НЕ ПОНИМАЮ.

[leon_orr]

Я понимаю, когда человек, плохо разбирающийся в политике, не пишет о ней.
Я понимаю, людей, ведущих свои дневники исключительно с целью отражения в них своей личной повседневности, истории семьи, взросления детей (список можно продолжить) - а потому я понимаю, почему в их журналах нет ни слова о повседневности политической и глобальной.
Многое я могу понять в людях и о людях, которые НЕ ПИШУТ в журналах о политике.
Я даже могу понять, когда человек не понимает, что если его самого политика не интересует, то из этого вовсе не следует взаимность их неинтереса.

Но я не могу понять, когда люди пишут следующее: "А меня эта война не интересует...Вот принципиально не стану писать о войне...Народ, вам-то что за дело до этих чурок?..Давайте поговорим о приятном...Далась вам эта война..."

Эти цитаты я собрала всего за пару часов в ЖЖ и вот сижу - ломаю голову, понять не могу: а что, равнодушие теперь считается хорошим тоном? Ужасаться гибели людей неприлично? Бояться расползания смертоубийства - глупость?

Давно уже во мне зреет желание задать этот вопрос, и вот, наконец, я решилась: это очень неприлично - проявлять чувства?
Нет, вот объясните мне!
Почему, когда, с какой стати вдруг - или не вдруг, неважно, - человек чувствующий стал посмещищем?
Почему его считают простаком, лохом, лаптем, деревней, тундрой - и так далее?
Почему так часто на проявление эмоций отвечают снисходительно-циничным смешком: ах, да у тебя совершенно нет чувства юмора!
Но еще чаще, желая похвалить кого-то отмечают: так отлично пишет, с таким юмором!

А что, все должно быть только с юмором?
Всерьез уже ничего нельзя - моветон, что ли, всерьез-то?

Но что делать, если на наших глазах жизнь наша, волей оравы негодяев ( во всемирном масштабе), скатывается в тартарары?!
Как быть?
Смотреть в другую сторону?!
И ведь все больше индивидуумов смотрит в другую сторону и презрительно цыкает слюной скозь зуб на тех, кто не в силах отвернуться от чужих мытарств и мучений - лохи! бараны простодушные! Нервы берегите! Свои нервы важнее чужой боли.

Да.
Я, наверное, простодушная овца.
Я, наверное, смешна, потому что у меня нет чувства юмора, или оно устаревшее, не дает мне смеяться над тем, что теперь кажется смешным.
И - да, я не могу отвернуться и не смотреть.
Я ничем не могу помочь разного рода бедолагам: у меня для этого нет ни денег, ни здоровья, ни возможностей.
Я могу сделать только одно: сострадать.
И я не понимаю, почему те, кто сострадать не умеет, не может и не хочет, так вызывающе и декларативно заявляют об этом вовсеуслышание, не стесняясь своей черствости и бездушия.

Правда, я не понимаю.