leon_orr

Дом постепенно вспоминал ее, расслаблялся, открывал ей свой уют и покой, и вскоре она уже опять стала ощущать его родным гнездом, как это было много лет назад — вплоть до её отъезда.
Дни протекали неторопливо, спокойные, лишёные суеты, которая всегда сопровождала её жизнь, и вдруг она поняла, что с удовольствием живет без этой суеты, как человек, проходивший долгое время в тесной обуви, сбросив ботинки, вдруг осознает, что до сих пор ему было неудобно, но вот оно — облегчение и покой.

Вскоре пришёл её багаж, они с тётушкой затеяли в доме перестановку: нужно было найти место для той мебели, которую она не стала продавать перед отъездом на родину.
Перестановка вызвала цепную реакцию перемен: сделали косметический ремонт, обновили занавески, постелили домотканные дорожки и стеганые лоскутные одеяла, которые она привезла из своего турне по Америке в последний год, когда еще выступала за университетскую сборную.
Но вот все было сделано, дом приобрел какой-то новый уют, её комната приняла обжитой вид, и было решено, что пора отпраздновать её приезд и новоселье.

Дядя заказал столик в ресторане, тётушка полдня провела в парикмахерской, вызвали такси и отправились.

Идя за метрдотелем к столику и ловя на себе заинтересованные взгляды мужчин и оценивающие — женщин — она вдруг поняла, что два года не надевала вечернее платье и не красила губы. Но, как ни странно, стеснения она не испытывала, ей очень нравилось, что платье открытое, что спина у нее голая почти до талии ( дядя только хмыкнул, когда она, одевшись, вышла из своей комнаты и по требованию тёти покрутилась в разные стороны, демонстрируя наряд).

Было понятно, что их группка привлекает к себе внимание других посетителей: за соседним столиком сидели какие-то юнцы, которые глаз с них не спускали, чем несказанно веселили дядю:

- Готово, - сказал он насмешливо, - сейчас в штабель сложатся. Ты их покорила!
- Почему я, почему не тётя? - смеясь, спросила она.
- Ну, скажешь тоже, - удивилась тётя, - кто же будет смотреть на старуху, если рядом с нею сидит молодая красавица?!

Заиграла музыка, дядя пригласил её на танец, что вызвало очередной приступ любопытства в зале: они были яркой парой. Дядя выглядел очень импозантно в своем кремовом костюме с винно-красной бабочкой, да при росте больше двух метров.

- Меня, наверное, и не видно рядом с тобой, - сказала она, все, небось, думают, ты один танцуешь.
- Народ все видит, от его ока недреманного не скроешься никуда. Вон, еще один глазастый появился — сейчас в тебе дыру прожжет своим взглядом.
- Где?
- Да вон, за тем столиком — видишь, в углу, в тени. Только глаза и светятся, как у кота.

За угловым столиком появилась новая компания - трое мужчин и две девушки. Они делали заказ, но один из них пристально и неотрывно смотрел на нее с дядей. Что-то смутно знакомое почудилось ей в этом человеке, но рассмотреть его она не могла: по случаю медленного танца, в зале был выключен верхний свет, и только узкий луч прожектора-пистолета был направлен на вращающийся зеркальный шар, что создавало иллюзию метели из солнечных зайчиков. Пятна света неслись по стенам и потолку зала, по столикам и людям, придавая особое выражение лицам, меняя их до неузнаваемости — все это несколько будоражило и волновало, но особенно волновало то неузнанное лицо в углу, куда не долетала световая метель.

Танец закончился, тётя поаплодировала им, когда они подошли с столу, официант принес какие-то замысловатые закуски, и они стали есть, пить вино, оживленно болтая при этом ни о чем и смеясь шуткам дяди.

Вдруг возле ее стула выросла мужская фигура, и молодой голос спросил, можно ли пригласить ее на танец. Это был один из юнцов. Смотрел он несколько сконфуженно, но держался неплохо, и она, засмеявшись от радости, пошла за ним к танцевальной площадке.

Она вдруг почувствовала себя помолодевшей, легкой и свободной, словно этот мальчик, скорее всего, ровесник её дочерей, одним звуком своего голоса помог ей сбросить с плеч груз, который больше двух лет она тащила на себе, не в силах ни освободиться от него, ни жить под его гнётом.

Танцевать с мальчиком было легко и приятно. Двигался он отлично, вел ее бережно, и она с радостью вспомнила, как любила когда-то танцевать.

- Вы приезжая? - спросил мальчик.
- И да, и нет.
- Как это?
- Я родилась в этом городе, жила здесь до окончания университета, а после получения диплома уехала.
- Понятно. Это ваши родители с вами?
- Почти. Дядя и тётя.
- Вы у них живёте?
- Сколько вопросов! Вы журналист, учитесь брать интервью? Или частный сыщик?
Мальчик смутился.
- Извините, пожалуйста, я был бесцеремонен. Я не журналист, я математик. Учусь на третьем курсе.
- Господи, третий курс! Какой вы счастливый! Мои дочери тоже учатся на третьем курсе. И они тоже счастливые.
- Кккак вы сскказали? - заикаясь, спросил мальчик, - ввваши дочери?!
- Ну да, а что?
- Гггоспподи, я понимал, конечно, что вы старше меня, ну, думал, вам лет двадцать семь-тридцать, не больше!
- Вы это серьезно?!
- Абсолютно!
- Это вам из-за темноты в зале показалось.
- Да нет, когда вы пришли, верхний свет еще не выключили.
- Ну, тогда спасибо, вы мне тааакой комплимент сделали! Вот как выгодно заниматься спортом — никогда не состаришься.
- А вы чем занимаетесь?
- Занималась. Теннисом.
- А почему в прошедшем времени?
- Потому что руку сломала в свое время, с тех пор только для поддержания формы играю.
- А до перелома?
- До перелома играла серьезно, была в университетской сборной, за границу ездила...
- Мда, печальная история, мне очень жаль.
- Это было давно, я успокоилась. Построила новую жизнь, когда та сгорела. А вы чем занимаетесь?
- Академической греблей.
- Скиф?
- Да, четверка. Там за столиком остальной экипаж сидит.
- Ну, не очень-то они сидят. Стоят, скорее, и на нас глазеют.
- Завидуют. Я ведь вас на спор пригласил. Они сказали, что я не решусь, ну, вот, я и...
- Ах, вы, хулиганы! И на что спорили?
Мальчик густо покраснел.
- Давайте, давайте, колитесь! - весело велела она.
- Они меня теперь три дня по очереди будут возить на закорках в университет, - промямлил он, вызвав ее смех.
- Слушайте, это же замечательно! И далеко это?
- Да нет, общежитие рядом, метров тридцать, не больше.
- Ха-ха-ха! Вот развлекуха будет для окружающих! Нужно будет и мне с кем-нибудь поспорить так же! Слушайте, а как вас зовут? А то мы болтаем, хохочем — все так интимно, что уже не может быть инкогнито.
- Ой, извините, я такой невежа! Женей меня зовут, а вас?
- А я Татьяна. Думаю, обойдемся без отчества.

Оркестр смолк, в зале вспыхнул свет, и танцующие стали расходиться по своим местам.
Подходя к своему столику, она случайно взглянула в дальний угол, и тут же ощутила болезненный удар по сердцу, от которого у нее мгновенно ослабели ноги. Она почти упала на стул, и не веря себе, поверх голов посмотрела туда опять.
Сомнений не было: там сидел он.

- Что с тобой? - тревожно спросила тётя, - ты вдруг стала такой бледной.
- Ничего, пустяки, - с трудом ответила Таня, - померещилось кое-что.
- Не померещилось, - сердито ответил дядя, - я его уже давно увидел.
- Кого? - всполошилась тётя
- Кирилла, - хмуро сказал дядя, - с компанией пришел, в углу сидят. Ты как? - обратился он к племяннице.

А Таня вдруг ощутила необъяснимое спокойствие и теперь удивлялась про себя, почему, собственно, она так болезненно отреагировала, увидев, кто именно глазеет на нее: столько лет прошло, так давно это было и быльем поросло...

Продолжение следует.

Ссылки на все части романа.