли, я повторю - НИ ОДНОГО! - упоминания о том, что в этот день на юг Израиля упали 100 (прописью - сто!) ракет. Ни одного. Вообще. Но при этом каждое пятое-шестое сообщение в ленте уважаемого новостного агентства - "Удар по Газе", "Похороны в Газе" (без упоминания КОГО хоронили), "раненые в Газе" и т.п. То, что в этот день у нас было 8 раненых, из них один - тяжелый, не было. Вообще. Ни одного кадра из Сдерота, Ашкелона, Беэр-Шевы, Ашдода, не было. НИ ОДНОГО. Всю субботу мир с возмущением считал, что Израиль ни с того ни с сего напал на беззащитный Сектор и стал его зверски бомбить.
И ты сидишь в бессилии, и не понимаешь, а как это объяснить тем, кто плохо себе представляет, что происходит? А тут еще российские форумы, где опять "знатоки" рассуждают о зверствах "жыдов". И чуть не плачешь с досады, что никому ничего объяснить не можешь.
Потому что не поймут.
И тут...
Уважаемый
panikowsky дал у себя в блоге ссылку на статью молодого ирландского режиссера Никки Ларкина.Это лишний раз подтвердило, насколько важна информация. Насколько человек, ходивший в "арафатке" и ненавидевший Израиль, побывав здесь, убедился, что действительность далеко не однозначна ,что " в реальности все не так, как на самом деле" ©.
Мне это показалось настолько принципиальным, что я даже напрягся и попробовал в меру своих сил перевести эту статью на русский язык. Возможны огрехи и неточности, но более грамотные товарищи меня поправят, а я эти поправки с благодарностью приму.
Статья большая, поэтому разбиваю на две части.
Раньше я ненавидел Израиль. Раньше я думал, что левые всегда правы. Больше я так не считаю. Теперь я ненавижу палестинских террористов. Теперь я понимаю, почему Израиль должен быть сильным. Теперь я понимаю, что левый может превратиться в правого.
Почему я так кардинально изменил свои взгляды?
Как ни странно, все началось с моего возмущения вторжением Израиля в сектор Газа в декабре 2008 года, в ходе которого погибло более 1200 палестинцев, и это в сравнении с 13 израильтянами. Я был настолько возмущен этой бойней, что позировал в полосатом шарфе Организации освобождения Палестины для портрета в каталоге деятелей искусства.
Вскоре после позирования в "арафатке", я подал заявление в Ирландский Комитет по искусству с просьбой профинансировать фильм, который я хотел снять в Израиле и Палестине. Я хотел поговорить с теми солдатами, осудить их действия - и осудить граждан Израиля, которые их поддерживают.
Я провел в регионе семь недель, поделив свое время поровну между Израилем и Западным Берегом. Начал с Израиля. Местные жители отнеслись ко мне с подозрением. Мы были ирландцы, приехали из страны, которая является одним из главных критиков Израиля, - и мы снимали фильм. Мы были врагами.
Затем я переехал на территорию Западного Берега. Внезапно быть ирландцем перестало быть проблемой. Стены украшали провокационные граффити. Вифлеем был Лас-Вегасом для поклонников Иисуса - неоновые распятия перемежались портретами погибших.
Эти мученики преследовали нас по всему Западному берегу. Они смотрели на нас с фонарных столбов и со стен, куда бы мы ни пошли. Как Святое сердце Иисуса на старых картинках. Но чем больше я чувствовал на себе взгляды этих шахидов, тем больше запутывался. Прежде всего мантрой палестинцев было "ненасильственное сопротивление". Это был их девиз, который повторялся снова и снова, как ответ в католической мессе.
Но когда я брал интервью у Хинд Хури, бывшего члена палестинского правительства, то она сердито придвинула кресло, когда отказалась осудить действия террористов-смертников. Она была очень агрессивна.
Эта агрессия продолжилась в Хевроне, где я собственными глазами видел свастику на стене. Как только я стал устанавливать камеру, израильский солдат что-то крикнул мне со своей позиции на крыше. Несколько месяцев назад я бы его проигнорировал, как политического противника. Но теперь я остановился, чтобы поговорить с ним. А он говорил только о "Тайбе", сорте местного палестинского пива.
Вернувшись в Тель-Авив летом 2011 года, я стал внимательней прислушиваться к израильской стороне. Вспоминается один разговор на улице Шенкин - самом модном квартале Тель-Авива, на улице, где все выглядят как студенты института искусств. Мы сидели в открытом кафе, и я брал интервью у бывшего солдата.
Он, не торопясь, рассказывал о своем пребывании в секторе Газа. Он говорил о двадцати арабских подростках, накачанных экстази и отправленных в сторону части, которую он патрулировал К каждому была привязана бомба с ручным детонатором.
Таблетки в крови - это значит, что они не чувствуют боли. И остановить их можно только выстрелом в голову.
Такие разговоры обычны в Тель-Авиве. Я начал испытывать то чувство изоляции от остального мира, которое испытывают израильтяне. Изоляция, которая началась в европейских гетто и закончилась в Освенциме.
Израиль - убежище, но осажденное убежище, убежище, где ракеты смертельным дождем падают с небес. И, когда я сделал над собой усилие, чтобы начать сочувствовать им, чтобы взглянуть на мир их глазами - это было началом нового интеллектуального путешествия. Такого путешествия, после которого тебе не будут рады дома.
