leon_orr

Я в ужасе посмотрел на него. Страшная мысль промелькнула у меня в голове, и я задрожал, как осиновый лист.

Я вспомнил, что случилось за завтраком. Покончив с котлетами, я откинулся в кресло передохнуть перед пудингом и вдруг увидел, что Элоиза рассматривает меня весьма пристально. Тогда я не придал этому значения потому, что пудинг привлек к себе все мое внимание. Но теперь этот случай показался мне многозначительным. Да-да, именно такой взгляд был у Гонории Глоссоп за несколько дней до нашей помолвки, взгляд тигрицы, намечающей себе жертву!

– Дживс, знаете что я думаю?

– Сэр?

– Слушайте внимательно, Дживс. Я не хвастун и не покоритель сердец, но почему-то в моем присутствии девушки начинают усиленно поправлять прическу и двигать бровями. Но вы же знаете, что я не поднимаю тревоги зря, не правда ли?

– Да, сэр.

– Но, Дживс, наукой установлено, что есть сорт девушек, питающий слабость к такому сорту молодых людей, как я.

– Справедливо, сэр.

– Я убежден, что обладаю не меньше, чем пятьюдесятью процентами мозгов, полагающихся нормальному человеку моего возраста. Мисс Элоиза, на мой взгляд, имеет свыше двухсот процентов. Что мне делать, Дживс?

– Быть может, это закон природы. Равновесие сил, сэр.

– Возможно. Но это не простая случайность, Дживс. Так было и с Гонорией Глоссоп. Она одна из умнейших девиц. Она выдрессировала меня, как собачонку.

– По моим сведениям, сэр, мисс Прингль училась еще лучше, чем мисс Глоссоп.

– Ну, вот видите! Дживс, она на меня смотрит!

– Да, сэр.

– Я встречаю ее на лестницах и в коридорах!

– В самом деле, сэр?

– Она рекомендует мне книги для чтения.

– Дело плохо, сэр.

– А сегодня за завтраком, когда я погрузился в салат, она заявила, что я не должен есть салат, потому что в нем такое же количество микробов, как в дохлой крысе. Каково? Она уже заботится о моем здоровье.

– Полагаю, сэр, что дело серьезно.

Я в отчаянии упал в кресло.

– Что же делать, Дживс?

– Мы должны подумать, сэр.

– Думайте вы один, Дживс. Я не так скор на соображение.

– Я постараюсь, сэр, обдумать все самым внимательным образом и смею надеяться, что найду выход.

Раз Дживс обещал, я могу быть спокоен. Но все же положение очень серьезно.

На следующее утро мы посетили еще шестьдесят три кембриджских колледжа, и после завтрака я заявил, что пойду в свою комнату. Забрав книгу и папиросы, я вылез в окно и спустился в сад по водосточной трубе. Я стремился пробраться в беседку, где ни одна живая душа не помешала бы мне насладиться заслуженным отдыхом.

В саду светило солнце, цвели крокусы, и нигде не было видно Элоизы Прингль. На лужайке резвилась кошка. Я позвал ее, она большими прыжками бросилась мне навстречу. Я взял ее на руки и стал чесать ей за ухом. Вдруг раздался страшный крик, и из окна высунулась тетка Джен. Последовало общее смятение.

– Ничего, ничего, – пробормотал я, выпустил из рук кошку, которая галопом понеслась в кусты, и, с трудом поборов искушение запустить кирпичом в ее хозяйку, продолжал свой путь к беседке.

Только что я успел закурить, как на мою книжку упала тень и передо мной появилась мисс Элоиза.

– А, вот вы где, – сказала она и, сев рядом со мною, выдернула у меня изо рта папиросу и выбросила ее за дверь. – Вы всегда курите, – заметила она тоном молодой невесты. – Я не хочу, чтобы вы курили. Вам вредно. Потом, вам нельзя сидеть тут без пальто, вы можете простудиться. Ах, вам необходимо иметь человека, который бы заботился о вас!

– У меня есть Дживс.

– Я его не люблю, – возразила она.

– Почему?

– Не знаю. Я надеюсь, что вы его отпустите.

Я похолодел от страха. Гонория тоже невзлюбила Дживса и требовала его увольнения.

– Что вы читаете?

Она взяла мою книгу и поморщилась. Книга была детективным романом «Кровавое преступление». Элоиза перелистала ее.

– Неужели вам нравится такая ерунда? – презрительно сказала она и вдруг вскрикнула: – Боже мой!

– Что случилось?

– Вы знаете Берти Вустера?

На книге было написано мое имя.

– Да… немного…

– Как это ужасно! Я удивляюсь, что у вас такие друзья. Ведь он круглый дурак! Он был недолгое время женихом моей кузины Гонории, и свадьба расстроилась потому, что он оказался полусумасшедшим. Дядя Родрик расскажет вам об этом. И часто вы с ним встречаетесь?

– Не очень.

– На днях я читала в газетах, что он судился за какой-то скандал на улице.

– Я слышал.

Она посмотрела на меня ласковым материнским взором.

– Он, наверно, дурно влияет на вас. Я хочу, чтобы вы с ним порвали. Вы сделаете это… для меня?

– Да…

В этот момент старый кот Кутберт, которому, видно, надоело сидеть в кустах, вошел в беседку и прыгнул ко мне на колени.

Я очень ему обрадовался – все-таки я не совсем с ней наедине.

– Славный кот, – сказал я весело.

– Вы порвете с Вустером? – настойчиво повторила Элоиза.

– Это… не так легко…

– Глупости. Немного силы воли. Дядя Родрик говорит, что это неисправимый шалопай.

Я бы тоже порассказал кое-что про дядю Родрика, если бы мог.

– Вы очень изменились после нашей. последней встречи, – вкрадчиво сказала Элоиза и, наклонившись, стала почесывать коту другое ухо. -Помните, когда мы играли детьми, вы мне говорили, что когда вырастете большой, то сделаете мне…

– Неужели говорил?

– Как вы мучились, когда я рассердилась и не позволила вам поцеловать меня.

Она явно лгала, но это ничуть не улучшало мое положение. Я отодвинулся и еще усерднее гладил кота.

И вдруг… Вы знаете, что происходит в театре, если среди спектакля вдруг крикнут «пожар»? Подобная же паника овладела мною, когда я вдруг почувствовал, что ко мне прижалось теплое плечо и моей щеки коснулся локон мисс Элоизы. Очевидно, она собирается вызвать меня на поцелуй!

– Неужели? – хрипло пробормотал я.

– Неужели вы забыли?

Элоиза взглянула мне прямо в глаза. Я поспешил зажмуриться. И когда за дверями раздался голос старухи: «Отдайте мою кошку!» – я открыл глаза. Тетя Джен, моя спасительница, глядела на меня так, точно застала меня за вскрытием живота старого Кутберта.

Я воспользовался замешательством и скрылся. Уже за дверью я снова услышал голос старухи:

– Он стрелял из лука в моего Тибби!

Что ответила ей Элоиза, я не слышал.

Несколько дней прошли спокойно. Я сравнительно редко видел Элоизу и оценил стратегические преимущества водосточной трубы перед окном: я редко выходил из дома другим путем. Мне начинало казаться, что, если так пойдет и дальше, я как-нибудь дотяну свои три недели. Однажды вечером мистер профессор, миссис профессорша, обе руины и мисс Элоиза сидели в гостиной. Кот спал на ковре, канарейка – в своей клетке. Ничто не указывало на то, что этот вечер будет для меня роковым.

– Отлично, – весело приветствовал я общество. (Я люблю, чтобы все были веселы, и всегда первый подаю пример.)

Мисс Элоиза вопросительно посмотрела на меня.

– Где вы пропадали весь день? – спросила она.

– После завтрака – в своей комнате.

– В пять вас там не было.

– Да, после работы я пошел прогуляться.

– Mens sana in corpore sano, – добавил профессор.

– Вполне понятно, – отозвался я.

– Родрик что-то опаздывает, – вдруг объявила профессорша.

– Какой Родрик? – пробормотал я в ужасе.

– Брат моей жены, сэр Родрик Глоссоп, должен сегодня к обеду приехать, – подтвердил печально профессор. – Он завтра читает лекцию в Кембридже.

Не успел я прийти в себя, как дверь распахнулась.

– Сэр Родрик Глоссоп, – доложила горничная.

И он вошел.

У доктора Глоссопа огромный лысый череп и глаза навыкате, никогда не сужающиеся до нормальной величины. Неудивительно, что он внушает мне ужас.

Сначала он меня не заметил. Он поздоровался с профессором и профессоршей, расцеловал Элоизу и почтительно склонился перед развалинами.

– Боюсь, что я запоздал, – сказал он. – В дороге случилась поломка, и мой шофер…

Вдруг он увидел меня и слегка вскрикнул от изумления.

– Это… – слабо начал профессор, намереваясь представить меня.

– Я уже знаком с мистером Вустером.

– Это, – тянул свое профессор, – племянник мисс Сипперлей – Оливер. Вы помните мисс Сипперлей?

– То есть как это? – пролаял сэр Родрик. Постоянная возня с сумасшедшими выработала в нем резкость. – Что вы говорите о мисс Сипперлей? Это Бертрам Вустер.

Профессор удивленно уставился на меня. За ним – все остальные. Пренеприятное положение!

– Дело, видите ли, в том… – начал я.

– Он нам представился как Оливер Сипперлей, – заявил профессор.

– Подойдите, молодой человек! – скомандовал сэр Родрик. – Насколько я понял, вы явились сюда, выдавая себя за племянника старого друга семьи?

– Видите ли… – промямлил я.

Сэр Родрик смерил меня с головы до ног пронзительным взглядом.

– Он ненормален! Сумасшедший! – изрек он. – Я это сразу увидел.

– Что он сказал? – проскрипела тетя Джен.

– Родрик сказал, что молодой человек – сумасшедший, – крикнул ей в ухо профессор.

– Ага, – закивала она головой. – Я тоже так думала. Он лазит по трубам.

– По трубам?

– По трубам. Я не раз его видела.

Сэр Родрик свирепо засопел.

– Он должен быть под наблюдением врача. Его нельзя оставить на свободе! Сегодня он лазит по водосточным трубам, а завтра убьет человека.

Я не выдержал. Я должен объясниться! Все равно Сиппи пропал!

– Позвольте мне объяснить… Сиппи просил меня поехать.

– Что вы хотите сказать?

– Он не мог поехать сам, потому что сидит в тюрьме из-за полицейского шлема.

Было нелегко убедить их в правдивости моей истории, и, даже убедив их, я все же заметил, что наши отношения испорчены навсегда. Я поспешил удалиться.

– Дживс, – сказал я, – все пропало.

– Сэр?

– Они знают, кто я.

– Остается только сделать последний шаг, сэр.

– Какой еще шаг?

– Увидеться с мисс Сипперлей, сэр.

– Зачем?

– Я полагаю, сэр, что лучше вам самому предупредить ее о случившемся, прежде чем она услышит об этом в превратном освещении. Вы должны сделать все, что в ваших силах, для бедного мистера Сипперлея.

– Да, конечно… Если вы думаете, что так лучше…

– Я надеюсь, что мисс Сипперлей сменит гнев на милость.

– Вы думаете?

– Да, сэр. Нужно только проехать сто пятьдесят миль. Я уже заказал автомобиль, сэр.

Быть за полтораста миль от профессора, от развалин, особенно от мисс Элоизы! Какое счастье!

Паддок, Беклей-на-Муре, находится почти рядом с деревней. На следующее утро, после завтрака в деревенской гостинице, я отправился туда. Две недели пребывания у мисс Элоизы закалили меня. И потом, какова бы ни показалась мисс Сипперлей, она все же не сравняется с сэром Родриком Глоссопом!

В саду я заметил старушку с лейкой и направился прямо к ней.

– Мисс Сипперлей? – спросил я.

– Кто вы такой?

– Вустер. Друг вашего племянника Оливера. Я привез известие о нем.

– Что с ним случилось?

Дело, очевидно, приближалось к развязке, и требовалась особая осторожность.

– Должен предупредить вас, что это тяжелое известие, – осторожно начал я.

– Оливер болен?

Она испугалась, следовательно, в ней остались человеческие чувства.

– О, нет, он не болен. Но с ним случилось маленькое несчастье. Он в тюрьме.

– Где?

– В тюрьме.

– В тюрьме?

– Увы, по моей вине. Мы гуляли по улице в ночь университетских гонок, и я посоветовал ему снять шлем с полисмена.

– Не понимаю…

– Ему это показалось забавным. Он сорвал шлем с полисмена и подрался с ним.

– С полисменом?

– Он ударил его в живот.

– Мой племянник Оливер… Полисмена?.. В живот?

– Да, в живот. А наутро судья присудил его на тридцать дней без замены штрафом.

Я ожидал, что старуха рассердится, но вместо этого она вдруг принялась хохотать, как сумасшедшая. Хорошо, что сэр Родрик находился за полтораста миль отсюда. Иначе он запрятал бы ее в сумасшедший дом.

– Вы очень огорчены? – осторожно спросил я.

– Огорчена? В жизни моей не слышала такой уморительной штуки! Я им горжусь.

– Чудесно…

– Если бы каждый молодой человек бил полисмена в живот, Англия стала бы лучшей страной в мире.

– Дживс, – сказал я, возвратившись в гостиницу. – Все в порядке. Но я никак не пойму, почему так случилось.

– А что произошло у мисс Сипперлей, сэр?

– Я ей рассказал, что Сиппи попал в тюрьму, а старуха стала хохотать и объявила, что гордится своим племянником.

– Мне кажется, я могу объяснить эксцентричное поведение мисс Сипперлей, сэр. Мисс Сипперлей только что имела столкновение с здешним констеблем, сэр, и теперь она питает предубеждение против полиции вообще.

– Вот как? Почему же?

– Констебль за последние десять дней составил не меньше трех протоколов на мисс Сипперлей: за быструю езду, за прогулку с собакой без ошейника, за невычищенные дымоходы. Мисс Сипперлей возмущена поведением констебля и теперь ненавидит всю полицию.

– Удивительно повезло, Дживс.

– Да, сэр.

– Откуда вы все это знаете?

– От самого констебля, сэр. Это мой кузен.

– Дживс! Это вы все устроили! Вы его подкупили?

– О, нет, сэр. Но на прошлой неделе, в день рождения я сделал ему маленький подарок. Я всегда любил Эгберта.

– Сколько?

– Около пяти фунтов, сэр.

Я полез в карман.

– Получите. И еще пять за вашу находчивость.

– Очень благодарен, сэр.

– Дживс, вы необыкновенный человек. Кстати, вы ничего не будете иметь против, если я немного попою на радостях?

– Пожалуйста, сэр.

Начало.

ОГЛАВЛЕНИЕ. МОЯ КНИЖНАЯ ПОЛКА.