leon_orr

«Наступила пауза, которую нарушила я.
- Вы уж как-то слишком беспощадно судите этих людей.
- Ничуть я не сужу, а просто констатирую. Каждому что-то или дано, или нет — третьего варианта не существует. И люди, которые ищут то, что им не дано, несчастны сами и делают несчастными своих близких.
- Нет, я решительно не в состоянии вас понять. А как же ищущие?!
- Не все, кто ищет, Ищущие.
- Вы хотите сказать, что ищущие ищут то, что им принадлежит по праву?
- Вопрос только в том, что именно они ищут. Ответишь на него — поймешь все. Если человек ищет нечто, чего у него быть не должно или уже есть, да он этого не понимает, Ищущим он не является.
- Господи! Вы совсем меня запутали!
- Ничего, распутаешься, я уверен в этом.
- Получается, что жители городка абсолютно счастливые люди? Им что-то не дано — они и не ищут.
- Не все, - загадочно ответил старик, - но тебе нет нужды беспокоиться о них, ты собой займись.
- Хорошо, - покорно согласилась я, - тогда, если это не противоречит правилам, давайте, продолжим разговор о системе и приборе. Как они работают?
- Прибор сканирует мозг, система обрабатывает данные — я тебе уже объяснил это.
- Это слишком общее и поверхностное объяснение.
Старик посмотрел на меня с легким недовольством в глазах — это первый раз за все время он проявил какое-то чувство.
- Как же я могу объяснить тебе точнее, если ты не знаешь, что ищешь?
- Что же мне делать?
- Иди домой. Думай. Когда надумаешь что-нибудь, вернешься сюда — продолжим.
- А как я вернусь? Я все время попадаю в разные места и разное время.
- Но в утро новолуния ты опять попадешь сюда.
- Ну что ж, - разочарованно протянула я и встала, - до следующей встречи.
- Лучше, конечно, чтобы она не состоялась, - сказал старик сухо, - ты просто поставила барьер в сознании и не хочешь понять.
- Я не хочу?! Я не могу!
- Нет слова «не могу», есть слово «не хочу». Будь честна с собой, сделай это усилие.

Я снова опустилась в кресло и в очередной раз попыталась понять, что со мной происходит. Почему из всей моей семьи только я оказалась Ищущей? Вот Энтони, например, - почему не он? Талантливый ученый, отличный педагог и человек замечательный — почему не он?!»

В этом месте профессор покраснел и закашлялся.
- Не смущайся, папа, - сказала Соланж, - все это абсолютная правда.
- Спасибо, солнышко, - сдавленным голосом произнес профессор, - я продолжу?

« Или мои дети...Соланж — наше солнышко, милая, добрая, красавица! А как поет! Или Стефан...я уверена, что его картины будут висеть в лучших галереях мира. Андреас — такой ум, упорство, ясное понимание, чего он хочет. Чего он хочет, чего он хочет, чего...он...хочет...А чего он хочет? Он хочет найти лекарство от слабоумия — любого...хочет найти...знает. А Соланж чего хочет? Она хочет петь. Она мне сказала когда-то, что, когда поет, кажется себе другим человеком, не тем, что ходит в школу, есть суп или ссорится с подругами. Что когда она поет, она лучше, она необыкновенная...Хм. Интересно, что чувствует Энтони, когда решает очердную задачу или его студенты хорошо сдают экзамен? Почему мы никогда не разговаривали на эту тему? Да потому, что нам в голову не приходило анализировать взаимоотношение с собой и своими делами — мне-то уж точно. Соланж чувствует себя лучшим человеком, когда поет, поэтому она любит петь...»

- Ты мне споешь? - шепотом спросил Тим, наклонясь к Соланж. Она оценивающе посмотрела на него.
- Мне не нужно будет специально петь. Услышишь, когда я заниматься буду.
- А когда ты заниматься будешь?
- Сегодня уже вряд ли... - девочка не договорила, потому что профессор бросил на нее строгий взгляд и сказал строго:
- Дети!

«Итак, кто-то любит делать что-то, потому что это у него хорошо получается. При этом он чувствует себя лучшим человеком, чем есть на самом деле. А я? Почему я пишу? Потому что мне всегда хотелось это делать. Я это делаю лучше, чем что-то другое? Да. Но становлюсь ли я лучше, когда пишу? Однозначно, нет. Мало того, я знаю толпу пищущих, которые пишут лучше меня и мне кажется, что и как люди они лучше меня — этот вывод напрашивается из их текстов. Я недовольна собой. Господи, да я всю жизнь недовольна собой! Мне было хорошо во время учебы, но учеба не делала меня лучше, чем я есть. Конечно, было видно, что я способнее других, но это вовсе не означает, что я себе и тогда нравилась. И я — Ищущая. Ну, ну!

- Старик, - вскричала я, - неужели я ищу себя? Себя — лучшую, чем я есть на самом деле?!
Многое удивляло меня все последние дни, но такого удивления я не переживала никогда в жизни: старик вскочил с кресла, потряс в воздухе сжатыми кулаками и воскликнул: «Я знал!», - а затем сел и обратился ко мне:

- Вот видишь, сумела понять, а почему? Потому что захотела по-настоящему. Да, все верно: Ищущие ищут себя — себя лучших.
- Но почему только они? Мне казалось, что и другие люди стараются найти в себе то лучшее, что заложено в них природой.
- А вот теперь мы можем продолжить наш разговор о том, что делается с человеком после его рождения. На чем мы остановились — ты помнишь?
- Кажется, мы говорили о путах и тенетах, законах и правилах.
- Вот именно. Наступает момент в жизни каждого человека, он становится готовым продуктом, принимает законченную форму и живет не выходя за рамки этой формы. И таких людей большинство. Путы и тенета, пеленки и правила, рамки и границы приучили их, что трепыхаться незачем, что все равно ничего не изменить — они и перестали думать на эту тему.

Но есть и другие. Одни из них поддались деформации, но не осознают этого. Интуитивно чувствуют, что то ли с ними, то ли с окружающим миром что-то не так, мучаются этим, но сделать ничего не могут, а потому живут дикой никому не понятной жизнью, совершают безумства...Из них получаются преступники.

Еще одни прекрасно понимают, что перестали быть собой, но считают, что изменить ничего нельзя. Они ненавидят жизнь и общество за оказанное воздействие, однако принимают ненавистные правила игры, в свою очередь, калечат других и стараются получить от этой жизни все, раз уж в главном обладании — обладании собственной личностью — им отказано. Они становятся политиками, крупными дельцами...да и преступниками тоже, но преступниками крупного масштаба, не простыми воришками.

И, наконец, те, что борются с деформацией. Безотчетно и бесполезно. Стараются изменить себя, свою жизнь, свое окружение. У них это не получается или получается очень плохо, от чего их неудовлетворенность собой и миром возрастает, они ожесточаются, мечутся из стороны в сторону, как правило, с плохим результатом — и для них самих, и для окружающих. Революционеры, бунтовщики, ниспровергатели. И сами не живут, и другим не дают.

- Хорошо, - перебила его я, - кто же из них становится Ищущим?
- Тот, кто деформации не подвергся, но родился не тогда и не там.
- Как это?!
- Скажи, что такое человек?
- Ну...живое существо?
- Еще.
- Животное с развитым интеллектом.
- Тогда возникает вопрос, что такое животное.
- Живое существо.
- Ты вернулась к началу.
- Да, действительно. Что такое существо, что значит — живое...Подскажете?
- Подскажу, - кивнул старик, - ты не обязана это знать. Человек — это способ организации и передачи энергии. Или информации — разные авторитеты считают по-разному.
- То есть, вы хотите сказать, что я, со всеми моими делами, мыслями и чувствами — сгусток энергии или информации?
- Или и того, и другого вместе. Да не злись ты, вдумайся и поймешь, что ничего обидного в таком определении нет. Я тебе больше скажу: все сущее на свете - форма передачи и организации энергии и информации.

Я стала размышлять вслух.

- Как, вообще, зарождается живое существо? Ну да, хромосомы, гены — информация, ясно...движение...химические реакции...электричество...хммм...И почему же какие-то из сгустков энергии и информации живут спокойно, а другие становятся Ищущими?
- Да потому, что передаче той энергии, из которой они должны получиться, происходит сбой, информация не попадает в пункт назначения, а улетает в неизвестном направлении, где эта новая жизнь, в результате и зарождается. Но, поскольку она зарождается не там, где ей следовало бы, она не подчиняется присущим именно этому пункту деформациям. Но и проявить себя с лучшей стороны тоже не может, поскольку ее качества не соответствуют времени, уровню развития окружающей действительности и условиям существования. Поняла?
- Да, - ответила я упавшим голосом, - значит, я не от мира сего?
- Именно! У вас не зря есть такое определение. Ты появилась или не в том месте, или не в том времени, а может быть, и не в той реальности, не в той Вселенной — вот и стала Ищущей. Ищешь себя, свое место. А твое место там, где ты будешь настоящей, такой, какой тебя задумали. Поняла?!
- Кажется, я поняла, как работают прибор и система. Прибор подсовывает какую-то другую реальность, сканирует, а система анализирует?
- Что-то в этом роде, молодец, поняла.
- Поэтому я и слыхала все, что в доме происходило — я никуда не перемещалась. А вещи?! Зачем чердак подсовывал мне красивые вещи?
- Нужно было показать тебе странность происходящего — это раз. А во-вторых, ты же любишь красивые вещи — почему же не сделать тебе приятное? Тем более, что твоя реакция на очередную находку тоже анализировалась.
- Ох, ох, лабораторная мышь! Неприятно, вы понимаете это?
- Зато действенно и может тебе помочь.
- Помочь — в чем?
- Как видишь, ты своего мира пока не нашла. Но искать будешь все равно и будешь чувствовать себя все более несчастной и обманутой жизнью. А мы можем тебе помочь найти себя, потому что собой ты станешь только в своем мире, здесь ты чужая.
- А как же мои любимые? Мои дети, муж, друзья — я все это должна буду бросить?
- Оставить — скажем так.
- Бросить.
- Скажи, как тебе кажется, ты хорошая мать и жена?

Он знал, что спрашивать, попал прямо в больное место. Я всю жизнь терзала себя за нерадивость в этих ролях — жены и матери. Или матери и жены. Все равно. Все равно, я не была ни той, ни другой. Как ни любила я мужа и детей, всегда оставался во мне какой-то уголок лично для меня, куда я могла уползти от них, отгородиться, отвлечься. Не могла я полностью раствориться ни в ком из тех, кого любила и к кому питала искреннюю привязанность.

Старик понял мое молчание.
- Вот видишь? Я прав — ты не на своем месте, ты — не ты.
- Но что же мне делать?!
- Идти своим путем. Они тебя поймут, они тебя любят, а потому поймут.
- Да что вы! Понимают, как раз, те, кто не любит, кто смотрит трезвым взглядом. Не поймут ни за что, обидятся, оскорбятся. Я им травму незаживающую на всю жизнь нанесу!
- А ты прожила чуть ли не половину не своей жизни и ни одного дня счастлива не была — об этом ты подумала?
- Была я счастлива! - запальчиво вскрикнула я, но осеклась.

Опять вредный старик был прав: даже в мгновения самого, казалось бы, безоблачного счастья я умудрялась отстраняться и смотреть на себя, как бы со стороны, как бы играя роль и оценивая, а хорошо ли я ее играю. Я сникла и сидела, понурившись и не глядя на старика.

- Не печалься, - раздался его голос, исполненный доброты и мягкости. - ты напиши им, объясни все — они поймут, должны понять. А если не поймут, - тут он голос возвысил, - значит, тем более, незачем тратить на них свою единственную неповторимую жизнь, часть которой ты уже им отдала!
- Хорошо, - шепнула я, - как же мне себя вести дальше?
- А все так же. Ищи. Найдешь — поймешь. Прибор поймет, система поймет, и ты останешься там, где и должна была быть изначально.
- Я вот чего не пойму...Вы кто? Внешне вы древний китаец, но вот это — прибор, система, флуктуации энергии и информации...Вы пришелец?
- Нет.
- Тогда маг? Волшебник?
- Ну, если хочешь, да.
- Час от часу не легче, - пробормотала я, - в моем-то возрасте оказаться в сказке. Вы хотите, чтобы я это написала, а моя семья в это поверила?
- А в научную подоплеку события они поверят?
- Я не знаю даже поверят ли они в принципе в мои россказни, не подумают ли, что я их просто бросила и придумала такое фантастическое объяснение.
- Тогда тебе должно быть все равно — сказка это или нет. И, кстати, имей в виду, что любая магия подчиняется законам мироздания, так что, волшебство вполне научно.

Я ему не ответила. Я сидела в абсолютной пустоте, светящейся пустым светом, пустота заполняла меня всю, я сама, казалось, была пустотой.
Я сидела и думала, что моя жизнь до этого момента, жизнь, заполненная делами, суетой, эмоциями и равнодушием, людьми и работой была пустой, как ничто другое.
Была более пустой, чем окружающая меня пустота ненайденного».

ЭПИЛОГ

Тим отпер дверь и вошел в дом. Из-за закрытых ставен в доме было темно, и он сразу же на что-то наткнулся. Вещь упала, загремела, по дому прокатилось эхо. Пришлось раскрывать ставни, иначе можно было не только разгромить весь дом, но и покалечиться.

День был сереньким, но высокая облачность порождала тот странный блеклый рассеянный свет, который был мучителен для глаз и заставлял щуриться. Это серое сияние осветило внутренность дома: мебель, покрытую мешковиной, пыльные полы, роскошные гирлянды паутины под потолком.

На слабых ногах Тим стал подниматься по лестнице. Сердце колотилось и, казалось, заполняло собой все тело, стучало в висках, билось в горле, но он превозмог волнение, толкнул дверь, которую сам же покрасил двадцать пять лет назад, и ступил в заповедную зону, где с того печального памятного дня никто не бывал.

Здесь тоже все заросло паутиной и пылью, но под ними сохранился порядок, который навели они с мадам Дженни, и он подумал, что ему будет гораздо легче, чем было им тогда.

Вот только понять бы, что именно является прибором...Они, помнится, целый сундук шляп нашли тогда — где-то здесь он стоит, мадам Дженни собиралась переделать кое-какие шляпки для себя и Соланж...эх, эх...

От пыли Тим расчихался и решил открыть окно. Рамы, конечно, рассохлись, краска облупилась. Работы будет много, не меньше, чем ее было тогда у профессора и его строителей.

Зря все-таки Соланж не захотела поехать с ним. Маленькая Дженни уже выздоравливает, могла бы Клэр и сама с ней посидеть, не все же бабке возиться с внучкой — а мать на что?!

Но все это были пустые мысли. Соланж твердо заявила, что ноги ее больше никогда не будет в этом проклятом доме, отнявшем у нее мать. Конечно, пока дом в таком состоянии, никого из них сюда тащить нельзя, но вот когда он тут все вычистит, да покрасит-побелит-починит, да достроит...должна ведь она понимать, что девочке лучше проводить лето в родном доме, а не на курортах и в детских лагерях среди чужих людей! Она привыкнет. Он тут все переделает: ликвидирует кабинет, все переставит, покрасит в другие цвета. Можно даже стенку выстроить, сделать тут две спальни — для Дженни и ее няньки.

Налюбовавшись видом, Тим отвернулся от окна с намерением пройти в складскую часть чердака и увидел шляпу пасечника, висящую на гвозде, вбитом в балку.
С мыслью, что можно будет поставить свои ульи, он взял шляпу в руки и надел ее.

Тут же пространство потекло, заструилось, заколебалось и последним, что он увидел внутренним взором, был тот же чердак, но чистенький, нарядный и уютный, компания людей, сидела за столом, причем, один из них был полицейским. Мужчина средних лет держал в руке кипу белых листков, лицо его выражало крайнюю степень растерянности. А в глубоком кресле рыдала и билась девочка-подросток, и другой подросток — сам Тим - сидя на подлокотнике кресла, гладил ее рассыпавшиеся по плечам пышные волосы

Окончено 5 октября 2009 года.
Израиль.

Ссылки на все части сказки.

ОГЛАВЛЕНИЕ. СКАЗКИ.