leon_orr

Совершенно потрясающая история, за которой я всем моим слушателям рекомендую внимательно следить – это история с Андреем Сухотиным, корреспондентом «Новой газеты», которого на 48 часов задержали за нападение на некоего гражданина.

Рассказываю историю вопроса. 26 декабря «Новая газета» отмечает новогодний корпоратив в соседнем с изданием ресторане на Потаповском переулке, отмечают весело. Корреспондент «Новой» Андрей Сухотин вместе с Юлией Полухиной, адвокатом Леонида Развозжаева, Ченидзе и еще там был друг этого адвоката, после корпоратива заходят в газету, ну где-то в половину 12-го они покидают редакцию Потаповский, 3 и пешочком идут в ночной клуб, куда они, собственно, приходят минут через 40.

28-го, через день в «Новой» появляется некий Андрей Вешняков в сопровождении адвоката, в сопровождении ментов. Всего в «Новой» в этот день побывало 3 мента. Обратите внимание, 28 декабря. Больше ментам делать нечего.

Господин Вешняков утверждает, что вечером 26 числа где-то в 23:50 его избил и ограбил журналист «Новой газеты».

Значит, возникает несколько вопросов. Вопрос первый, что гражданин Вешняков делал в полдвенадцатого на Потаповском переулке? Согласитесь, там небольшое количество ответов – «Я там живу», «Я шел в гости», «Из гостей», «Я был в ресторане». А ответ господина Вешнякова на очной ставке (вы только не падайте), он поясняет, что в 6 часов вечера он сел в метро на станции Университет, чтобы доехать до своего дома, который за метро Кузьминки. По дороге он захотел, простите, пописать, с каковой целью вышел на станции Красные ворота. И вот после этого он 5,5 часов бродил по улицам и случайно зашел на Потаповский переулок. То есть господин Вешняков не может объяснить, с какой целью он находился на Потаповском переулке, переводя на русский язык. Тем более, что Красные ворота не едут на Кузьминки, если ты едешь с Университета – это невозможно.

Возникает второй вопрос. А как господин Вешняков узнал, что его ограбил журналист «Новой газеты»? Ему предъявляли при этом удостоверение? На это господин Вешняков отвечает, что, внимание, он на следующий день около двух часов дня пришел в это самое место, надеясь разыскать обидчика, и увидел, как обидчик входит в дверь «Новой газеты».

Тут господин Вешняков просто врет, потому что, во-первых, Сухотин был в редакции в этот день, но пришел в 6 часов вечера – это зафиксировано видеокамерами. Ну, конечно, может быть, он зашел, а потом 4 часа ходил во дворе как господин Вешняков. Да? Господин Вешняков же ходил 5,5 часов между Красными воротами и Потаповским переулком. Но, все-таки, вряд ли. Да? А во-вторых, кстати, еще возникает такой вопрос: чего, все-таки, Вешняков решил, что это сотрудник «Новой газеты», потому что в здании еще несколько организаций, включая, например, ГИБДД. Да? Вот, если вам навскидку сказали, что кого-то избили, это гибддшник или журналист «Новой газеты»?

Ну, вопрос третий, самый главный. Почему, собственно, менты это стали расследовать? Вот, вы представьте себе российских ментов, которые, ну, просто никогда не заводят дело, если могут. 26-го, ночью к вам приходит довольно странный субъект, у которого постоянно меняется поведение, у которого блестят глаза разно, и рассказывает вам, что он вышел в 6 часов из метро, пардон, пописать, а через 5,5 часов его ограбили. А, нет, на тот момент еще господин Вешняков не говорил, что его ограбили, он только сказал, что его побили. Но когда ему предложили снять побои, он сказал, что «нет, я поеду домой снимать побои».

Что происходит дальше? Этот человек несколько дней ходит по редакции в сопровождении ментов и адвоката. Ну, откуда у такого персонаж адвокат, там тоже... И, наконец, указывает на Сухотина.

Что это, с моей точки зрения? С моей точки зрения это значит, что близятся съемки «Анатомии протеста 3». Вся эта история не выдерживает просто никакой критики. По деталям.

Да, еще там же, ведь, понимаете, когда все эти четверо человек шли, которые, якобы, избивали этого несчастного Вешнякова, то там куча видеокамер по дороге, в том числе видеокамера на Потаповской, 7, которую менты почему-то не изъяли. То есть совершенно замечательно: есть избиение, которое состоялось на Потаповском, 7, над ним стоит видеокамера, видеокамеры менты не изымают, но вместо этого они приходят несколько раз в «Новую газету» перед Новым годом, когда они уже все оторвались. А потом требуют, внимание, передать им все дела на сотрудников «Новой газеты», все их фотографии, все их мобильные телефоны и вообще все-все-все.

Значит, вот как я уже сказала, моя мысль такая. Вот, собственно, поэтому ясно, что это... Я не могу это назвать провокацией, потому что это очень глупо устроено. Такое впечатление, что 90% денег... Что это можно было сделать гораздо лучше, просто там 90% денег украли, нашли какого-то совсем завалящего товарища. Но если представить себе, как это будет выглядеть в «Анатомии протеста 3», ну как же? «А журналисты «Новой газеты», между прочим, - будет авторский такой текст, закадровый, - подозреваются, вы не поверите, в грабежах. 26-го числа состоялся корпоратив, после которого 4 пьяных журналиста...» Понятно, что несложно вычислить, когда будет корпоратив в «Новой газете». «Вот сделали такое». И дальше идет синхрон самого Вешнякова, у которого, я надеюсь, в этот момент конкретный будут правильно блестеть глаза, у которого на этот раз не будет нарушенная моторика. И, собственно, что дело рассыпется в суде, никого не волнует. Вот, посмотрим, буду я права или нет. Но в любом случае должна вам сказать, что это, на мой взгляд, немножко новый этап, если я права, потому что первая «Анатомия протеста», как вы помните, у нас... Там были провокации, но там по их следам не заводились уголовные дела.

Тут вот на этой неделе пришел и мне, и Навальному замечательный ответ из ФСБ о том, что, вот, да, на «Анатомии протеста» показывали, как раздают деньги за участие в оппозиционном митинге, якобы американцы, но ФСБ не нашло в этом состава преступления, читай «мы раздавали сами».

Была вторая «Анатомия протеста», по итогам которой было уголовное дело против Развозжаева. Но там хотя бы чего-то было. Да? С Гиви Таргамадзе Развозжаев встречался.

А, вот, это ребята прогрессируют. До какой степени они будут прогрессировать, сказать сложно, но в любом случае вот эти неизвестные творцы из НТВ, такое ощущение, что вот эти ребята уже являются не отражением, а, так, двигателем нашей новейшей российской истории.

Тема, о которой я давно хотела поговорить. Перед самым Новым годом нам объявили под шумок, что в Санкт-Петербурге закончено расследование дела о смерти в полиции 15-летнего школьника Никиты Леонтьева. Это к вопросу о заботе власти о детях. Помните, именно из-за этого дела уволили Михаила Суходольского. И первоначальная версия убивших Никиту Леонтьева ментов была такая, что он, видите ли, украл кошелек у женщины. Менты это дело расследовали, поймали его, женщине они кошелек отдали, что заведомо невозможно, потому что это материальное доказательство. Ну вот перестарались, мальчик то ли был наркоман, то ли еще что и вот он в полиции умер. Потом, первое, выяснилось, что мальчик не наркоман, второе, журналисты «Фонтанки», в частности Евгений Вышенков, очень легко раскопали, что эта история совершенно не клеится. Так же, как не клеится история господина Вешнякова, гораздо менее трагическая. Потому что женщина эта – агентесса этих троих ментов. Они были в ту ночь дико пьяные, они отмечали что-то там у себя.

То есть эта бомжиха... То есть, видимо, трое ментов просто избили мальчика до смерти, ну, он шел мимо, он им не понравился (не знаю что). После этого, когда они опомнились и поняли, что сделали, надо было как-то прикрыться, они позвали эту свою агентшу, сказали «Скажи, что он у тебя украл кошелек». И потом они давали разные показания. Окончательная их была версия, что он прямо на глазах ментов украл кошелек и они его догнали, отобрали, вернули кошелек женщине.

Почему я это говорю? Потому что следствие, которое все это расследовало дело, которое, заметим, в течение 5 минут раскрыл Евгений Вышенков, журналист «Фонтанки.ру», все-таки, решило, что Никита Леонтьев был виноват в грабеже. Картина маслом. Представьте себе троих пьяных ментов, которые сидят в отделении, и к ним вваливается бомжиха, говорит «У меня украли сумочку» и они пошли это расследовать. Ща!

Кстати, абсолютно аналогичное дело сейчас, слава богу, не такое по последствиям слушается в питерском суде. Это дело 52-летнего художника Юрия Красева, который по версии следствия (это очень известный художник, Митёк, вполне обеспеченный человек) зашел в палатку к 20-летнему Раиму (по-моему, он азербайджанец) и схватил по версии Раима с прилавка нож и попытался Раима ударить. После чего Раим выгнал его из палатки палкой и позвал милицию, которую бедолага Красев почему-то 20 минут дожидался.

Собственно, маленькая проблема заключается в том, что у Красева другая история. Заметим, еще раз повторяю, что это известный человек, это очень важный момент. Да? Но при этом художник. Да, он выглядит испито, оборвано, он выглядит как бомж. Эти азербайджанцы не поняли, с кем они связались. Да? Красев говорит, что он зашел в палатку, прервал какой-то разговор, после чего трое бывших там азербайджанцев начали избивать его битами. Они его избили жесточайше, он попал сразу в реанимацию. У него черепно-мозговая травма, у него переломы (честно, насчет переломов не помню), все тело покрыто синяками, ухо оторвано. Да? А, значит, по какой-то причине менты принимают версию 20-летнего торговца в ларьке. А, ножа нигде не оказалось. И, вот, господину Красеву сейчас грозит за этот самый вооруженный грабеж... Ножа, правда, нету, а зато Красев весь избит. Я уже не говорю о вопросе превышения необходимой обороны. Да? То есть, вот, проблема России: ты не обязательно должен быть врагом власти, ты можешь просто зайти в ларек, который находится не под той крышей, ты не понравишься (там, может быть, обкуренные были эти ребята, а, может быть, еще чего) и с тобой случится вот это.

Или там как в том же самом Питере совершенно исчезла история из новостей о том, чем кончилась замечательная история о том, как на кольцевой автомобильной дороге мужик нанес себе 4 удара ножом в сердце. И пятый, не совсем в сердце. Следователь по этому делу утверждает, что у него нет оснований не верить показаниям свидетелей, которые являются сотрудниками ФСИН, которые, как ни странно, знаете, с этим мужиком знакомы, потому что мужик сидел в этом самом исправительном учреждении за торговлю наркотиками.

Да? Вот, представляете, как хорошо? У следователя нет оснований не верить показаниям свидетелей, которые утверждают медицински невозможный факт. Но очевидно, что если люди утверждают, что человек сам нанес себе 4 удара ножом в сердце (а это невозможно), то это могут быть только убийцы. Но у следователя нет оснований считать, что наши фсиновцы могут как-то иметь отношение к каким-то преступлениям.

А у другого следователя, который ведет в Москве дело о пропаже топ-менеджера Хитачи Фоминых, который, напомню, пропал прямо в ГАИ, куда, якобы, пришел неизвестный человек и сказал, что Фоминых попал в ДТП с его машиной. И вот почему-то эти гаишники, не спрашивая, видимо, у этого неизвестного человека ни имени, ни фамилии, вызвали Фоминых. А потом почему-то, тоже не спрашивая о причинах, эти гаишники стали переоформлять машину Фоминых, который захотел ее почему-то продать. А потом прямо из-под носа у этих гаишников Фоминых украли. И у следователя, видимо, нет вопросов к гаишникам.

Это очень страшная история, потому что она показывает, до какой степени разложилась путинская правоохранительная система. И она показывает о том, что вам не обязательно быть политическим активистом. Ты сидишь дома и смотришь телевизор. А потом тебе звонят из морга, сообщают, что твой сын в морге. И дело не только в том, что его забили менты – там после многомесячного расследования оказывается, что, все-таки, знаете, ваш сын украл сумочку. Менты, можно сказать, были почти правы.

Ты – успешный топ-менеджер, ты попал в автоподставу, просто ты ехал по дороге с участием гаишников, тебя украли и убили прямо у здания ГАИ... Ну, украли из здания ГАИ, а убили в другом месте. И следствие не видит соучастия ГАИ.

Вот, это жуткая история тотального распадения государства. И мне что важно в этой истории? Мне важны 2 составных части этой истории. Одна заключается в том, что система дошла до какой-то крайней степени извращения, ну я не знаю, в какой-нибудь Намибии, наверное, тоже похоже. Но, там, в более-менее приличных диктатурах такого не бывает. У Лукашенко такого не бывает – у него могут политического врага посадить, но чтобы такое происходило с обычными гражданами, это невозможно.

А, к сожалению, на таком фоне образуется обратный феномен. Если любой подонок, посаженный системой, кричит «Я не виноват», то все склонны ему верить, потому что знают, что делает система. И вот, допустим, там... А если у этого человека, который там частично виноват, действительно, имеются еще у системы политические основания на него давить, то получаются вообще самые страшные вещи, да? Вот смотрите историю с Леонидом Развозжаевым. Человек как урка пишет признание.

Ничего страшного, что написал признание – мы его простили. Но нам предлагают поверить, что нет, его страшно пытали. Дальше человека обвиняют в том, что он – грабитель, украл 500 шапок. Ничего страшного. Мало ли, что человек делал 15 лет назад. Но нет, нам говорят «Этого не было. Бизнесмен, которого, якобы, ограбили на эти 500 шапок, оклеветал Развозжаева как конкурента по бизнесу».

Дальше нам вчера говорят, что из спины Развозжаева вынули пулю. «Ничего страшного, - отвечают его соратники. – Мы знаем, что эта пуля была получена 20 лет назад при перестрелке в кафе Ангарска». Ребятушки, ну так если это была перестрелка в кафе Ангарска, то, наверное, Развозжаев не добропорядочный бизнесмен, которого обвинили в краже 500 шапок с целью конкуренции? Да?

Понятно, что все преследование Развозжаева политически мотивировано, и хрен бы вспомнил наш Следственный комитет об этих 500 шапках – он о них не вспоминал 500 лет. В глаза не видел, да?

Но другое происходит страшное – полное размывание критериев, при которых есть вот эта сильная чудовищная часть, связанная с ментами, которая врет как хочет. И меняющаяся мораль оппозиции, которая тоже начинает исповедовать такую же мораль: если свой, значит, прав.

Кстати, по этому поводу у меня есть очень серьезное предложение. Это предложение, которое касается истории с женой Рустема Адагамова. Я уже говорила об этом в прошлый раз. На мой взгляд, Координационный совет должен лично расследовать эту историю – сейчас объясню, почему. Да, я понимаю, что мерзко и что расследовать историю с обвинениями жены Адагамова – это, значит, вестись на ту игру, которую ведет власть. Потому что это самая большая проблема. Если против тебя выдвигают необоснованные, подчеркиваю, если необоснованные обвинения, то всегда, если ты начинаешь с ними разбираться, то получается, что ты отвечаешь. А если ты молчишь, то получается, что ты их молчаливо признаешь.

Но если бы Адагамов был частный человек, в этом не было бы ничего страшного, это была бы его проблема. Да, в этой ситуации, я думаю, Координационному совету придется сыграть в игру власти. И не говорить, что... В прошлый раз я сказала, что «Да, мы можем доверять властям Норвегии», которые, кстати, уже заявили, что они не видят причины для возбуждения дела. То есть из заявления властей Норвегии следует, что все, что сказала жена Адагамова, это клевета.

Но меня беспокоит в этом деле вот что. Вот, в законах Хаммурапи есть такой замечательный момент, где было сказано, что если человек украл что-то и это доказано, то его убивают. Но если человека обвинили в краже и это не подтвердилось, то убивают того, кто обвинен. Я не призываю никого убивать, но я хочу, чтобы в результате этой истории кто-то понес ответственность и на кого-то показали пальцем и сказали «Он – подонок». Значит, либо показать, если Адагамов виновен, на Адагамова, либо показали пальцем на жену, если Адагамов не виноват.

И понятно, что Координационный совет не может ехать в Норвегию и там все это расследовать. Но есть очень простой индикатор того, правда это или нет. Я сейчас воздерживаюсь от каких-либо комментариев по существу дела. Потому что есть, якобы, письма Адагамова, которые то ли являются подделкой, то ли нет. Вот, на мой взгляд, Координационный совет, сказав, что да, это такая чрезвычайная ситуация, должен попросить предъявить жену Адагамова эту письма. И Адагамова тоже эти письма, если, конечно, есть, чего предъявлять.

Предъявите свой компьютер. И опросить экспертов, эта переписка поддельная или нет? Если эта переписка поддельная, вообще говорить не о чем, и тогда можно показывать пальцем на жену Адагамова и говорить все, что угодно. Но, к сожалению, такая ситуация... Просто я предлагаю не оставаться в ситуациях, когда мы, когда оппозиция, оказывается, ведет себя точно так же, как и власть, только с обратным знаком: если свой, значит, никогда ничего не совершал, потому что, к сожалению, бывают такие ситуации, когда свой совершал, но не то и не так, и да, этим пользуются, но совершал.

У меня буквально 2 минуты осталось до конца. Меня спрашивают про уголовное дело очередное на Навального. Ну, я думаю, что это входит все в тот же список ответов Америке, что и сиротский закон. Я уже как-то говорила об этом. Там же в Кремле немножко по-другому думают, да? Они думают «А что нам сделать ответно Америке? Ну вот Навальный – американский агент, давайте ответим ему». Меня спрашивают о списке Гуантанамо, который составила Россия, о том, что она не будет теперь пускать в Россию людей, которые причастны к пыткам исламистов в Гуантанамо. Я очень одобряю этот список, потому что чем больше Эквадоров будет представлять убежищ Джулиану Ассанжу, тем больше станет ясна лживость этой левой идеологии, фарисейских требований, которые предъявляют в борьбе с террористами нормальным государствам... Ну, вот, прекрасно, да? Россия в хорошей компании, господа левые, которые там по поводу Гуантанамо страдают, они теперь могут ссылаться на то, что вот какие страны предъявляют американцам Гуантанамо.

И еще один очень короткий вопрос, который я, может быть, начну на следующей неделе. Это меня спрашивают, что я могу сказать по поводу того, что 70% российского народа одобряет запрет на усыновление детей американцами. И я скажу очень коротко. Это доказывает, что чернь во все времена остается чернью вне зависимости от того, бунтует она во Флоренции во времена чомпи или бунтует она против французов, призывая на испанский трон редкого подонка Фердинанда. Что, к сожалению... Я являюсь известным противником всеобщего избирательного права. Вот, история о том, что 70% народа, который пользуется Facebook и Twitter’ом, одобряет это, смотря телевизор, в то время, как достаточно приложить минимальные усилия и самому разобраться в вопросе, это подтверждает. Потому что, извините, рассказ о том, что народ обманули, в данном случае не катит. Потому что у нас не 37-й год, народ элементарно может просветиться, и эта история точно так же, как история с избранием Ахмадинеджада или Уго Чавеса показывает, что то, что сейчас называется «народом», показывает, что чернь всегда остается чернью.

ОГЛАВЛЕНИЕ. ПОЛИТИКА. ЮЛИЯ ЛАТЫНИНА В ПРОГРАММЕ "КОД ДОСТУПА".