leon_orr

Дверь была заново обита, и медные гвоздики сдержанно светились на солидной темно-коричневой пупырчатой поверхности дерматина.

За дверью этой в ярко освещенной гостиной перед работающим телевизором сидели за богато накрытым столом девушка и мужчина.
На первый взгляд, выглядели они, как дочь с отцом, мирно ужинающие в тихий субботний вечер, когда на улице вьюжно и морозно, никуда идти поэтому не хочется, а завтра воскресенье, выходной, и даже если погода не разгуляется, можно будет провести его в спокойной мирной лени, и потому выпить рюмочку...или две...ну и что ж, что полбутылки коньяка! - выпить перед выходным не возбраняется: на работу завтра не идти.

Более пристальный взгляд обнаружил бы, что ужинающие, конечно, не отец и не дочь: слишком настойчиво «отец» потчевал девушку вином ( кроме ополовиненной бутылки коньяка на столе стояла темная бутылка кагора), слишком алой, впрочем уже частично размазавшейся, помадой были накрашены губы девушки. «Шестимесячная» завивка и вышипанные брови в ансамбле с крепдешиновым платьем довершали ее облик, который обязательно помешал бы внимательному глазу принять ее за дочь мужчины.

- Интересно, чем она брови наводит? - подумал он и спросил, - Надька, чем ты брови наводишь?
- Так стеклографом!
- А что оно такое есть?
- Карандаш такой, на стекле писать.
- И зачем на нем писать?

Ответить девушка не успела: в дверь позвонили.
- Кого черти несут в такую погоду, - заворчал мужчина, - спокойно выпить не дадут!

Он встал и пошел в прихожую.

Если бы дверь была прозрачной, мужчина увидел бы, что на лестничной площадке с двух сторон от двери, с таким расчетом, чтобы их не было видно, когда дверь откроют, стоят шестеро мужчин — один из них был участковым в форме - разного возраста. У двоих в руках были пистолеты, а седьмой, в фартуке дворника, стоял перед дверью. По сигналу одного из мужчин с пистолетом, дворник еще раз нажал кнопку звонка.

Но дверь прозрачной не была, а потому за ней раздались шаркающие шаги и мужской голос спросил:
- Кто?
- Дворник это, Федор Трофимыч, - ответил дворник, - жировку вам принес.

За дверью стало тихо, человек притаился за ней и ждал, скорее всего, и сам не понимая, чего именно.
- Федор Трофимыч, откройте, это я, Степан, дворник.
- Носит тебя по ночам! Днем принесешь.
- Так днем ведь нету дома никого. Вы ж все на работе, а с меня требуют. Я ж что, не понимаю, что ли. Сам бы лучше на теплой куфне чай пил, чем по чужим кватерам шастать.

Замок щелкнул, дверь приоткрылась — она была взята на цепочку, - и в образовавшуюся щель выглянул бледный немолодой мужчина.
- Давай твою жировку, - сказал он и протянул руку. Но его тут же за руку эту схватили, кто-то из людей на площадке перекусил цепочку кусачками, дверь распахнули, и вся группа ввалилась в прихожую, а затем — в открытую дверь гостиной

Хозяина усадили на диван, двое молодых парней сели по сторонам от него, а третий встал у двери.
Дворник тоже остался стоять у двери, жадно глядя на стол, заставленный дорогими закусками.
- Ишь, живут! - завистливо подумал он, - А тут детЯм сто грамм ирисок купить не на что! Ворюги! - и дворник с неодобрением посмотрел на хозяина.
Тот был среднего роста, плотным, седоватым, с простецким, топорно сработанным лицом. В складке рта пряталось что-то порочное, глаза смотрели испуганно, но на дне их таились угроза и жестокость. Одет он был в полосатую серо-бежевую пижаму ( «Как арестант!» - подумал дворник), на голове его красовалась вышитая тюбетейка, а на ногах — теплые войлочные тапки. Куртка пижамы была растегнута, под ней виднелась сетчатая майка, из которой на груди выбивались седоватые волосы.

- Ну, и чего вам надо от меня? - неприязненно спросил «персонаж». - Чего вламываетесь?
- Вы Сигай? Федор Трофимович?
- Ну. А чего — нельзя?
- Предъявите ваш паспорт, пожалуйста, - перебил его старший, - Ребята, осмотрите квартиру, - кивнул он остальным. Те рассыпались по комнатам.
- Что это значит?! Обыск?! Где ордер?! Что за самоуправство вы себе позволяете? - заблажил Сигай. - И где ваши докУменты? Откуда я знаю, кто вы такие!
- Ничего подобного, никакого самоуправства. Мы проводим рейд по проверке паспортного режима. Рейд проводится силами городского управления милиции и бригадмила. При проверке паспортного режима ордер прокурора не нужен, Так, паспорт ваш, не задерживайте, пожалуйста — с этими словами мужчина предъявил Сигаю красную книжечку, которую тот долго читал и сверял фотографию с оригиналом.
- Да-да, конечно! - залебезил Сигай, вернув удостоверение и мгновенно сменив тон. Он даже, казалось, стал меньше ростом, но при этом создалось впечатление, что он словно бы перевел дух и расслабился, - Проходите, извините, я ужинал...

На экране телевизора - шел какой-то концерт, люди в халатах увлеченно били по струнам незнакомых инструментов и в бубны. Один из них приставил бубен к лицу и запел нечто заунывное. Старший поморщился и выключил телевизор, а затем осмотрел стол, на котором среди тарелок с закусками высились ополовиненая бутылка коньяка, кагор со множеством медалей на этикетке, и бутылки боржома.

- Вы один в квартире?
- Да, один, вот, ужинаю...
- Что же вы это и пьете один? Это нехороший признак! - как бы шутя, произнес второй пришелец.
- Да, вот...так вышло...может быть, составите компанию? - заблеял, было, Сигай, но осекся: старший, не слушая его, спросил:
- А вы один из двух тарелок ели? И из двух рюмок пили? О, да на одной рюмке, кажется, помада!

В это время бригадмильцы ввели в комнату девушку и сообщили, что она пряталась на черной лестнице, куда они выглянули на ее визг: какая-то кошка, сбегая вниз на прогулку, показалась ей крысой.

Она сердито хмурила свои ниточки-брови и кривила презрительно рот со смазанной помадой.
- Чего пристали?! - огрызалась она на бригадмильцев,- Лапают еще!
Участковый строго посмотрел на парней:
- Вы чего это?!
- Да не слушайте вы ее, Мефодий Филиппович, врет она! За руку схватили, чтобы не убежала. Она ж в одном платье норовила на мороз выскочить!
- Гражданка, придержите язык, - обратился участковый к девушке. - Что это вы на работников милиции напраслину возводите? Знаете, что бывает за дачу ложных показаний и клевету? Кто вы такая, где живете? В этой квартире?

Девица зыркнула на Сигая. Тот попытался что-то сказать, но участковый не позволил ему и строго проговорил:
- Девушка, я с вами не шучу. Советую вам назваться, сообщить свой адрес и предъявить паспорт.
- Нет у меня паспорта, не ношу я его с собой!
- То есть, вы не живете на этой жилплощади. А где вы живете? И я последний раз спрашиваю, как ваша фамилия и инициалы полностью.
- Ну, Надежда я. Надежда Гулькова, отчество — Климовна. Проживаю в Нахаловке, угол там снимаю.
- Работаете где?
- В столовой сорок один, знаете, на углу Советской и Рабочего проезда?
- Кем приходится вам Сигай Федор Трофимович?
- А это кто?
- Вы пришли в гости к человеку домой и даже не знаете, как его зовут?
- А, это папашка этот?! Так, я ж у него паспорт не спрашивала, я ж не милиция. Сказал, Арнольдом зовут. Мне-то какая разница — Арнольд он или Федька?! Я в столовке на раздаче стою, а он у нас харчуется, вот и позвал сегодня в гости, - объяснила девушка.
- Все ясно. Виктор, Глеб, отведите гражданку в опорный пункт для выяснения личности, - распорядился участковый, - а с вами Федор Трофимович, мы побеседуем.
- О чем это? - заносчиво спросил Сигай. Было видно, что несмотря на задиристый тон, он сильно нервничает.
- Да есть у нас к вам несколько вопросов. Вот, например, первый. Кем вы приходитесь Курниковой Людмиле Александровне?
- Муж я ее.
- Свидетельство о браке можете предъявить?
- Мы это...гражданский брак у нас.
- Понятно. А где ваша жена, кстати?
- К подруге уехала на праздники.
- К какой подруге, как ее зовут, в каком городе она живет?
- Да я и не знаю. Чего я буду ее подругами интересоваться?!
- Давно ваша супруга уехала?
- Пару дней...точно не помню...
- Ай-ай, и вы сразу же девушку в дом привели!
- Ну, привел. Я первый, что ли? Вам какое до этого дело? Сами-то святые, что ли? Уголовный кодекс за это не наказывает.
- Верно, нет. Только вот соседи ваши утверждают, что не видели Людмилу Александровну уже почти месяц. Как вы это объясните?
- Вот вы у соседей и спрашивайте, пусть они вам объясняют. Мало ли что чужие люди наговорят! В среду она уехала — и точка.
- Вспомнили, значит, день?
- Вспомнил.
- Хорошо, допустим. Но как вы объясните, что супруга ваша уехала, не отпросившись на работе?
- А я почем знаю?! Мне сказала, что отгулы взяла.
- Она часто в выходные работает?
- А я помню?! Наверное, работает, раз отгулы есть.
- Где ваша супруга, Сигай? - тихо спросил старший, - Вы лучше нам сейчас все расскажите, пока мы сами это не выяснили.
- Почему это вы вдруг выяснять будете, есть у нее отгулы или нет?! - вскинулся Сигай.
- Потому что есть сигнал, что вы жену вашу убили, и мы должны будем этот сигнал проверить.Так что имейте в виду: дальнейшая ваша судьба зависит от того, что вы нам расскажете.
- Да нечего рассказывать! - плачущим голосом завопил Сигай, - Не знаю я, где она! Она давно уйти обещалась, говорила, что есть какой-то, который ее любит и ждет. А потом исчезла просто и все.
- Когда исчезла?
- Да вот, с месяц назад и исчезла. Перед тем, как снег выпал.
- При чем здесь снег?
- Так она ушла в демисезоне, а шубу оставила. Я еще подумал, что снег выпал-то, а шуба осталась, и как бы она, Люда, значит, не замерзла.
- И вы не пытались ее искать? Не беспокоились, куда она пропала?
- Искать еще! Вернется, куда денется?! Кому она нужна, кошёлка старая?! Да и я здесь еще, только чтобы показать, кто в доме-то хозяин, когда взад приползет, — вдруг злобно ощерился Сигай, - а то, ишь, ждет ее кто-то! Захотела — ушла, расхотела — вернулась! Я ей покажу - «любимый человек»! Я ей такую любовь устрою — своих не узнает! - он осекся, поняв неуместность своих откровений перед милиционерами, но было поздно - старший равнодушно сказал:
- Товарищ Винер, я думаю, эти угрозы тоже необходимо внести в протокол.

Сигай только сейчас заметил, что один из пришельцев записывает разговор, и скис.
- Да вы что, думаете, я всерьез? Это я так, сержусь просто. Что ж это, уже нельзя рассердиться на собственную жену?! У нас теперь сажают за это?
- Смотря как сердиться. Если муж рассердился, а жена в результате пропала, то могут и посадить. Теперь о вашем паспорте. Почему вы прописаны в другом месте?
- А что, нельзя?
- Отвечайте на вопрос, пожалуйста.
- Не хочет она меня тут прописывать. У нее тут братец прописан. Уж и не знаю, где он живет, а только лапу на эту квартиру наложил и отпускать не желает.
- Так. Но в вашем паспорте отсутствует штамп о выписке с прежнего места жительства. Вы откуда в наш город приехали?
- С севера я.
- Север большой, поточнее, пожалуйста.
- Ну, с Магадана я.
- А почему же вы там не выписались?

Сигай молчал. Старший помолчал тоже, а затем скучливым голосом сказал:
- Мы тут позволили себе проверить кое-что и выяснили, что прописаны вы по фальшивому адресу, на территории автобазы номер три. Как вы этот факт объясните?
Сигай молчал.
- Сколько вы за прописку заплатили и кому дали взятку? Молчите. Ну, что ж, подпишите протокол и одевайтесь.
- Зачем?

Старший не успел ответить: в дверь позвонили, и участковый пошел открывать. На площадке стояли вернувшиеся бригадмильцы. Они помогли вывести Сигая из дома и усадили в машину, ждавшую у подъезда.
А еще через полчаса Винер появился в доме у Курниковых. Он вызвал Курникова в прихожую и что-то ему сказал.

Курников немедленно оделся, сказал Фане, что уходит по делам, и мужчины ушли.
Через час вещи Сигая были собраны, и чемоданы выставлены в прихожую. Сначала Курников и Винер не знали, что делать с дорогими закусками: рука не поднималась выбросить сырокопченую колбасу, ветчину, балык и прочие деликатесы, - но потом сообразили. Остатки алкоголя они вылили в раковину, а еду завернули в бумагу и, уходя, занесли пакеты дворнику. Трое его детей всегда выглядели голодными, так что подношение было принято ими на ура, и дарители еле отговорились от требования разделить трапезу с одуревшей от счастья семьей.

- Ну, что ж, Мила, - сказал Курников еще через час, входя в комнату, где сестра сидя в постели, читала книгу, - квартира твоя свободна. Окрепнешь — можешь спокойно в нее перебираться.

Женщины заахали, заохали и потребовали объяснений.
- Стоп, стоп, - остановил их Курников, - я не один, а с приятелем. Мы два часа глазели на полный стол всевозможных яств, не имея возможности к ним прикоснуться, так что пока нас не накормят, ничего не расскажем. Фаня, ты посуетись там, придумай чего-нибудь съедобного, хорошо?
- А чего придумывать! - проворчала бабушка, , - Обед есть, да и ужин тоже приготовлен — вот и совместите.

С Винером Курников учился в школе, и уже тогда тот увлекался криминалистикой, чуть не наизусть знал все дела Шерлока Холмса и очень прилежно учил английский — для того, чтобы читать рассказы о великом сыщике на языке оригинала.

С ним всегда было интересно: вечно он придумывал шифры, выслеживал кого-то, строил цепочки умозаключений, пытаясь освоить дедуктивный метод ( частенько эти цепочки наводили его на такие абсурдные выводы, что все вокруг него валялись от хохота, который усугублялся недоумением Винера, искренне не понимавшего причин веселья), но всерьез решил идти работать в угрозыск только после того, как его отца нашли убитым и ограбленным, а милиция не сумела убийц найти.

После возвращения с войны он был с распростертыми объятьями принят в на работу в милицию и поступил на заочное отделение юридического института.

К нему Курников и обратился за помощью.
- Понимаешь, сестрица моя с типом этим уже почти три года живет, а так о нем и не знает ничего. Не знает, есть ли у него родные, какая специальность, откуда деньги — он только злится на вопросы и начинает орать, что ему дома следователи не нужны. Да еще и побои эти — кто его бьет, за что бьет? Он ей сказал, что был начальником лагпункта и что освобожденные «враги народа» ему мстят. Но штука в том, что появился он в городе много раньше, чем там все кончилось! С чего бы это начальник лагеря стал бы увольняться до пенсии, деньги терять? Интуиция подсказала? За полгода до? Никому не подсказала — только ему? Не верю я в такую интуицию. Как бы его проверить, а?
- Как, говоришь, фамилия его?
- Сигай. Сигай Федор Трофимович. Из Магадана.
- Хорошо, я сделаю запрос. Жди. Это еще на материке спрятаться можно, а в Магадане все и обо всех известно. Узнаем, что он за Сигай и откуда куда сиганул.

Результат проверки ошеломил их обоих: из Магадана ответили, что Сигай Федор Трофимович спокойно проживает в Магадане по адресу..., работает старшим бухгалтером строительного треста, в последние два года на материк не выезжал.
Винер послал еще один запрос, в котором интересовался, не терял ли гражданин Сигай паспорт в последние три-четыре года.
Ответ на этот вопрос был еще ошеломительнее: да, в конце пятьдесят второго года гражданин Сигай потерял паспорт, по каковой причине даже не смог выехать на материк за семьей, которую он вознамерился тогда перевезти в Магадан.

- И что же это означает? - недоуменно спросила мужа Фаня. Ответил ей Винер:
- А означает это следующее: Сигай Федор Трофимович праздновал отбытие на материк со своими друзьями почти всю ночь перед отъездом, и на аэродром явился в очень разобранном виде. Настолько разобранном, что даже не сразу понял весь трагизм ситуации, когда обнаружилось, что, во-первых, самолет улетел, а во-вторых, что он улетел в этом самолете.
- Как это?
- Да просто! Пока он пил у друзей, в его жилище наведались заинтересованные лица и увели и паспорт, и билет, и даже аккредитивы на крупную сумму: все же человек ехал в отпуск с Севера, снял со счета не одну тысячу рублей.
- И вы хотите сказать...
- Я? Это факты хотят сказать! И не только хотят, но и говорят. Пока Сигай протрезвел настолько, чтобы понять произошедшее, пока сообщил в милицию, самолет уже достиг своего конечного пункта — и ищи ветра в поле! В общем, выправил он себе новый паспорт, а в отпуск так и не поехал: послал жене денег, и она приехала с детьми сама.
- Но как же одного человека приняли за другого?! Фотокарточка в паспорте...
- И этому есть объяснение. Там с нашим героем сидел некто Харитон Рудниченко, известнейший фальшивомонетчик. На паспорте заменили фотографию, а он подделал печать на ней — только и дел.
- Хорошо, а кто же этот, который здесь себя за Сигая выдавал?
- О, это примечательная личность! Вор в законе, медвежатник-виртуоз. Квартирные кражи не его жанр, но он пошел на квартирную кражу ради поддержания своего инкогнито в этом деле. И провел дело так четко, что соседи настоящего Сигая по бараку ничего не видели и не слыхали. Концы в воду, свидетелей нет, кого искать, не знали.
- Ничего не понимаю. А что он там делал?!
- Сидел, разумеется. Но освободился и задумал сначала чистый паспорт добыть, чтобы на материке со справкой об освобождении не светиться.
- И как же его зовут по-настоящему?
- Пока не знаем. Вернее, знаем сорок его имен, но какое из них настоящее, он, думаю, и сам уже не помнит.
- Почему вы решили, что «наш» Сигай — это именно тамошний освободившийся медвежатник?
- Из логики событий можно сделать лишь этот вывод. Медвежатник тот опоздал к концу навигации и болтался в городе, где виден каждый. И вдруг он исчез — именно в тот день, когда Сигай должен был лететь в отпуск! Все на месте — одного только нет. И нет паспорта, билета и денег. Ну, как? Убеждает?
- Пожалуй, да.
- Но ведь я слыхала, - голос Фани звучал нерешительно, - что вору в законе нельзя жить хорошо, вроде бы. Жена, квартира, вещи - это ведь все запрещено, разве нет?
- Совершенно верно. Но мы думаем, что «Сигай» хотя бы внешне решил выглядеть честным гражданином: так легче было бы ему обделывать свои дела. Хотя черт его знает! Может быть, и правда, устал.
- Угу. Мила, а где он работал?

Людмила, сидевшая до сих пор, как в трансе, не сразу очнулась, пришлось брату повторить вопрос.
- Где работал? На базе какой-то работал...шофером-экспедитором...вроде...или кладовщиком...Что машина в его распоряжении была — это точно. Он мне сколько раз из деревни картошку привозил на ней!
- Но кладовщик — это же крошечная зарплата. А что за склад?
- Да не знаю я ничего! - выкрикнула надрывно Людмила, - Не говорил он мне ничего! Деньги у него были, это да, а где он их брал, не знаю.
- Кажется, я догадываюсь, где он их брал, - заметил Винер после небольшой паузы, последовавшей за вспышкой Людмилы, - в области за последние три года были вскрыты несколько сейфов. Что-то мне подсказывает, что без нашего персонажа не обошлось. Ничего, вот сравним его пальчики с пальчиками на этих сейфах...
- А что, - живо перебил друга Курников, - неужели такой ас и отпечатки оставил?!
- Пока неясно, нужно экспертизу проводить. Пошлем его пальчики в Магадан — вот тогда и выяснится, как его мамаша окрестила.

Все старались не смотреть на Людмилу, которая, казалось, целиком ушла в себя. Они понимали, что должна чувствовать женщина, которая три года считала своим мужем уголовника, пользовалась его деньгами и даже не попыталась выяснить, как и где они заработаны.

- Но что означают эти побои? Кто и за что ему мстит? - спросил Курников.
- Не спеши, все узнаем. Не исключено, что мстят реабилитированные. Знаешь, что рассказывают? Что органы науськивали уголовников на пятьдесят восьмую, а те и рады были. Они же все нелюди, хуже диких зверей. Откуда мы знаем, над кем и как в лагере этот ...издевался?
- Но если кто-то его узнал, почему в милицию не заявил?!
- Павел, дорогой, да очнись же ты! После всего, что было, люди не доверяют нам, предпочитают сами разрешить свои затруднения. Мы еще не знаем всего, что на Колыме и в других местах творилось, но даже по тому, что уже стало известно, дела там были страшные. И ты хочешь, чтобы человек, которого посадили на пятнадцать лет ни за что ни про что, морили голодом, избивали, издевались, заставляли работать, как скотину какую-нибудь, - и все это проделывали с ним люди в форме, похожей на мою, - явился к нам и стал стучать?! Неееет, нам теперь не скоро удастся доверие народа восстановить. А может быть, никогда не удастся...- заключил с горечью Винер, и все замолчали.

Продолжение следует.

Ссылки на все части романа.