leon_orr

Какой противный холодный день, какой нудный дождь пополам со снегом...пока тебя не коснется, ты и не помнишь, что это происходит ежедневно, независимо от погоды, но ведь кому-то везет, кому-то выпадает для этого хорошая погода! Почему же не Яну?! Господи, да за что же? Что сделал он тебе плохого?! Говорят, если в день похорон идет дождь, значит, природа плачет по умершему. Плачет! Так не дала бы умереть! Плачет она теперь! Это я должна плакать...мне теперь до конца жизни плакать...ему-то что — ушел, и дальше хоть трава не расти...а ты, как хочешь, так и доживай...нет-нет, что это я...он-то в чем виноват, бедняга, так намучался...за что, за что?! Уйду тоже, вот уйду и все тут!
И уже криком:
- Отпустите, отпустите меня, пустите!

- Танечка, Танечка, что ты?! Никто тебя не держит, успокойся, не кричи.

Но она и не кричит больше. Лежит неподвижно, кукла-куклой, бледная и глаз не открывает — беспамятство продолжается, и никто не видит и не слышит, как бьется она внутри собственного тела, этой бежизненной на вид оболочки, как изнемогает, теряет силы — вот-вот упадет бездыханно, как бормочет беззвучно: «Уйду, уйду».

Уйду, уйду...- но что за голос врывается в это неслышное упрямое бормотание? И что он говорит? Какое напряжение — ничего не слышу, громче говори, громче...проклятый дождь заглушает...и ветер еще этот...далеко, не слышно...вот, громче, кажется...что, что?! «Не уходи, не оставляй, вернись»...кто зовет меня, кто не пускает? Пусти, отпусти, не хочу...

В доме звучала музыка. Певцы и певицы, оркестры и солисты на разные голоса просили лишь об одном: не уходи, не покидай, вернись, останься!
И особенно звучно на музыкальном фоне были слышны два молодых голоса, моливших о том же самом.

...а с берега несется звон, и песня дальняя понятна: вернись обратно ...вернись обратно ...кричу тебе вослед — постой, не уходи сквозь полусон и полубред — не уходи, постой...душа, вернись, приди обратно, зачем тебе скитаться там...душа, вернись, душа, приди обратно, а то несчастья ты не избежишь ... вернись, вернись в свое жилище ...вернись обратно домой, от дома родного вдали в земле не останься чужой...опустела без тебя земля…воротись, я сроднился с тобой...вернись поскорее ко мне мы сделаем эту весну весной ... торжества...не уходи отсюда... без тебя часы идут свинцовыми ногами...не уходи, побудь со мною...О Господи, сделай так, чтоб она вернулась, о Господи, сделай так, чтоб она вернулась, о Господи, сделай так, чтоб она вернулась, ну, что тебе стоит. Господи, сделать так...

Комната Тани напоминала собой филиал библиотеки, совмещенной с музыкальным магазином. Стопки книг громоздились на комоде, письменном столе и прямо на полу. Мальчишки вытрясли диски и кассеты с подходящей, на их взгляд, музыкой из всех своих знакомых, и два магнитофона теперь работали, не зная отдыха, подменяя друг друга. Тетя Наташа была очень шокирована намерением ребят крутить музыку возле больной.

- Что вы! - возмущалась она, - Танечке нужен отдых, а вы тут со своей музыкой!
- Но, тетечка Наташечка, - возражал ей Женя, - музыка должна сыграть ту же роль, что и чтение. Я вот тут недавно фильм посмотрел, так там мужик был раненый и уже умирать собирался. Режиссер это показал, как будто он идет по каменистой пустыне к реке. И вот, когда он реку перейдет, умрет по-настоящему. А там была одна...шаманить стала — в бубен бить и кричать что-то. И вот мужик этот услыхал там, в своем беспамятстве, и крики ее, и звук бубна... правда, плохо слышал, слабо. Остановился, прислушался, да и повернул назад. А потом и вовсе очнулся!
- Господи, Женечка, ну что за детские фантазии! Это ведь кино. Кино! Чего только люди не придумают, - что ж, все, что в кино видишь, в жизни воплощать?

Женя с неудовольствием посмотрел на тетю.
- А вы знаете, что большая часть придуманного писателями-фантастами сбылась? - запальчиво вопросил он. - Вот хотя бы подводная лодка, полет на Луну, телефон...

Тут уже рассердилась тетя.
- Ты меня не агитируй! Я тоже книги читаю, в курсе событий. Даже о техническом прогрессе слыхала и о его значения для всего человечества! Но речь идет не о человечестве, а о моей больной племяннице, и уж тут я сделаю все от меня зависящее, чтобы ей не навредили...

Но договорить она не успела:раздался звонок во входную дверь, стало слышно, что дядя пошел открывать.

Распахнув дверь, он страшно удивился, увидев на пороге профессора Курникова.
- Извините, ради бога, - сконфуженно заговорил тот, - что я без приглашения и звонка явился, но Евгений сообщил мне о болезни Татьяны Михайловны, вот я и осмелился зайти осведомиться об ее состоянии.
- Что вы, Павел Александрович, заходите, пожалуйста, вы же знаете, мы вам всегда рады. Проходите в комнату, я сейчас Наташу позову, - с этими словами он стал подниматься по лестнице. Курников не прошел в гостиную, а пошел следом за хозяином, немало того удивив. Но возразить гостю дядя не решился, так что в спальню Татьяны они вошли вместе.

Вошли они, когда спор между Женей и тетей был уже в самой своей горячей точке, а шепот, которым они его вели, придавал всем репликам еще более раздраженный и драматический тон. Увидев, что в комнату входит посторонний человек оба осеклись сначала, тем более, что не сразу Курникова узнали, а, поняв, кто стоит перед ними, оба смешались окончательно, и тетя, выразительно посмотрев на мужа, слегка покачала головой. Он ответил ей виноватым взглядом.

- Извините меня, ради бога, - говорил тем временем Курников, обращаясь к хозяйке, - я проявил двойную бесцеремонность: явился незванным да еще и в спальню без разрешения влез. Но Евгений рассказал мне о том, что с вашей племянницей творится, и я так разволновался, что не смог удержаться.

Женя и Игорь переглянулись удивленно, лицо тети смягчилось, а у дяди взгляд стал задумчивым. Курников тем временем продолжал:
- Я в курсе теорий этого молодого человека, - кивнул он в сторону Жени, - и они кажутся мне не лишеными остроумия...

Тут уж тетя не выдержала и перебила его:
- Нам не до юмора и не до остроумия! Нам девочку нашу спасать нужно, а мальчишки эти безумные хотят ее музыкой своей уморить!
- Да почему - «уморить»?! - уже в полный голос возопил Женя, - кого это музыка уморила хоть когда-нибудь, назовите!
- Тише! - шикнул на него дядя, - чего вопишь? Музыка — не знаю, а вот вопли твои могут кого угодно уморить. Что за спор у вас о музыке, понять не могу.

Женя стал излагать ему свой замысел, бросая время от времени гневные взгляды на тетушку, которая корректировала его рассказ ядовитыми репликами.

- Подожди, Наташа, - досадливо поморщился дядя, - пусть расскажет спокойно.
Тетя холодно взглянула на него.
- Спокойно? Спокойно должно быть Тане, а вы ей покоя и не даете! А ну, марш все отсюда!
- Наташа, Наташа! - попытался урезонить ее муж, - что ж ты с гостем так-то...
- Нет-нет, - торопливо отозвался Курников, - Наталья Ильинична совершенно права. Нечего нам здесь делать, мы и в самом деле мешаем больной.
И он решительно вышел из комнаты, а за ним потянулись и остальные, переглядываясь с разной степенью удивления.

В гостиной спор между тетей и Женей вспыхнул с новой силой. Игорь сидел молча и только улыбался, он был молчаливым малым и подавал голос только по жесточайшей необходимости — вроде приветствия и ответов на вопрос тети, не хочет ли он добавки ( нужно сказать, что добавки он, как правило, хотел, но страшно этим конфузился).

- Наташенька, - сладким голосом попросил дядя, видя, что иначе спорщиков не разнять, - а вот как бы это нам исхитриться и попросить у тебя покушать? Ужинать нам не пора еще? По мне, так уже давно пора. А ты как? Не проголодалась? Да и гости вот, тут, кстати, тоже, наверное, не прочь...А?
- Выставить меня из комнаты хочешь, - спокойно констатировала тетя, - все вы заодно, мачо несытые. Ладно уж, накормлю я вас, так и быть. Но знайте, сделаю я это с меньшим удовольствием, чем обычно, и виноват вот этот нахальный мальчишка со своими бреднями.
Она дернула Женю за ухо и вышла, а мужчины принялись обсуждать идею музыкального маяка для Татьяны.

...зовут, зовут...оставьте меня, отпустите, не мучьте, ну что это такое — покоя нет...и музыка эта еще...не вернусь, не вернусь, не хочу вас слышать, вот сама буду петь — заглушу и музыку вашу, и голоса....не уходи еще не спето столько песен...и не пойте, отвяжитесь вы от меня, не держите, ааааа...

Больная застонала, и Женя быстро выключил магнитофон. Стон показался ему странным, не похожим на то, как Таня стонала прежде. Он прислушался. В комнате было тихо, больная лежала неподвижно, больше не стонала, и он опять включил музыку.

...летняя ночь проскальзывает между деревьями и кустами сада, заполняет ниши и пустоты, заполняет собой малейшие просветы между листвой, между травинками газонов, и белые алебастровые чаши с ниспадающими из них струями вьющихся цветов, кажется, светятся на фоне почерневших кипарисов ( почему кипарисов? Это ведь Австрия?) и апельсиновых деревьев — вот уж апельсины и вовсе ни при чем...Высокие венецианские окна дома с частым переплетом распахнуты, и только белые шелковые занавеси остаются преградой между ночью и комнатой, затканной золотой паутиной горящих свечей, лоснится клавесин, лоснятся скрипки...что за картинка лезет в голову? Стандартный гламур — наши представления о восемнадцатом веке...и только музыка...музыка...ах, эта музыка...что, что, что она мне пытается сказать? Да, ночь прекрасна, да, да, да, эта ночь — она полна такой негой и таким счастьем, что не выдерживает сердце, болит сердце, боже, как болит сердце, но музыка продолжает петь...жизнь — поет она, - жизнь, любовь, тоска, жизнь, жизнь...вернись, Таня, вернись, иди сюда, вернись к нам, мы ждем тебя, мы надеемся...ах, как болит сердце...

- Вот, слышите? Опять стонет.
Женя взволнованно смотрел на Татьяну. Тетя взяла руку больной и стала считать пульс. Все напряженно ждали, а она, не сказав ни слова, стала прилаживать на руку племянницы манжету тонометра. Измерив давление, медленными движениями стала собирать тонометр...
- Да не молчи ты! - не выдержал дядя, - не томи!
- Пульс участился и давление немного поднялось. Вы сейчас выйдите все, сердце нужно послушать. Не выключай музыку, Женя, пусть играет.

Продолжение следует.

Ссылки на все части романа.