leon_orr

КРАСОТУЛЕЧКА.
Мальчики исчезали, Красотулечка оставалась безмятежной, и родители тоже перестали нервничать. В конце-то концов, важнее всего было душевное спокойствие дочери, они не хотели, чтобы она страдала. Она и не страдала, и они были рады этому.

Зато вдруг у нее образовалась постоянная подружка. Однажды вечером, открыв дверь на звонок и ожидая увидеть на лестничной площадке очередного встрепанного юнца, папа был ошарашен: перед ним стояла тощая рыжая девчонка в дешевом пальтишке, видимо, совершенно не гревшем, потому что озябла она до синевы и мелко тряслась, когда спрашивала, дома ли Красотулечка и можно ли ее видеть.

Мама, вышедшая в прихожую, ужаснулась и сразу же потащила пришелицу на кухню пить чай или горячее молоко, а папе сказала вызвать дочь из ее комнаты.

Красотулечка вышла, и родителям показалось, что она тоже удивилась, но у нее всегда было трудно понять, что именно она чувствует в данный момент, так что поручиться они не могли, что правильно поняли легкое движение бровей дочери: она их слегка приподняла и свела к переносице.

- А, это ты, - ровным, тем не менее, голосом произнесла Красотулечка, - замерзла? Пей молоко. Мама, я бы тоже молока выпила... и с медом.
Мама поняла, что это намек, что дочь советует ей дать незнакомке меда для пущей уверенности, что та не простудится, и засуетилась.

- Ты, может быть, есть хочешь? - спросила она девчонку. Та замялась.
- Да что ты ее спрашиваешь, - вмешался папа, - давно ужинать пора. Я проголодался!А молодые всегда есть хотят – по себе помню.

Девчонка все еще тряслась, но уже меньше и во все глаза смотрела на родителей Красотулечки, как на что-то невиданное. Пальто она сняла и осталась в стареньком вытянутом свитере, который уже давно забыл, каким он был в молодости, и джинсах, дешевых, явно, с рынка. На ногах у нее были туфли – и это зимой!

Увидев все это, папа молча принес из прихожей теплые войлочные тапки и овчиную безрукавку, которые напялил на гостью, сломив ее нерешительное сопротивление.

Красотулечка безмятежно смотрела на всю эту суету своими непроницаемыми черными глазами и никак не выказывала отношения к поведению родителей.

Мама, тем временем, накрыла на стол и велела всем мыть руки.
В ванной комнате гостья ошарашенно смотрела на яркие лампы, цветную керамику, яркую плитку и красивые вышитые полотенца. Мыло она сначала понюхала и стояла, уткнувшись в него носом, не менее минуты. Потом внимательнейшим образом рассмотрела все баночки и флаконы, стоявшие на стеклянных полках, погладила рукой мрамор туалетного столика.

- Надо же, никогда не видела, чтобы в ванной было так красиво, - простодушно сказала она, усаживаясь за стол и осеклась, увидев еду, стоявшую перед ней.

Собственно, ничего особенного в тот день на ужин не было – обычный ужин, каких семья Красотулечки съела не один на своем веку, но явно было, что гостья не привыкла так питаться.

Она переводила глаза с блюда на блюдо и видно было, что не может принять решения и не знает, с чего начать.

- Разрешите за вами поухаживать, - с шутливой галантностью сказал папа и положил ей на тарелку салат.
- Спасибо, - прошептала девчонка и стала есть.

Голод, видимо, был застарелым, и она не могла справиться с собой. Родители Красотулечки делали вид, что ничего странного не происходит, подкладывали ей то одно, то другое, девчонка съедала все до крошки, да еще и тарелку хлебом вытирала.

Она согрелась и даже слегка порозовела, но все равно, выглядела бледной и малокровной, особенно на фоне фарфорово-розового лица Красотулечки, которая давно наелась, но продолжала сидеть за столом, никак не участвуя в кормлении гостьи, пила чай с медом, поглядывала то в окно, то на экран телевизора – наличие телевизора, да еще и цветного, в кухне так же, как и нарядная ванная и обильный стол, поразило девчонку, и она ела, не отрывая взгляда от ярких картинок, но, явно не вникая в их содержание.

Наконец, она наелась, с видимым сожалением положила вилку на тарелку и грустным взглядом осмотрела стол, на котором немало еще оставалось вкусной еды.

Затем, видимо, спохватившись и поняв, что вела себя не совсем подобающе для первого визита в незнакомый дом, девчонка смутилась, вся как-то сжалась, сгорбилась и стала похожа на собачонку, ждущую, что ее сейчас пнут ногой.

Родители Красотулечки очень неплохо понимали, что именно она чувствует сейчас, и жалели ее от всей души – разве сами они в юности не оказывались в подобных неловких ситуациях? Разве им не приходилось выглядеть убогими рядом с более благополучными сверстниками?
Поэтому они сделали лучшее, что могли: мама спросила бодрым голосом, все ли наелись и почему сегодня у всех плохой аппетит – ужин не понравился, что ли, - а папа стал с жаром нахваливать ужин и ее кулинарные таланты и просить прощения за то, что мало съел: он был сегодня на заседании в городском управлении, и там их накормили - то ли это полдник был, то ли ужин, он не понял, но аппетит ему этот перекус испортил. И вообще, что от старика требовать! Вот в молодости он ел – это да! Вечно себя голодным чувствовал – днем и ночью был готов есть, это нормально, ведь растущему организму столько всего нужно! А вот где у нас орехи были, а? Я бы погрыз, знаешь ведь, что люблю...И – эх, я ведь конфеты хорошие купил, что же это я, память терять начал, что ли?

И на стол легли несколько пакетов с конфетами, какие в магазинах и не продавались никогда, а мама тут же поставила чайник на огонь и заявила, что пока все не выпьют чаю с этими замечательными конфетами, из-за стола она никого не выпустит.

Через некоторое время мама заглянула в комнату дочери и попросила ее выйти. Красотулечка вышла и прикрыла за собой дверь.

- Метель началась, - встревоженно сказала мама, - как же она, девочка эта твоя, домой пойдет? Такое творится, что и машину не выведешь из гаража: папа уже проверил, замело так, что не открыть его. Может быть, пусть у нас ночует? У нее дома телефон есть – родителей предупредить?

- Мама, ну откуда мне знать, есть у нее телефон или нет? Я ведь у нее ни разу не была.
- Да хоть бы и нет, - вмешался подошедший папа, - все равно, девчонку на улицу выпускать нельзя в такую погоду. Погодите-ка!

Он вошел в комнату дочери. Гостья сидела за письменным столом и что-то старательно писала.

- Ты вот что, - сказал папа, - метель на улице страшная поднялась, идти тебе домой невозможно – не дойдешь. Оставайся ночевать у нас. Телефон дома есть?
- Нет, а зачем телефон?
- Как это? Родителей предупредить.
- А их нету.
- Как это - «нету»? Где они?
- Они в деревню на свадьбу уехали, а меня дома оставили – я не захотела школу пропускать. А потом мне стало скучно одной, и я к вам пришла. Вы не сердитесь? - спросила она, робко заглядывая в глаза отца. У того защемило сердце и он ответил, как можно сердечнее:
- Ну, что ты, девочка, почему мы должны сердиться? Мы рады, когда к дочери друзья приходят. Значит, мама тебе постелит, и пора уже спать ложиться – вставать вам рано. Кстати, а ведь ты так и не представилась. Как тебя зовут?
- Ой, - сконфузилась девчонка, - я такая невежливая! Вы меня Рыжиком зовите – меня все так зовут, я привыкла.
- Что ж, Рыжик – так Рыжик, - слегка удивленно ответил папа, - располагайся, Рыжик.

И вышел из комнаты.

Затем инициатива перешла в руки маме: она отправила Рыжика мыться, приготовила ей пижаму и халатик из тех, что Красотулечке были малы – та была, хоть и стройная, но крупнее, явно недокормленной Рыжика – постелила постель на диване в комнате дочери и пошла перебирать дочкины одежки, чтобы выбрать несчастной девчонке что-нибудь свежее назавтра, да и утеплить ее не мешало.

Утром рыжий недокормыш чуть ума не решилась, надев вещички, выделенные ей мамой подруги. Ее ничуть не смутило, что вещи ношеные – правда, они выглядели, как новые: у Красотулечки было много одежды, и она никогда не снашивала ее, да и носила аккуратно. И где, спрашивается, было ей портить одежду, если она по двору не гоняла, никуда не лазала, а в лес и на дачу ездила с родителями и там тоже вела исключительно благопристойную жизнь, даже ни разу ни на одно дерево не залезла!

Так что зеленые брюки, джемпер из ангоры им в тон и кремовая шерстяная блузка потрясли Рыжика. Хозяйка ей и белье выдала, и колготки шерстяные, даже сапожки нашлись, правда, они были чуть великоваты, но зато в них поместились шерстяные носки, и Рыжик даже застонала: «Как тепло!», - выдавив этим стоном слезы у мамы Красотулечки, которые та поспешила незаметно вытереть.

Довершили новый наряд девчонки меховая шапочка, шарф с варежками и пальто с капюшоном. Все это свалившееся на нее богатство так ее оглушило, что завтракала она совершенно машинально, хотя это не помешало ей съесть раза в три больше, чем папа Красотулечки.

Наконец, девочки были накормлены, одеты, собраны и готовы идти в школу. Папа хотел подвезти их на служебной машине – она как раз приехала за ним, но Рыжик взмолилась:

- Ой, а можно я пешком пойду?! - она не отрывала взгляда от своего отражения в зеркале, и взрослые поняли, что ей не терпится пройтись в обновках, чтобы все их увидели. У них опять защемило сердца, и они ответили, что, конечно же, она может поступать, как ей удобнее.
Красотулечка заявила, что у нее в школе есть дела до уроков и укатила с отцом, а счастливая Рыжик, нога за ногу, отправилась пешком, разглядывая себя в витринах магазинов и зорко следя за реакцией прохожих на ее неземную красоту в новых одежках.

Вернувшись вечером домой, мама Красотулечки несколько удивилась, застав Рыжика сидящей на лестнице возле их двери, но та так засияла ей навстречу, так радостно вскочила, что женщина только и нашлась, что ворчливо сказала:

- Ну, и зачем же на холодных ступенях сидеть? Девочкам нужно беречься.
Рыжик, не отвечая, выхватила у нее из рук сумку с продуктами и смиренно ждала, пока хозяйка отпирала дверь.

Накануне вечером девочка позвонила в эту дверь, ведомая приступом острого отчаяния, не догадываясь, что этот звонок станет для нее сигналом к началу новой жизни.
Хозяйка наконец отперла дверь, Рыжик радостно вошла следом за нею в теплый аромат этой жизни, и дверь закрылась за нею.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №1.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №2.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №3.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №4.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №5.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №6.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №7.