leon_orr

- Так, - сказала он задумчиво, - нужно вспомнить, что я сюда положила.

С этими словами она достала из мешка целого жареного барана, пяток поросят, нанизанных, как бусы, на веревку, гроздь жареных кур, индеек, куропаток и прочей съедобной птицы – домашней и дичи. В меньшем мешке были караваи хлеба, бублики, плюшки, крендели. В деревянных горшках, крышки которых были замазаны смолой, чтобы не открылись, оказались масло, мед и необычайно душистое варенье, а в маленьком бурдюке – всего-то ведер на пять – было вино, очень густое, темно-красное и вкусное, в чем несколько позже смогла убедиться Джо.

Джо с изумлением и восторгом смотрела на гору снеди, выросшую перед ней на дорожке, а драконица продолжала вынимать из большого мешка мешочки с орехами, леденцами, пряниками и сухофруктами.

- Что же вы стоите? - удивленно обратилась она к Джо, - несите посуду, приборы, стаканы. Пировать будем! И собачек своих пригласите.

Вот кого можно было не приглашать, так это собачек. Они уже давно пришли на вкусные запахи и сейчас жадно нюхали воздух, впрочем, стараясь не слишком приближаться к Сплендиде.

- Не бойтесь, малыши, - нежно проворковала она, - идите сюда, тетя даст вам по вкусной косточке!

Собаки переглянулись, посмотрели на Джо, которая уже выкатила сервировочный столик и теперь раскладывала на нем вилки и ножи, и бочком-бочком подталкивая друг друга и друг за друга прячась, подошли к драконице.
Та протянула им по целой курице, и они, ошалев от такой щедрости, поспешили убраться с добычей подальше, пока ветер не переменился, и у них не отняли лакомство. Бедные Эля и Клепа еле справились со слишком большими для них птицами, но все-таки, с грехом пополам, утащили их в дом.
Наконец, все было готово. Джо, со своей стороны, выставила маринованные огурцы, копченую рыбу, икру из баклажанов, целое блюдо редиски, зеленого лука, свежих огурцов и помидоров и оладьи с яблоками.
Сплендида вышибла затычку из бурдюка и разлила вино по стаканам. Джо засмотрелась на стакан драконицы. Был он величиной с ведро, кровавого цвета, прозрачный, резной, светился на солнце и рассыпал вокруг себя целые стаи алых солнечных зайчиков.

- Какой красивый стакан! Из чего он сделан?
- Из рубина, - равнодушно ответила Сплендида.
- Как же мастер добился, что стакан не течет?
- А чего ему было добиваться? Взял рубин, выдолбил в нем полость – вот вам и стакан! Трещин в нем нет, вот и не течет.
- Вы хотите сказать, что это один кристалл такой величины?!
- Ну, конечно! Камень был не слишком большой и качества неважного, вот и пошел не на украшения, а на повседневную посуду.
- Повседневную?! Из чего же тогда у вас праздничная посуда?!
- Из стекла.
- Из простого стекла?!
- Конечно. Не понимаю, что вас удивляет. Стекло такое хрупкое, бьется, трескается, перепада температур боится – очень дорогая вещь. А рубинам, гранатам и прочим камням что сделается?

Джо потрясенно молчала, переваривая новую для нее логику, а драконица подняла свой, полыхнувший красным огнем, стакан и торжественно произнесла:

- Давайте выпьем за знакомство. Я очень надеюсь, что оно станет началом чудесной дружбы.
- Ура! - отозвалась Джо и стала пить вино, пытаясь вспомнить, где и когда она слыхала уже фразу о чудесной дружбе.

Вино было потрясающее. Оно пилось незаметно и легко, вызывая желание выпить еще и как следует закусить, что обе дамы и начали осуществлять с завидным аппетитом.
Драконица отрезала у жареного барашка заднюю ногу и положила ее перед Джо. Так же она поступила и с поросенком, а про птицу сказала, чтобы Джо сама брала, что захочет.
Некоторое время они ели молча, только раздавался хруст огурцов и редиски и костей на зубах у Сплендиды, да время от времени булькало вино, вновь и вновь наполняя стаканы.
Наконец, первый голод был утолен, Джо стала колоть орехи, а драконица бросила в рот горсть леденцов и прикрыла глаза.

- Вы не закончили историю Грандианы, - нарушила тишину Джо, - и как вы попали сюда – тоже.
- Да! - встрепенулась драконица, - конечно. На чем я остановилась?
- Слушайте, может быть, выпьем брудершафт? Что мы на «вы», как старухи?
- Идея, конечно, давайте, брудершафт, так брудершафт! - с энтузиазмом откликнулась Джо., - только как мы руки переплетать будем?
- Ну, обойдемся без этой мелкой формальности. Выпьем, скажем друг другу «ты» и поцелуемся.
- Атас! - мелькнуло в голове у Джо, - вот с драконами я еще ни разу не целовалась!
- И я тоже, - добродушно захохотала Сплендида, - никогда не целовалась с человеком, да еще и с женщиной!

Джо захохотала в унисон с нею, дамы чокнулись, выпили вино, и Сплендида приблизила к лицу Джо одну из своих голов. Джо чмокнула ее куда-то под глаз, отметив, что кожа у драконицы теплая и шелковистая, а Сплендида в ответ слегка коснулась ее щеки своими пылающими губами, и Джо потом еще довольно долго чувствовала, на лице горячее пятно.
Посидели молча, с приязнью поглядели друг на друга, а потом Сплендида заговорила.

- На чем это я остановилась? Да, на скандалах. И вот в такой обстановке должен был появится на свет наследник Грандианы. Она делала все, чтобы оградить его от неприглядной обстановки в пещере: спрятала яйцо в дальнем зале, куда не долетали звуки из внешнего мира, поставила стражу во всех коридорах, чтобы никто, кроме нее и няньки, не мог попасть в детскую без ее ведома.
А муженек ее распоясывался все больше. Бедная Грандиана не знала, что он ворует ее драгоценности, спаивает всякий сброд и уговаривает помочь ему захватить власть, которую по непонятной причине мужики бабам отдали.

- Я тех, кто мне поможет, озолочу! Все сокровища у дракониц отберу и вам отдам! Не бабье это дело - мужиками верховодить, не тот у них ум, а вернее, никакого ума! Пусть сидят по домам и с ребятами вошкаются, а не государственные дела решают, - бушевал он в пивной, и его прихлебатели ревели ему в ответ «виват».

Каким-то образом люди узнали о происходящем у нас, и волнения перекинулись в их края. И у них нашлись прощелыги, недовольные своей жизнью, которые начали мутить воду среди мужчин.

Почему Грандиане никто не донес о происходящем, я не знаю, но только она ничего не знала. Дел у нее всегда было много, а с появлением на свет малыша, еще прибавилось, и она, конечно, секунды свободной не имела, чтобы, как раньше, просто полетать, погулять, поговорить с согражданами. Она ведь всегда бывала в курсе мыслей и настроений соплеменников, потому что общалась с ними накоротке. А тут общение было прервано, и она жила, словно в коконе, ничего не видя, никого не слыша.

И вот торжественный день наступил: малыш-наследник появился на свет. По обычаю ему полагалась неделя карантина, а потом надлежало его показать всем жителям страны, для чего они всю эту неделю слетались к пещере Грандианы.

И конечно, пиво и другая выпивка лились рекой, и немало глупых речей было сказано, не одна драка растащена, не один дракон жалел, что в подпитии вел себя не совсем подобающим образом.

Непутевый за эту неделю спустил столько камней из сокровищницы, что убыток пришлось бы восполнять лет десять, не меньше.
Ну, и ясно, что банда его росла и готова была идти за ним куда угодно, лишь бы там их бутылки ждали.

Работники Грандианы вовсю украшали местность к празднику, в кухнях всех соседей готовилось угощение для гостей, отделывали новую пещеру для подарков – в общем, все хотели достойно встретить маленького дракона, у которого еще имени не было.

Наконец неделя прошла, вход в пещеру открылся, и из нее вышла Грандиана, ведя за крыло сына.

Он был очень хорошенький – зеленый с легкой синевой, перламутровый, с золотыми прозрачными крылышками и ярко-красными горящими глазками. Ему было очень интересно все происходящее, и он от нетерпения вертел и щелкал хвостом, с острым шипом на конце.

Увидев их, толпа взревела и стала скандировать имя, которое хотела дать наследнику.
Это был старинный обычай, - пояснила Сплендида, - имя каждому новорожденному давали не родители, а весь народ.

«Кандидус-Люкс, Кандидус-Люкс!» - ревела толпа, и малыш, склонив одну из голов, внимательно прислушивался к этому реву. Потом повернулся к матери и четко произнес: «Я – Кандидус-Люкс».

Толпа взревела еще громче, восхищенная тем, что наследник сразу согласился с выбранным именем. Дело в том, что так не всегда случалось. Иногда новорожденные по несколько месяцев отказывались принять имя, что производило на народ не слишком приятное впечатление.
Но в тот раз имя было принято сразу, и все были очень растроганы и обрадованы этим обстоятельством.

Грандиану и ее сына щедро одарили, причем, глашатаи высоко поднимали каждый подарок и нараспев произносили его стоимость.
Злые языки тут же в толпе шипели, что глупо делать подарки, которые пропьет непутевый отец ребенка. Но на них зашикали, и они умолкли недовольно.

А потом начался пир, молодежь плясала, и юный Кандидус-Люкс плясал тоже, восторженно, хоть и несколько неуклюже.

Вдруг на дальнем конце стола возник какой-то шум, кто-то кричал, было слышно, что бьется посуда – вспыхнула драка.
Драчуны – их было пятеро или шестеро – вылетели на середину площади, где шли танцы, и принялись бить и кусать друг друга.
Толпа с воплями кинулась в стороны, драконы постарше ринулись к дебоширам, чтобы их растащить, но раздался чей-то очень юный голос:

- Стойте, не двигайтесь! Сейчас я их утихомирю, - это кричал новорожденный.

Отважно бросился он в самую гущу драки и сразу же затерялся между дерущимися, которые и не заметили его. Они продолжали, было, драться, но вдруг остановились и расступились.

Раздался общий вздох, и наступила глубокая тишина – никогда еще не было так тихо в нашем краю. На камнях между застывшими хулиганами неподвижно лежал маленький Кандидус-Люкс. Он был мертв, безнадежно и неисправимо мертв.

И тут закричала Грандиана. Она кинулась к сыну, припала к нему и кричала, кричала так, что где-то в горах начался камнепад – это был настоящий реквием по убитому.
Невольных убийц увели, Грандиану отнесли в покои – сама двигаться она не могла, а малыша стали готовить к погребению.

Продолжение следует.

НАЧАЛО

ПРОДОЛЖЕНИЕ №1.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №3.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №4.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №5.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №6.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №7.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №8.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №9.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №10.

ПРОДОЛЖЕНИЕ №11.

ЭПИЛОГ.