С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, МЕСЬЕ ГЕНАЦВАЛЕ!

[leon_orr]

ОТАРУ ИОСЕЛИАНИ 75!
ДО СТА ДВАДЦАТИ! ЛЕХАИМ!

Отар Давидович Иоселиани родился 2 февраля 1934 года в Тбилиси.

Сценарист, режиссер, актер, оператор, монтажер, продюсер.

Заслуженный деятель искусств Грузинской ССР (1979); Народный артист Грузии (1984);

В 1952 окончил музыкальное училище (класс скрипки и дирижирования). В 1953-55 годах учился на механико-математическом факультете МГУ, затем во ВГИКе, который окончил в 1961 (мастерская А. П. Довженко и М. Э. Чиаурели). Среднеметражный фильм «Апрель» (1962), который с едкой иронией, но в манере отвлеченной и надуманной символики представлял образ жизни городской молодежи, был выпущен только в Грузии и лишь десятилетие спустя.

Проработав год на металлургическом заводе в Кутаиси, Иоселиани снял дипломную документальную ленту «Чугун» (1965), в которой, помимо сразу читающейся поэтизации тяжелого труда сталеваров и некоего моцартовского подхода к работе, есть еще непостижимая тайна высокого искусства, метафорического преображения действительности. Именно этот опыт постижения истинной реальности и не лишенного глубинной поэзии перенесения ее на экран, в дальнейшем сформировал круг стилевых и смысловых пристрастий режиссера.

Его первая полнометражная картина «Листопад» (1968) предугадывала резкую смену климата в стране — оттепель закончилась. Режиссер удивительно точно почувствовал почти неуловимую связь между временами года и состоянием души своего героя.

Скрытое лукавство Иоселиани, не избегающего возможности с доброй иронией подчеркнуть некоторое «донкихотство» Нико, который борется за правильную организацию работы на винодельческом заводе (поистине как Дон Кихот с ветряными мельницами), проявляется еще и в том, что режиссер окольцовывает заурядную историю явно внесюжетными прологом и эпилогом. Начало может показаться обманчиво документальным, как, например, и «Чугун».

Дотошное воспроизведение древнего обряда получения вина из винограда превращается в какое-то мудрое священнодействие, непонятное нам, не посвященным в его таинства. А время сбора плодов и листопада оказывается временем раздумья и выбора пути. В таком случае последующий рассказ о молодом специалисте, доказывающем правоту своих идей и нравственность в каждом поступке (особенно в сравнении с более беспринципным Отаром), должен как бы подтвердить мораль этой природной притчи о том, кто посеет, тот и пожнет, а смоковница будет плодоносящей.

Тем не менее в финале словно ничуть не повзрослевший Нико гоняет мяч вместе с мальчишками на пустыре около старинного храма. Простота и вместе с тем многозначность инсценированного эпилога в каком-то смысле сопоставимы с хроникальным прологом. Нико, несмотря на действительно мальчишеский вид и ряд запальчивых поступков, обладает некой взрослостью души, нравственной зрелостью. И в этом плане он, имеющий, судя по фотографиям, хорошую родословную, представляется духовным ровесником той мудрой и спокойной перед лицом вечности церкви, которая высится на холме. Возраст не имеет никакого значения, когда есть одна единая духовная традиция, общие человеческие истины.

В его следующем фильме «Жил певчий дрозд» (1971) можно обнаружить особое соотношение между сюжетом и фабулой. Фильм перенасыщен действием, сюжет ответвляется в разные стороны, значение приобретает каждая мелочь. Жил певчий дрозд — вот фабула, имеющая метафорический смысл. Сюжет лишен открытого конфликта, приближен к неторопливому течению жизни. Но малозаметные детали намекают на существование второго, смыслового пласта.

Метафорическим камертоном ленты становится мотив истекающего времени, отсчитывающего часы и секунды человеческой жизни. Внутри повествования этот мотив сюжетно оправдан. Камертон необходим Гии как музыканту. А в часовой мастерской, куда он часто заходит, работает приятель Гии. Своеобразный «вечный цейтнот» заставляет Гию постоянно спешить. Но в некоторые моменты действие как бы замедляется — наступает пауза, время останавливает свой бег. Время здесь вырывается из конкретных реалий, лишается ежеминутности. Но герой этого не замечает, жизнь тратится попусту. Однако что-то остается после его внезапной, нелепой смерти. В финале время мифологизируется, превращаясь во Время. И судит героя? А может быть, нас, зрителей, зовет к размышлению.

«Пастораль» (1976, премия ФИПРЕССИ на Международном кинофестивале в Западном Берлине, 1982) по сравнению с двумя первыми частями своеобразной трилогии — «Листопад» и «Жил певчий дрозд» —поневоле выглядит более дидактичной, а порой даже не лишенной иронически-сатирического заряда.

Фильм рассказывает о поездке камерного оркестра городских музыкантов на летний отдых в деревню, где они репетируют классические произведения, то соотносящиеся с буколикой пейзажей, то контрастирующие с сельским бытом и местными нравами. Но в стилевом отношении по мере развития творчества Иоселиани от все-таки более прозаического «Листопада» к намеренно амбивалентному по морали и манере фильму «Жил певчий дрозд», далее в «Пасторали» проявляется уже безусловная притчевая форма, лукаво спрятанная под видом чуть ли не телерепортажа, случайно зафиксированного камерой на деревенской натуре.

Как раз природа, остававшаяся только на заднем фоне в городских работах Иоселиани, становится, пожалуй, главным героем в исключительно сельской по месту действия «Пасторали». Нега лета и работа до пота, будь то простые сельские труженики или музицирующие горожане-интеллектуалы; умиротворение всего вокруг, замирающего в жаркие дни; и сонливое переживание «застойного времени». Конфликт между вдохновенными музыкантами и приземленными жителями из провинции может показаться явным, острым, не терпящим примирения. Но постепенно это отходит на второй план. В самой деревне не все так уж пасторально, однако и не заслуживает гневного презрения, ленивого снисхождения, но в чем-то способно вызвать любопытство и пробудить подлинный интерес горожан, которые тоже не идеальны, не столь одержимы служением искусству, подчас мелочны и эгоистичны.

Смысловая перекличка с предыдущими картинами Иоселиани в том и заключается, что грань в отдельном человеке или группе людей, объединенных по профессиональному, социальному, какому-либо иному принципу, проходит между нравственным и безнравственным, духовным и бездуховным. После отъезда музыкантов, которые вроде бы должны были уже всем надоесть, остается непредусмотренное чувство грусти. Финал не замкнут. Деревенская девочка-подросток, покорно выполнявшая работу по хозяйству и лишь прислушивавшаяся к репетициям музыкантов, ставит на проигрыватель подаренную ими пластинку и слушает музыку. Не это ли становится истинной пасторалью — что-то изменившееся в душе тех, кто не тронулся с места или же уехал восвояси.

Переселение режиссера во Францию в конце 1980-х годов по лично-семейному поводу не было на самом деле резким и демонстративным разрывом ни с обществом, ни со страной, не говоря уже о родине.

В фильмах, снятых в окрестностях Парижа — «Фавориты луны» (1984, специальная премия на Международном кинофестивале в Венеции), «Охота на бабочек» (1992), «Коровья площадка» (1999) — или вообще в африканской деревне («И стал свет», 1989, специальная премия на Международном кинофестивале в Венеции), он остается самим собой, не изменяющим своим эстетическим принципам художником, с еще большим лукавством смотрящий на окружающий мир.

В картине «Разбойники. Глава VII» (1996, специальная премия на Международном кинофестивале в Венеции), в которой Иоселиани свободно путешествует по прошлому и настоящему Грузии, его отношение к действительности принимает трагифарсовые черты. В этой седьмой по счету работе режиссера в игровом кино (что как-то объясняет ее подзаголовок) наследник старинного рода, а ныне опустившийся бомж-пьяница, живущий сначала в Грузии, потом перебравшийся во Францию, вполне представим в качестве все и вся утратившего Нико из «Листопада», только в 1990-е годы. Круг замыкается.

В 2000 вышел еще один фильм Иоселиани «In vino veritas!». Фильм представляет поток жизни, режиссер наконец-то нашел свою Грузию в Париже (эпизод пения вместе с клошаром), он почти лишен речи, и от этого становится еще более привлекательным и таинственным.

Впрочем, Иоселиани не был бы самим собой, если бы всерьез поверил в возможность бегства. Фильм 2003-го «Утро понедельника» - о том, что и во французской провинции, и в блистательной Венеции маленький человек – раб повседневной рутины, повседневных обязанностей. Зритель должен понять: бежать некуда. Остается кружиться в шутовском хороводе, который уже больше 40 лет выпускает на экран Отар Иоселиани.

В 2006 году на экраны вышел еще один фильм Отара Иоселиани - "Сады осенью".

*************************************

ПРИЗЫ И НАГРАДЫ.

Лауреат первой французской премии им. Жоржа Садуля (известного историка кино), присуждаемой фильмам молодых режиссеров (1969, за фильм "Листопад").

Лауреат Российской независимой премии «Триумф» (1993); Лауреат премии имени А.А.Тарковского (1993); Лауреат Главной премии Искусств (1995, Берлинская Академия искусств).

Премия ФИПРЕССИ на Международном кинофестивале в Западном Берлине в 1982 («Пастораль», 1976); специальная премия на Международном кинофестивале в Венеции («Фаворит луны», 1984); специальная премия на Международном кинофестивале в Венеции («И стал свет», 1989); специальная премия на Международном кинофестивале в Венеции («Разбойники. ГлаваVII», 1996).

"ЖИЛ ПЕВЧИЙ ДРОЗД".

"ПРОЩАЙ, ДОМ РОДНОЙ" ( "ИСТИНА В ВИНЕ").