leon_orr

- Что ж, получается, что ты свою любовь отдала в жертву своим же амбициям. Почему ты не поговорила со мной, почему не объяснила свою позицию, почему не спросила, что я чувствую и думаю?
- Знаешь, чего я не переношу в человеческих отношениях? Выяснений этих самых отношений. Все эти парочки, непрерывно ссорящиеся и непрерывно сладко примиряющиеся, сюсюкающие, приторные, демонстрирующие невсамделишные страсти, почерпнутые из голливудских фильмов. Нэнавижу! Все должно быть честно, спокойно, без надрыва и показухи. Я не хотела замуж, ты не хотел больше жениться...Я свое нежелание продемонстрировала достаточно четко, если исходить из того, «как здесь принято». А вот ты не только скрыл от меня свое нежелание, но даже и смену статуса! Почему? Да потому, что не давал себе труда задуматься, а чего это я себя веду так странно, не так, как все. А раз не давал труда задуматься, значит, не слишком тебя это интересовало. Ну, скажи, зачем я должна была поддерживать связь с человеком, которому я была нужна только в качестве сексуального объекта? А? Можешь объяснить?
- Ты неправа, ты была мне интересна!
- Иди ты! И чем?
- Ты была красавица, - тут Кирилл смутился и поправил сам себя, - ты — красавица. Ты была интересным человеком, много знала, много читала, умела много ( Таня хмыкнула). Я не о постели говорю, - поспешил объяснить невольную двусмысленность Кирилл. - Мне с тобой было так здорово!
- Но слишком сближаться со мной ты не хотел, верно? Не хотел полностью подпасть под обаяние наших взаимоотношений.
- Да, пожалуй, так. Я ведь сначала не собирался разводиться...но ты была такая...я поддался, не смог себя контролировать. Жена ни о чем не догадывалась. Мне так надоедала общага, что я дома себя очень хорошо вел: все чинил, с сыном возился, по дому ей помогал...А ей ничего больше от меня нужно и не было, - объяснил он, заметив невольное движение Тани, - при всем своем распутстве, она была фригидна, я даже не понимаю, как это у нее совмещалось. Мне только года через полтора глаза на истину октрыли — вот тогда я и развелся. Оказалось, что у меня все волосы на голове в рога превратились, а сын называл меня папой просто потому, что всех «дядей» привык папами звать.
- Но твои родители, почему они тебе ничего не рассказали?!
- А она им пригрозила, что внука никогда не увидят, если хоть пикнут. Между прочим, после развода она так и сделала: уехала, и мы не знали, куда. Замуж еще раз вышла, сменила фамилию, сыну тоже. Мы их искали много лет, но безрезультатно.
- Как ты узнал, что она опять замуж вышла?
- Сын в армии служил недалеко от нашего города. Какие-то воспоминания брезжили. Ему отпуск дали для поездки домой, а он взял и к нам приехал. Почему-то он запомнил свою первую фамилию и стал через адресный стол искать людей с такой фамилией. Нашел и явился. Здоровенный парень, на меня похож, - Кирилл невесело усмехнулся, - общаемся теперь.
- Скажи, а вот вы с твоей женой обсуждали ваши отношения? Ссорились, мирились?
- А как же?! Все, как у людей.
- Вот-вот, «как у людей». А должно быть, как только у вас, только у двоих. И я этого и хотела, но пойми, такое не достигается дебатами и соглашениями! Это или есть, или нет. И вот когда я притворилась больной и в тишине все хорошо обдумала, то поняла, что у нас с тобой это «только наше» не возникло, все было, как у всех: женатый мужик гуляет на стороне с симпатичной девчонкой, которая без памяти в него влюблена, а он бросать семью не собирается и жениться на подружке — тоже. Ты ведь так себя и вел! Верно?
- Да, - нехотя признал Кирилл, - наверное, ты права.
- Вот потому я и исчезла без объяснений. Я была уверена, что ты переживешь. Ведь пережил?
- Очень плохо пережил. Я долго мучался, кураж с меня слетел — я уже говорил тебе это.
- Мучался не ты, мучалось твое самолюбие, гонор твой. Как же! Так влюблена была, так себя не помнила — и вдруг молча повернулась и ушла! Не позволила забить себе баки сказками о том, как любишь, как мучаешься, как хотел бы, но...Стыдно было перед другими, что тебя бросили, а не ты. Верно?
- Все не совсем так...- начал было Кирилл.
- Так, именно так. Я и тогда знала, что будет именно так, и теперь уверена, что права. Поэтому давай договоримся: я больше не хочу тебя видеть и, уж тем более, разговаривать с тобой. В том качестве, какое я в тебе открыла двадцать лет назад, ты мне не интересен и не нужен. Если бы сразу поняла тебя, как поняла через три года, то ничего и не было бы вовсе, тебе помогли моя молодость и неопытность. Ну, а поскольку теперь меня молодой не назовешь, а дурой я никогда не была, то ты ищи себе другую клиентку, которой сможешь предложить себя в качестве грабель. Компрене ву?

Кирилл сидел, мрачно набычившись. Коньяк он уже выпил весь, было видно, что спиртное начало действовать. Таня встала и взяла свою сумку, намереваясь уйти. Тогда он поднял на нее ненавидящие глаза и сказал с расстановкой, но уже слегка заплетающимся языком:
- А ты думаешь, я не знаю, почему ты меня гонишь? Знааааю! Курва ты старая! На молоденьких потянуло — вот взрослый мужик тебя и не устраивает. Имей в виду, я твоего цыпленочка знаю, найти сумею и ноги переломать — тоже. Так что, ты бы лучше подумала, чем обижать старого приятеля. Поняла мою мысль?! Все вы одинаковы, все...

Договорить он не успел. Таня взяла со стола вазочку с цветами и вылила ее содержимое ему на голову.
Затем она пошла к выходу, не торопясь и не оглядываясь.

Уже подходя к дому, она услыхала, что ее кто-то догоняет, и инстинктивно поджалась и приготовилась дать отпор. Бежавший за ней обогнал ее и остановился. Это был Женя. Как ни была Таня взволнована произошедшим в кафе, первой ее реакцией было удивление оригинальностью чувства юмора, присущего жизни: после вечера в ресторане прошло уже больше месяца, за все это время она ни разу больше не видела никого из доблестного экипажа скифа, но стоило упомянуть черта, и он оказался тут как тут!

- Здравствуйте, - радостно закричал Женя, - чего вы смеетесь? Я вас насмешил?
- Да нет, скорее, не вы...Здравсвуйте, Женя, как поживаете?
- О, прекрасно, а вы?
- Во всяком случае, пытаюсь.
- Это уже немало, - ответил мальчик, вдруг абсолютно серьезно, - и я должен вам сказать, что не знаю, как там у вас в действительности обстоят дела, но выглядите вы именно так, как если бы они у вас шли прекрасно.

Таня поразилась, с какой легкостью этот ребенок произнес свой замысловатый комплимент, а еще больше ее удивила его серьезная мина и тон.
- О, Женя, - воскликнула она, - да вы, оказывается, мастер говорить комплименты!
- Нет, - удрученно ответил мальчик, - как раз с комплиментами у меня полный швах. Я хорошо говорю то, что думаю в самом деле. И уверяю вас, я сказал именно то, что думаю.
- «Я думаю все, что говорю и говорю все, что думаю».
- Нет-нет, - смеясь возразил он, - далеко не все, что думаю, не настолько я глуп.
- Как вы попали в этот район? Университет ведь на другом конце города, а вы, если я правильно представляю себе расписание занятий, должны бы сейчас сидеть на лекциях?
- Должен был бы, вы правы. Но профессор Курников заболел и велел мне прийти к нему домой позаниматься.
- О, профессор Курников! Он еще работает!
- А вы его знаете?
- А как же! Не один раз на корте с ним схлестывалась. Очень был сильный игрок. Так он болен? Чем? Ему, я думаю, лет шестьдесят пять? Он так за собой всегда следил, странно, что болеет.
- Вы, конечно, будете смеяться, но он повредил ногу и руку на корте, а бездушные врачи запретили выходить ему из дома, да и по квартире не разрешают передвигаться. По этой причине он страшно сердит, третирует свою сестру и занимается со студентами на дому. Сегодня я приходил за недельной порцией премудрости и желчи.
- Желчи! Да вы и сами тоже не сахар!
- Да, умею немножко, - скромно признал Женя, - готовлюсь в профессора, знаете ли.

Татьяна радостно хохотала. Положительно, этот мальчик ей нравился. Умненький, веселый, да и красив, черт побери!

- А вы что здесь делаете? - спросил он ее.
- А я здесь живу.
- Да что вы говорите?! О, теперь я с особым удовольствием буду навещать профессора! Пусть его нога подольше не позволяет ему выходить на свет божий.
- Ай-я-яй, Женя, разве можно быть таким недобрым?! Вам не жалко вашего учителя? Ему ведь больно!
- Ну, пусть тогда ему не будет больно, но пусть врачи подольше держат его дома из перестраховки — так пойдет?
- Даже и не знаю, что вам ответить. Мне-то что за корысть из болезни бедолаги Курникова?
- Ну, я бы продолжал появляться в вашем районе, глядишь, мы бы и опять случайно встретились на улице...
- А мы разве встретились? Почему-то мне показалось, что вы за мной гнались, я даже собиралась дать вам отпор, когда услыхала за спиной ваш топот.
- А вы можете дать отпор?
- Не сомневайтесь! Черный пояс — если вы понимаете, о чем я говорю.
- Ничего себе! Со сломанной рукой!
- Слава богу, нет, до перелома успела. Только — молчок, хорошо? Я занималась тайком от дяди и тети, тренера уже нет в живых, я от всех скрываю, что умею драться.
- Почему? Я бы всем раззвонил!
- Не знаю, что вам ответить...Это как-то спонтанно получилось, само собой, а теперь уже и вовсе не стоит обнародовать. Вы меня не выдадите?
- Могила, - радостно черкнул он пальцем поперек горла.
- На себе не показывайте, - прикрикнула она, - и вообще, заболталась я с вами, а меня родственники к обеду ждут, не садятся за стол.
- К обеду...- протянул мальчик, облизнувшись, - некоторым везет.
- Ах, хитрец, - засмеялась Таня, - ну, так и быть, идемте — накормлю я вас обедом.
И Женя, даже не подумав, сделать вид, что смущен, а наоборот, явно, очень довольный, пошел рядом с Таней, продолжая балагурить и то и дело вызывая ее смех.

Появление Тани дома с неожиданным гостем произвело небольшую сенсацию, но тетя и дядя быстро взяли себя в руки, и вскоре уже все сидели за обеденным столом, а тетя с удовольствием кормила такого благодарного едока, как юный студент.

Аппетит у мальчика был прекрасный, он ел и нахваливал, тетка цвела, Таня посмеивалась, а дядя благодушно взирал на гармонию, царившую за его столом, но было понятно, что за этим благодушием идет усиленная работа по осмыслению того факта, что его племянница привела в дом гостя, который по возрасту годится ей в сыновья, и что гость этот, явно, неравнодушен к Тане и что та это прекрасно понимает.

Наконец, веселый обед закончился, Женя помог тете убрать со стола, несмотря на ее возражения, и уже принялся, было, мыть посуду, но тут уж она взяла себя в руки и прогнала его из кухни.

- Ну, и что мне теперь с вами делать? - спросила его Таня, - какие у вас планы на сегодняшний день?
- Планы самые суровые. Во-первых, у меня еще две лекции и один семинар, во-вторых, тренировка, а в-третьих, послезавтра у нас коллоквиум, и мне нужно готовиться. Если бы не считалось неприличным уходить сразу после обеда, я бы уже убежал от вас, хотя мне здесь очень хорошо и уходить не хочется.
- Женя, плюньте вы на эти условности. Если спешите, то и бегите, вас все поймут правильно.
- Вы — чудная! - завопил мальчик, и прежде, чем Таня успела опомниться, влепил ей в щеку звонкий поцелуй. Реакции ее он ожидать не стал, побежал на кухню прощаться с тетей ( дядя тоже там оказался: они с тетей что-то обсуждали с озабоченным видом), а потом ушел так стремительно, что не оставил ошеломленной Тане ни мгновения на выговор или хоть какую-то реакцию.

Продолжение следует.

Ссылки на все части романа.