МОЯ ПРОЗА. ФЕНИКС. Таня. Продолжение №6.

[leon_orr]

Вопль «Неотложки» перекрыл уличный шум, и Таня вскинулась навстречу людям в белых халатах, бегущим к ней по раскисшему снегу. Ни о чем ее не спрашивая, они умело вскинули распростертое тело Яна на носилки, и вот машина уже несется по вечерним улицам, оглашая мокрый воздух воем сирены.

Потом — провал, какой-то яркий свет, кафель и побелка, зеленые одежды, маски на лицах, она пьет что-то вонючее и противное, после чего ей хочется спать, и она ложится, сама не зная куда, потом выниривает из сна, ощущения, как в похмелье, рядом один из этих, зеленых, маска висит на груди, он весь взмок, очки запотели, вытирает их какой-то тканью, прячет глаза.
- Что? - вскрикивает Таня...он отвечает...опять она ничего не понимает, не слышит, опять провал...она не чувствует, как ей делают укол, переносят на диван в ординаторской, она ничего не помнит.

Вспышки: то слепящий свет, то слепящая тьма, то режущие мозг звуки, то удушающая тишина. Что?! Где? Пустите меня, уйди, оставь, не надо! Пожалуйста, о, пожалуйста, отпустите меня! Вспышка — крик, вспышка — тьма, тьма-крик, свет-тишина, тьма, тьма, тьма...

В окно льется поток солнечных лучей: март, все тает, журчит, висят сосульки, лед с грохотом вываливается из водосточных труб, запах арбуза в воздухе, переполненном влагой и светом.

Она придвинула кровать к окну, и Ян теперь может следить за наступлением весны, видеть, как искрятся сосульки, как, взбодрившись, бесчинствуют воробьи, как постепенно высыхает лишняя вода, и сквер под окнами подергивается светло-зеленым туманом молодых крошечных листиков.

- Ты должен съесть это, - говорит Таня, и Ян смотрит на нее затравленным взглядом: ничего он не хочет есть, ничего ему не надо, а она заставляет, мучает его всеми этими фруктовыми пюре, бульонами и энергетическими напитками.
- Отстань, любимая, — это не он говорит, это его глаза кричат, огромные и круглые на тощем желтом лице аскета.

Таня боится этого выражения его глаз. Врачи сказали, что лечение-лечением, но если больной не станет сотрудничать с ними, не поможет никакое лечение. А эти глаза сообщают ей, что сотрудничать надоело, что силы заканчиваются, вера еле-еле держится, даже не держится уже, а Таня держит ее за шиворот своей сильной рукой спортсменки, хоть и после перелома, но все же мускулистой и тренорованной. Что касается надежды, то она позволила себе умереть первой, и каждый день теперь заполнен попытками реанимировать ее, не слишком, впрочем, удачными.

А чему удивляться?! Почти полтора года прошло с того вечернего вопля «Неотложки», и все дни этих полутора лет были заполнены болью, беспамятством, ужасом и тоской. Сначала это была тоска молодого еще и сильного человека по своему здоровью, по образу жизни, присущему всем здоровым людям, по утраченным возможностям. Некоторое время тоска эта слегка смягчалась надеждами на медицину и ее могущество, но почему-то медицина никак не умела свое могущество проявить, и интонация тоски сменилась, она все чаще стала заполняться пониманием, что медицина может и не помочь, покуда искры этого понимания не разожгли стойкое пламя неверия, и на этом пламени болезнь приготовила новое отвратительное варево: тоску смертную, тоску предчувствия, тоску обреченного.

При чем здесь была Таня?! При чем здесь был кто угодно?! Болезнь есть синоним одиночества, такого одиночества, какого не знает ни один узник, ни один отшельник, ни один сирота.

Одиночество страждущего среди здоровых людей — самая надежная тюрьма для самого свободолюбивого духа, самый верный способ убить без казни, хотя и при наличии палача: в его роли выступают близкие, родные, любимые и любящие, пусть даже они и заботятся о больном, но в их заботе столько невысказанного упрека, столько раздражения неблагодарностью страждущего: что же это он не выздоравливает, несмотря на все их хлопоты?! - что, честное слово, лучше бы уж бросили его на произвол чужих людей, вынужденных быть внимательными за зарплату!

Самое ужасное, что Таня все это понимает! Они так сроднились, так срослись душами, что ей не нужны слова для выражения всего, творящегося сейчас в его душе; в ней самой творится то же самое, только вот она не знает, продолжает ли он понимать ее на том же уровне, что и она — его? Все-таки, физические страдания корежат душу, а лекарства — мозг. Таня с тревогой всматривается в это несчастное измученное лицо, которое время от времени передергивает тик. Пусть спит. Уж если ему не суждено поправиться — все в ней сопротивляется этой мысли, криком кричит! - то пусть уж лучше все произойдет во сне, чтобы он не успел испугаться еще больше. Спи, спи...

- Спи, спи...- слышит Таня мягкий голос и непроизвольно открывает глаза.
Это тетя, склонилась над Таней и почему-то придерживает ее руки своими. Таня лежит в постели, за окном темно, в проеме открытой двери маячит силуэт дяди.

- Что? - спрашивает он полушепотом, но тетя машет на него рукой, и он удаляется.
- Тетя, - слабым голосом говорит Таня, - а где Ян?
Тетка охает, отпускает ее руки, бежит к двери и кричит шепотом:
- Алексей, Алеша, быстрее!
Дядя появлятся так стремительно, словно стоял позади двери, и с тревогой смотрит то на жену, то на племянницу.
- Яна спрашивает, - со слезами в голосе объясняет ему тетя, - то все кричала: «Ян, Ян!», все бежать куда-то пыталась, а теперь глаза открыла и говорит: «Тетя, где Ян?»
- Может быть, «где я»?
- Да в том-то и дело, что нет. Очень четко спросила, ясным голосом...
- Ты бы поговорила с Ашотом, пусть бы он ее посмотрел.
- Говорила уже.
- И что?
- Он на конференцию уехал, потом у него ежегодный цикл лекций в Швейцарии, когда я с ним разговаривала, он садился в машину — в аэропорт ехать. Вернется месяца через два.
- Так это ты уже две недели назад что-то заподозрила?
- Хотела на всякий случай ее проверить. Мне ее обморок сразу не понравился. Простуда-простудой, но мне сразу показалось, что не в ней дело, вернее, не только в ней. Конечно, высокая температура может вызвать потерю сознания, но ведь не на такой срок! И этот ее бред, в котором она все время Яна зовет...Ты разве не слыхал его?
- Да я думал, что это она «я, я» говорит! Ах, бедная девка! И что же за невезение такое?! Как хмырь ей этот жизнь изломал, так все и покатилось. Ты знаешь, что у нее целая теория есть: она неудачница, ее жизнь то и дело сгорает, но она, как птица Феникс, возрождается из пепла? Слыхала такое?
- Нет, а ты откуда знаешь об этой теории?
- А это она сама мне однажды изложила, когда руку сломала, помнишь?
- Ну, думаю, она уже от своих детских теорий отошла. Все-таки, не девочка, могла уже убедиться, что неудачников не существует.
- Да? И на чем это она могла убедиться? На истории с Яном?
- Да, Ян, ужас, конечно...Не понимаю, как она выдержала эти два года без всякой помощи! Я ей сколько раз помочь хотела — нет. Сама управлюсь, и все тут.
- Это она тебя берегла. Потому ведь и на похороны не позвала, потом уже сообщила. Я-то его видел месяца за три до конца... Ужасная была картина, ты бы не выдержала.
- Да ну?! Не выдержала бы?! Кто тут у нас врач? Не помнишь, случайно?
- Ну при чем здесь — врач, не врач?! Одно дело — чужой больной, а другое — свой.
- В общем, конечно, так. Ах, Алеша, я не знаю, что со мной будет, если мы ее вытащить не сумеем!
- Не только с тобой, не только с тобой. Поплачь, поплачь, тебе легче будет, Эх, кабы я плакать умел!

Обнявшись, сидели они у постели Тани, тетя плакала, дядя целовал ее руки и говорил, что он безмерно виноват, раз не сумел уберечь их девочку от всех выпавших на ее долю передряг.
Звонок в дверь прогремел, как выстрел, заставив их вздрогнуть. Дядя пошел открывать, а тетя поспешила в ванную, чтобы ликвидировать следы слез.

- Это Женя! - крикнул ей муж из прихожей.

Старики уже привыкли к его регулярным визитам, даже дядя смягчился и помалкивал, когда тетя начинала кормить парня, только иронически посматривал на эту жующую и глотающую «машину для переработки пищи», как он называл мальчика.

- Ну, как она? - тревожно спросил Женя еще с порога.
- Все так же. Мужа зовет все время.
- Алексей Семенович, я тут на досуге стал материалы читать на темы высшей нервной деятельности, о мозге и его работе, - и вычитал, что с больными в состоянии комы необходимо разговаривать.
- А разве она в коме? Она ведь и сама разговаривает. Имя мужа произносит и довольно явственно.
- Ну, пусть не кома! Но похоже. Что если попробовать?!
- И о чем разговаривать? И время где взять? Ты знаешь, тетка по дому колотится, я ей помогаю, как умею. С такой больной работы втрое прибавилось...
- Я уже все придумал. Я буду приходить и читать ей вслух.
- Что читать?
- А все подряд: книги, журналы, учебники свои могу читать — мне все равно нужно кое-что почитать по специальности...
- Ты? А ты не уезжаешь на каникулы? Мама тебя не ждет?
- Не ждет, - легким тоном ответил Женя, - я все равно на каникулы здесь остаюсь обычно.
- Да? И как ты себе это представляешь? Ты ведь будешь уставать!
- Мне Игорь поможет. Он сейчас уехал к родителям, побудет у них месяц, а потом вернется: мы договорились, нам тренироваться нужно. Ну, после тренировок и будем читать по очереди.
- Думаешь, поможет?
- Надеюсь, очень надеюсь. И вы надейтесь, мы ее вытащим оттуда, куда она сбежала, вот увидите!
- Сбежала, говоришь?
- Конечно! Кто это во время ангины или воспаления легких так надолго сознание терял?! Это она побег совершила, я уверен. Видно, очень устала здесь с нами...
- Ах, Женька, как я виноват перед ней, как виноват!
- В чем, дядя Леша?

Дядя словно бы не услышал этого домашнего и родственного обращения, вроде бы и не удивился, что слышит он его от постороннего человека. Он сидел, горестно глядя перед собой и слегка покачивал головой, укоризненно и покаянно.

- В том виноват, что строгости тут напустил неуместной. Не понравилось мне ваше знакомство — прямо тебе скажу. Я так и сообщил. Я ведь что подумал? Связался черт с младенцем!
- Да вы что?! - пораженно завопил Женя, - вы это серьезно?!
- Не ори! - строго осек его дядя, - больную потревожишь, да и тетку не к чему баламутить.
- Вы это серьезно?! - повторил Женя уже шепотом.
- Да, кажется, серьезно, - смущенно ответил дядя.
- Ну, вы даете, Алексей Семенович, - снова перешел на официальный тон Женя, - вы, ваще, какого мнения о своей племяннице?! Я ведь сопляк для нее!
Дядя остро взглянул на него.
- Ты вроде бы этим фактом недоволен.
- Каким?
- Ну, что сопляк для нее.
Женя смутился, но потом вздернул голову и сказал решительно:
- Не то, чтобы недоволен, но Таня красивая и умная женщина, я бы был рад встретить девушку, похожую на нее, из которой потом получился бы такой человек, как Таня. Жаль, дочери ее уже замужем.
- И не только замужем, но уже и прибавления ждут!
- Да ну?! - поразился Женя, - невозможно представить себе Таню бабушкой.
Тут он воодушевился и произнес с чувством:
- Вот родится у нее внучка, вырастет, и я на этой внучке женюсь!
- Да у тебя самого к тому моменту внуки будут — хохотнул дядя, - выдумщик ты, однако!
- Ну, то ли будут, то ли нет...у меня столько дел запланировано, что даже и не знаю, найду ли я к сорока годам время, чтобы жениться.
- Найдешь, уж будь уверен! Для чего другого, а для этого люди всегда время находят.
- Неужели это так важно?
- Что - « это»?
- Ну, вот женитьба, семья... Дети — это понятно, это продолжение себя, а вот так ли нужно жениться?
- Подожди, подожди, а как же дети и без женитьбы?
- Ну, они ведь не от штампа в паспорте родятся, верно?
- Не от штампа, это да. Так ты что предлагаешь? Просто делать детей и не жить с ними?
- Почему — не жить?
- А почему не нужно жениться?
- Так ведь дел полно! А тут рядом с тобой еще один человек, на него нужно отвлекаться, сочувствовать, разговаривать...А дел-то — полно! Когда же ими заниматься?
- Вот-вот, я и говорю: детей наделать, и пусть женщина сама выпутывается из этого положения?!
- Почему сама? Помогать ей, деньги давать.
- И все?
- А что еше?
- Да ты меня дразнишь, кажется? А детей воспитывать? Учить их, развивать, лечить, если, не дай бог, понадобится? Все она должна делать? У нее ведь тоже могут быть свои планы на жизнь, как ты считаешь?
- Ну, вообще-то, конечно, могут и быть планы...
- Или твои планы важнее, чем ее? Кто оценит, ты? И потом, вырастить детей, воспитать их — это не менее важно, чем любые другие твои планы. А может быть, и важнее. Вот тебя же воспитал кто-то таким умным и интеллигентным? Как у него с его жизненными планами дела обстояли?
- Ну, я пример неважный, меня рассматривать в качестве образца не стоит.
- Как хочешь, я к тебе в душу не лезу. Только ты бы разобрал те мусорный завалы в своем мозгу, которые у тебя там вместо представлений о любви и дружбе образовались, а то ведь можешь в трудное положение попасть, если останешься при своих теперешних представлениях. А еще на танькиной внучке жениться собрался! Кто ж ее тебе, такому, отдаст?!
- Вы рассердились?
- Рассердился. Умный ведь парень, образованный, держишься хорошо, - я никак не ожидал, что в твоей башке такие мысли водятся! Прямо как у хмыря этого!
- У какого хмыря?
- У какого надо, вернее, которого нам не надо вовсе.
- Вы об этом... в ресторане который?
- Ишь, сообразительный! О нем самом.
- Мне он не понравился.
- Тут мы с тобой сходимся. Думаю, в танькину болезнь и он свою лепту внес.
- Почему вы так думаете?
- Потому что подстерег он ее в тот день, когда она тебя к нам обедать привела. Я по делам ездил и видел, как они в кафе разговаривали — мимо проходил. Она ему вазу с цветами на голову вылила...
- Да не может быть!
- Еще как может — она такая. Я в окно увидел, что она из-за стола встает, ну и решил ее подождать у входа, хотел вместе с нею домой вернуться, а она — гляжу — вазу схватила и вывернула тому на башку. А сама из кафе выскочила, меня не заметила и ушла.
- А вы что?
- А что — я? Я домой пошел и постарался так себя вести, чтобы она ничего не заподозрила. Только она ведь еще где-то часа два болталась, видно успокоиться хотела. Я тогда рассердился, что она тебя приволокла, а потом решил, что оно и к лучшему получилось: они с теткой тобой были заняты, внимания не обратили, что я на взводе.
- Ни за что бы не подумал, что у Тани неприятности! До болезни я ее видел только веселой. И дом у вас такой спокойный, уютный...
- Ну, ты совсем ребенок еще! Где это ты видел людей, у которых неприятностей не было бы?! Так, брат, не бывает. Мы-то стараемся друг друга не обижать, так ведь нам это старание компенсируют! Извне обиды нам преподносят... хмыри всякие...А я виноват! Я мужик, я обязан женщин своих оберегать, а я не уберег.
- Вы слишком к себе строги. Как вы можете уберечь их от внешней угрозы? Для этого нужно их из дома не выпускать, но ведь это, во-первых, утопия, а во-вторых, не думаю, что они были бы счастливее в тюрьме, пусть даже она такая уютная, комфортабельная и теплая. И пусть даже их тюремщик любит их больше своей жизни.
- Вот потому и горюю, что не могу внешний мир более добрым сделать.

Тут в гостиную заглянула тетя. Она уже пришла в себя, и только слегка покрасневшие глаза могли намекнуть на недавние слезы.
- А, Наташенька, - как-то слишком бурно обрадовался дядя, - иди-ка сюда, послушай, что наш молодец придумал!
- Читать ей книги? - задумчиво протянула тетя, - что ж, идея неплохая. Хуже ей не будет, а вдруг поможет? Я тоже приму участие, все равно ведь давно хотела перечесть кое-что — вот и повод появился...лучше бы его не было...

Она отвернулась, вынула платок и уткнулась в него. Плечи ее затряслись.
Дядя беспомощно взглянул на Женю, приобнял жену и стал успокаивающе поглаживать ее по спине.

Женя с сочувствием смотрел на них обоих и думал о том, насколько труднее жить рядом с теми, кого любишь. Да и любимым не легче, наверное.
Нет, к черту! Никаких любовей, никакого страха за любимых, это ведь что за сердце, что за нервы нужно иметь, чтобы выдержать подобный страх?! Каким нужно быть сильным?
Видимо, какие-то слова он произнес вслух, потому что тетя вдруг вытерла глаза платком, сняла руку мужа со своих плеч и сказала, повернувшись к парню заплаканным лицом:
- Глупенький! Это без любви человек слаб и ничего выдержать не может. А любящий может все.

Продолжение следует.

Ссылки на все части романа.

Comments

[pollika.livejournal.com]

Новая сага! Я начало пропустила, но теперь наверстала упущенное, проглотив все целиком :-)
Продолжение сможет быть?

[leon-orr.livejournal.com]

Будет продолжение, обязательно.

[kengurina-mama.livejournal.com]

Я уже даже не комментирую... Ну когда же дальше?

[(Anonymous)]

Прочитала, как говорится, на одном дыхании. Замечательный характер - Татьяна! Просто героиня нашего времени.
А какие у Вас есть еще рассказы?
Где их можно прочесть?

Аноним - это я

[iren1.livejournal.com]

Последний комментарий - мой.

[leon-orr.livejournal.com]

Лист инфы или вечный пост - ссылка ОГЛАВЛЕНИЕ. Мои тексты в ЖЖ - лист ссылок на все мои тексты.

Спасибо за лестный для меня отзыв.
Читайте на здоровье.

[leon-orr.livejournal.com]

Завтра обещают жару, делать я ничего не буду, постараюсь написать. ЧТО - я уже знаю.
Теперь нужно придумать, КАК.

[kengurina-mama.livejournal.com]

Жду-жду-жду...

[likusha.livejournal.com]

Жанна, читаю внимательно и с интересом.
А ведь это даже хорошо, что неизвестно, куда Вы вырулите.
Сюжетная тайна - хорошая штука.

[leon-orr.livejournal.com]

Ликуша, я всегда стараюсь так писать.
Если читателю сразу станет понятно, к чему дело клонится, он соскучится, книжку бросит. Нет ничего хуже скучного жанра.