leon_orr

КРАСОТУЛЕЧКА.

По всем представлениям, должны были они, средние, ничем не замечательные, люди родить такого же, как и они сами, среднего младенца, растить его и продолжать жить все той же средней жизнью, к которой привыкли с детства и которую вели до самого его появления. Эту же среднюю жизнь и средний достаток они должны были оставить ему в наследство...

Вообще-то, мы затрудняемся определить точно, какую жизнь можно назвать средней. Да и люди средние – они какие? Можно ли было считать средними людьми наших героев, которых до их первой встречи никто не замечал, словно, их и вовсе, на свете не было? Ведь и красавцы-красавицы, азартно топотавшие вокруг них, тоже были, прямо скажем, не самыми яркими личностями. Никто из них не выбился в гении или злодеи, все как-то учились, как-то сдавали сессии, лишь бы стипендию не отняли, но почему-то при этом были заметны, участвовали в общественной и светской жизни, заседали в президиумах каких-то собраний, в концертах, которыми начинались институтские вечера отдыха, принимали активное участие: пели что-то носовыми голосами под два гитарных аккорда, вызывая слезы и восторг экзальтированных девочек, танцевали на сцене что-то этакое, от чего парни в дальнейшем начинали мешать учиться, подсаживаясь в читалке или вызывая по десять раз за вечер из комнаты общежития под лозунгом «есть серьезный разговор», который оказывался банальным приглашением в студенческий клуб на последний киносеанс. Тоже достаточно банально, как банальна вся жизнь человека, протекающая вне сферы его талантов и трудов.

Но даже и этой банальщины не знала наша главная пара, жившая, в социальном вакууме. Так что же должны были они передать своему младенцу? И какого младенца должны были они произвести на свет в соответствии с генетикой? Так вот, думая то, что мы думаем, вы думаете, вы не правы. Заявляем вам это с авторитетностью людей, которые тоже так думали, но тоже оказались не правы.

Повторяем: произошло нечто, сравнимое по результатам с падением того астероида, который, по непроверенным слухам, убил на Земле всех динозавров одним махом, а именно: у нашей пары родилась девочка-красавица, причем, что она красавица, стало ясно буквально с первой ее секунды на воле. Ведь честно говоря, дети не рождаются красивыми. Нет, правильнее, рождаются некрасивыми: то ли лысая обезьянка, то ли красный сморщенный старичок с недовольным видом и невидящими глазами – таким является на этот свет подавляющее число младенцев.

Конечно, своим мамам они кажутся беспредельно красивыми и умными, но, будем объективными, только им и еще некоторым бабушкам, как правило, мамам мам: мамы пап – это свекрови, а в глазах свекрови невестка все делает не так, вот и младенца произвела не ко времени, не к месту, да и красотой он не блещет («Будем объктивными», - жестким голосом произносит бабушка-свекровь).

Природа – старуха хитрая. Она этой пагубной и вредной для потомства объективностью нарочно обделяет мам и пап, а иначе род людской пресекся бы – и все.

Так вот, младенец ( если бы вы только знали, как надоел нам самим этот трактат о красоте младенцев, но делать нечего – мы просто вынуждены на нем зависнуть, пока не выскажем самую суть, ради которой он, собственно, и был затеян!) рождается некрасивым и живет некрасивым месяцев шесть, наверное.
Затем он, или остается некрасивым, чтобы вырасти в некрасивого ребенка и некрасивого взрослого, или становится красивым, чтобы вырасти: а) в красивого ребенка, а потом – некрасивого взрослого, б) в некрасивого ребенка, который трансформитуется затем в красивого взрослого. Это уж как кому повезет. Да еще и не понятно до конца, что именно является везением... Мы не знаем, не можем ответить. Знаем лишь, что красивый младенец может превратиться в красивого ребенка, а тот, в свою очередь, в красивого взрослого человека. Но такую же метаморфозу может пережить и младенец некрасивый, хотя это и не обязательно, потому что очень часто некрасивые младенцы остаются некрасивыми до конца дней своих в глубокой старости, да и красивые младенцы довольно часто, взрослея, теряют красоту. В конце концов, старики все, прямо скажем, выглядят не ах, что обидно должно быть и красивым – как же, привыкли выглядеть хорошо, а тут вдруг! - и некрасивым – так и не узнали, каково это, быть красивым... Нет, вы как хотите, а страшно утомительно объяснять что-то людям. Как это наши учителя справлялись с такой адской работой?!

В любом случае, если младенец становится красивым, это замечают все окружающие и всячески это подчеркивают. Правда, к нашем рассказу подобные процессы отношения не имеют, и время, свое и наше, мы тратим, рассказывая о них исключительно с целью подчеркнуть, что дочь героев сразу, вы понимаете, сразу родилась красивой!
И красивой настолько, что это увидели и признали и врачи, и акушерки, и медсестры, и санитарки, и повара на кухне. Последние ( хотя и далеко не последние в больничной иерархии) специально просили разрешения посмотреть ребенка, наслушавшись возбужденных разговоров о нем (ней) других взрослых обитателей роддома.

Хотя удивительно было не это. Ну, признал медперсонал девочку красивой, ну и что?! Они люди посторонние, беспристрастные, своих интересов в этом деле не имели, могли себе позволить быть объективными. Нет, не удивляет нас отношение медперсонала к девочке.
Но вот поведение других мам – соседок по палате и женщин из других палат – вот что вызывает наше осторожное недоумение: большинство из них, как и мама нашей героини, родили своих первенцев. Неужели – удивляемся мы – существуют женщины, способные признать своего первого младенца менее красивым, чем младенец чужой?! Или чужого младенца считать красивее своего, что далеко не одно и то же, но все равно, такое поведение женщин нами ранее никогда не встречалось...

Постойте, погодите, куда же вы?! Наберитесь терпения, умоляем вас. Такую странную и запутанную историю невозможно рассказать достаточно четко, многословие просто неизбежно! Садитесь, уверяем, вы не зря потратите время. Слово даем.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ.

И ЗДЕСЬ.