leon_orr

Детство мое прошло на тишайшей окраине тишайшего южного города. Он был тих, несмотря на свой курортный статус и порт. Тих изнутри, из южной неторопливой жизни исходила эта тишина и заполняла все его улицы и дворики, даже если в них народ и скандалил, порой, но далеко было этим скандалам до тех, которые шумели, если судить по рассказам очевидцев, в других южных городах. Может быть, тишина эта была следствием того, что с трех сторон был он окружен горами в снеговых шапках, а с четвертой - морем, которое одно и шумело, особенно, зимой, в пору штормов и непогоды. Горы и море не подпускали к городу шум извне, из большого мира, а сам он был настолько мал и умиротворен, что просто не умел произвести достаточно шума.

И вот на тихой окраине этого нешумного города прошли годы моего первого десятилетия. Прошли они в окружении простых людей, не интеллигентов, почти крестьян, без образования, без важных профессий. Мама моей подруги была учительницей начальных классов в школе соседнего совхоза - ее считали важной птицей и интеллигенткой, а была она, на самом деле, простой бабой, которую кроме дома, семьи и хозяйства ничего больше не интересовало, а педагогика зиждилась на одном правиле: ученик в классе открывает рот только по команде учительницы.

Другие соседи были еще проще и жили тоже семьей, нехитрым хозяйством, в котором покупка одной из семей газовой плиты и баллона с газом стала событием не на один месяц.
Меня всегда интересовало, в чем находили мои соседи стимул жить дальше. Я помню так ярко ту окраину, где мы жили, этих людей, бедных, несмотря на то, что они были домовладельцами,их монотонный быт в одном и том же круге домашних забот. Даже не все в кино ходили. Кто-то когда-то завел их ключом, и они жили, пока не кончался завод.

И никаких стрессов, самоубийств, разводов. Просто жизнь, просто течение, без гребли, без моторов честолюбия. В 1988 году я там побывала и была потрясена тем, что застала тех же самых людей, которые помнили меня ребенком. У меня столько всякого произошло, я поменяла столько мест проживания, а они жили все в тех же домах и интерьерах, только на головах была теперь " химия ", и платья были не штапельные, исчез штапель из жизни. И смотрели теперь не индийское кино в клубе, а сериалы по телевизору. Как это получается, что одни очень далеко уходят от истоков, а другие и шагу вперед не делают?
Странная наша жизнь.
Так я и не поняла, кто оказался богаче в ней: они, прожившие всю жизнь на крошечном пятачке, или я, начертившая на карте моей жизни весьма замысловатую траекторию, но пришедшая почти к тому же, в чем жили они: зрелость, дом, сад, дети.
Лишь одно, я думаю, различает нас: вряд ли они, достигнув возраста, в котором нахожусь сейчас я, задавали себе и окружающим, какие задаю я.