leon_orr

- Давайте, я вам помогу, тяжело ведь!
- Да мне неловко как-то, вы не обязаны...
- Обязан, обязан. Что, опять к мужу едете?
- А что ж делать? Так проще.

Таня ехала к мужу. В их маленьком городке работы не было совсем никакой, пособия мужу не платили, потому что она работала — была секретарем в конторе архитектора, — вот муж и уехал в большой город, работал там.

Приезжать к Тане он не мог: у него был всего один выходной день, который весь пришлось бы потратить на дорогу, а потом целую неделю впахивать, не отдохнув как следует. Ему, если честно, и этого одного выходного было маловато: годы брали свое. Вот Таня и ездила — раз в две-три недели, у нее было два выходных дня, да и хозяин всегда соглашался пойти навстречу, в последний рабочий день недели отпускал пораньше, чтобы она могла успеть на поезд.

Туда было выгоднее ехать на поезде, да только он ходил два раза в день всего — утром и вечером. На вечерний поезд Таня и норовила успеть, чаще всего успевала.
Возвращалась она на автобусе. Ехать приходилось дольше, чем на поезде, три часа, иногда с лишком, зато этот последний автобус развозил всех по домам, можно было не брести одной по пустым ночным улицам.

Таня считала, что большой нужды уезжать у мужа не было, но он страшно хотел купить машину, вот и поехал копить на нее деньги. Без машины, правда, было нелегко, но ведь и содержать ее тоже нужны деньги. Бензин дорожал все время, да и других расходов она требовала. Но Таня понимала, что иначе мужу не утвердиться в этой жизни, поэтому она его отпустила почти без возражений и теперь безропотно ездила к нему, возила домашнюю еду, чистое белье и саму себя, правда, не исключала, что ее ценность имела уже сомнительный характер. Хотя как знать, как знать...

Этот человек, Алекс, часто ездил в том же поезде и всегда норовил сесть рядом с ней. На взгляд, был он немного старше, но выглядел прекрасно: высокий, подтянутый, всегда в хорошем костюме, при галстуке и в отлично вычищенной обуви. Багажа у него никогда не было — разве что дипломат и небольшая сумка натуральной кожи, висевшая на плече. От него всегда слегка пахло дорогим парфюмом, и Таня стеснялась своих сумок, джинсов, кроссовок — всего своего дорожного дешевого вида.

А что было делать? Муж жил в общежитии, далеко от вокзала. Если добираться на автобусах, нужно было бы делать несколько пересадок, это было дорого, столько же стоило такси, но Таня и помыслить о такси не могла: она экономила каждый грош, чтобы оставить мужу денег, если вдруг у него оказывался пустой кошелек. Так что от вокзала она тащилась пешком, даже в дождь, поэтому и экипировка у нее была соответствующая.

В этот раз, мало, она везла свою здоровенную сумку, так еще мать Сони упросила отвезти дочери кое-какие продукты и вещи.
Соня с мужем Арнольдом тоже уехали в город, жили в том же общежитии, что и муж Тани. Сейчас они сидели без работы, но возвращаться пока не хотели: за комнату было уплачено на месяц вперед, и они надеялись за этот месяц найти заработок. Мать Сони из своей пенсии поддерживала, сколько могла, дочь и зятя, но ездить к ним, конечно, не могла, вот и упрашивала то одного, то другого соседа, едущего в город, отвезти дочери передачу.

Таня сначала отказала старухе. Вот ведь, действительно, она свои сумки еле доволакивает, а тут еще Соньке что-то тащить, она что, лошадь тягловая, что ли!
Но старая сонина мать так просила, плакала даже, что сердце у Тани дрогнуло, и она согласилась.

- Вот спасибо, спасибо, - бормотала старуха, хлюпая носом. - а я все в тележку упакую, тебе и не будет тяжело, тележка ж, она сама катится, колеса у нее, и подставка есть, устанешь — можно ее поставить и облокотиться даже. Я всегда так отдыхаю, когда с рынка иду.
- Облокотиться! - Таня была зла сама на себя, на свою жалость к этой бабке, которой не тележки с базара таскать и не дочь с зятем содержать, а провести бы спокойно и беззаботно хотя бы то последний отрезок жизни, что ей еще остался.

В дороге Таня успокоилась. Больше двух часов от нее ничего не зависело, можно было смотреть в окно, пока не стемнело, можно было разговаривать с симпатичным спутником, смеяться его шуткам, шутить самой и с удовольствием чувствовать, что нравишься мужчине, а значит, не все еще потеряно, живем пока.

В городе Алекс вдруг взял из рук Тани ее тяжеленную, словно камнями набитую сумку, и сказал:
- Я вас провожу, пожалуй.
- Что вы, зачем! - переполошилась Таня. - Вы не обязаны, у вас свои дела есть!
- Обязан, обязан. Вы ведь не позволите, чтобы я вас на такси отвез? - Таня только мотнула головой — то ли соглашалась, то ли отрицала его слова, не понять, но он понял правильно. - Вот видите. А как же я могу позволить вам таскаться со всеми этими тяжестями? Почему муж вас никогда не встречает?
- Не успевает он. Его с работы раньше не отпускают, я, бывает, добираюсь до общежития раньше него.
- Понятно. - Алекс удобнее перехватил ручки сумки, и пошел к выходу из вокзала, Таня с тележкой бросилась за ним.

Они являли собой странную пару — она видела это по глазам прохожих и страшно стеснялась идти рядом с импозантным Алексом, все норовила отстать, но он останавливался и поджидал ее. В конце концов, она плюнула и пошла рядом с ним.

Идти нужно было очень далеко, обычно, Таня часа полтора-два тащилась по оживленным улицам, но сегодня ей казалось, что время летит быстрее, тем более, что Алекс ни на минуту не прерывал разговора с ней. Таня благодарно поддерживала беседу, пока вдруг не поняла, что он ее «клеит» - так в дни ее далекой юности называли начало флирта.
Да, сомнений не оставалось: Алекс с ней флиртовал и ждал, что она ответит ему тем же.

Но, к его удивлению, спутница его вдруг скукожилась, умолкла, как бы, ушла в некий невидимый панцирь, неуловимая связь, которая, ему казалось, уже давно протянулась между ними, исчезла. Рядом шла незнакомая и недовольная его обществом женщина средних лет.

Алекс остановился, поставил сумку Тани на тротуар, протянул руку, погладил ее по голове и спросил:
- Таня, в чем дело? Я вам не нравлюсь?
- Нравитесь, - сдавленным голосом ответила Таня.
- Тогда что?
- Как — что? Замужем я, вот что!
- Но ведь вы, по сути дела, живете одна. Мужу до вас и дела нет.
- Это не вам судить, есть ему до меня дело или нет. Вы не знаете о нас ничего.
- Я знаю только, что он вас оставил, а вы его содержите.
- Вы не можете так говорить, это неправда. У нас сложный момент, но мы его переживем. Я ему, когда женились, обещала верность, и я слово свое сдержу. Мы уже почти тридцать лет вместе, как по-вашему, могу я себе позволить бросить его вот так, когда трудно стало?!

Алекс с минуту смотрел на Таню, потом молча поклонился и повернулся, чтобы уйти, но вдруг замешкался и сказал:
- В ста метрах впереди остановка автобуса, который вас прямо до общежития довезет, хоть это себе позвольте, - и ушел, высокий, красивый, в свою непонятную жизнь, а Таня осталась.

Она последовала его совету и дождалась автобуса, так что приехала в общежитие гораздо раньше, чем думала, и, конечно же, мужа еще не было.
Таня заглянула сначала не в его комнату, а в соседскую: он в прошлый раз говорил, что хочет перебраться туда, она была меньше и дешевле, люди, муж и жена, жившие в ней, решили вернуться домой, и муж Тани не видел резона переплачивать для себя одного за большую комнату.

Но в соседской комнате было пусто. Стояла мебель — и все. Значит, муж не перебрался, это было странно, но мало ли что! Может быть, на нее уже кто-нибудь претендует и уже дал на лапу смотрителю дома.

Таня стала отпирать дверь комнаты мужа, но та оказалась незапертой, распахнулась, и не ожидавшая этого Таня, просто ввалилась в комнату.
Ввалилась и остолбенела.

Кровати мужа, которая раньше стояла прямо против двери, не было. Вместо нее был диван, на котором в груде разного тряпья, полулежала женщина в цветастом халате и смотрела телевизор.

В комнате царил невероятный хаос: стол заставлен грязной посудой и завален какими-то пакетами, стулья не видны за грудами одежды, на полу — корзина с огромными грушами, такими, как любила Таня — зелеными с красными боками.

- Для меня купил! - радостно подумала Таня. Она уже увидела, что аккуратно застланная койка мужа стоит в другом углу, а на столике напротив — его телевизор, привезенный им из дома.

- Здравствуйте, - приветливо сказала Таня. Она решила, что муж находится в стадии переезда в меньшую комнату, а эта женщина будет вместо него жить в этой, большей, вот уже и перетащила вещи, потому и беспорядок. - Влад еще не приходил?
- Нет, - лениво ответила женщина. Она, казалось, нисколько не удивилась появлению Тани, словно бы знала, что та должна приехать.
- Ну, я подожду, отдохну пока, - и Таня села в кресло рядом с кроватью мужа.
- Отдыхайте, - так же лениво отозвалась женщина. Она была поглощена тем, что происходило в телевизоре и ела апельсин, бросая корки прямо на пол.

Таня блаженно откинулась на спинку кресла. Кроссовки и носки она сняла и положила ноги на спинку заваленного тряпьем стула. Женщина не обращала на нее никакого внимания.

Тут раскрылась дверь, и в комнату вошел Влад. Он, казалось, слегка оторопел, увидев Таню, хотя она ему позвонила, что приедет. Потом он справился с собой и сказал:
- А, приехала! Ну, привет.
- Привет! - Таня спустила ноги со стула, встала и поцеловала мужа в щеку. Он почему-то смутился и зыркнул в сторону женщины на диване. Та не обращала на них внимания.
- Я в душ схожу, - сказал муж. Сказал он это куда-то в воздух, не понятно к кому адресуясь.
- Конечно, сходи,- отреагировала Таня, - я тебе чистое белье привезла.
И она полезла в сумку за чистыми полотенцами и прочим.
- Да не нужно, - сказал муж, - все есть.

И правда, на спинке кровати висело чистое полотенце, а в комодике, откуда раньше Таня выгребала его грязное белье и рубашки, стопками лежали чистые трусы, майки и носки. Таня удивилась, но не слишком, все же она очень устала от дороги, была уже сонной, думать ни о чем не хотелось.

Женщина на диване смотрела телевизор.

Муж вернулся быстро, разложил по местам все, что брал с собой в душ и сказал женщине на диване:
- Приготовила бы что-нибудь.
Та, ни слова не возразив, тут же выключила телевизор и полезла в холодильник, стоявший справа от двери, стала доставать из него продукты: курицу, овощи, масло...
- Я тебе помогу, - сказал муж Тани женщине, - ты пока отдыхай тут, - это он уже к Тане обратился, - мы быстро.

Это «мы» как-то странно зацепило Таню, и она, онемев, стояла и смотрела, как ее муж выходит из комнаты, неся в руках миску с овощами и еще что-то в бумажных свертках.

Таня не успела сказать мужу, что готовить ничего не нужно, что она привезла полный обед на два дня, причем, борщ даже греть не придется: она купила большой трехлитровый термос специально для таких случаев.
Котлеты, конечно, остыли, да и гречневая каша с грибами, но их разогреть — несколько минут всего, зачем же курицу жарить?!

Но муж вышел из комнаты, она осталась и пару минут еще смотрела на дверь.
Потом она раскрыла свою сумку, вынула и положила на кровать мужа пакеты с чистой одеждой и бельем. Борщ из термоса она вылила в кастрюлю, найденную ею на полке позади холодильника. Пакет с котлетами сунула в холодильник, туда же отправила коробки с салатом и винегретом, а пирожки оставила на столе, только себе взяла парочку, чтобы съесть в автобусе — она могла успеть на последний, а не ела она ничего с самого утра. Она еще написала записку, чтобы муж передал тележку Соне.

Потом она обулась, взяла свою необъятную сумку и вышла, стараясь не хлопнуть дверью. Таня знала, что кухня в противоположном конце коридора, так что увидеть, как она уходит, они не могли.
Да, она запросто успеет на последний автобус: деньги-то остались, можно будет взять такси.

Так и получилось. На автобус она успела, народу в нем было мало — и то подумать, кто это на последнем автобусе накануне выходных в их захолустье поедет?!

Таня прошла в хвост автобуса и села на последнее длинное сидение. Сначала она съела пирожки, запила их колой, купленной в автомате, затем положила сумку на сидение, легла на нее головой, а курткой прикрыла плечи и спину.

Мыслей не было, автобус мчался в непроглядной темноте ночи, Таня даже задремала.

Автобус остановился возле калитки ее дома, Таня вышла, автобус уехал.
Она вошла в дом, поставила сумку на стул, прошла в спальню.
Уже светало, Таня лежала на спине в своей постели и думала.

Дочери жили далеко — одна в Америке, другая в Англии. Судя по всему, возвращаться они не собирались, да и нечего им было тут делать, Таня не хотела, чтобы они вернулись.
Женатый сын жил в другом городе, родителей почти не вспоминал, делами их нисколько не интересовался.
Матери не стало несколько лет назад, а отца у Тани сроду не было. Был еще брат, тоже далеко, но он даже с днем рождения поздравлял Таню, только если она сама ему звонила — такой был экономный человек. Всякие двоюродные и троюродные, и вовсе, никогда о себе знать не давали и Таней не интересовались.

Таня лежала и думала, что как же это так получается: если сама о себе не напомнишь, никто и не вспомнит о твоем существовании. Она как-то подустала махать руками, прыгать и стоять на голове, дрыгая в воздухе ногами, чтобы на нее обратили внимание. Как-то надоело ей это.

Она лежала одна в постели, смотрела на потолок, видела пятно на побелке: это два года назад в сильный дождь натекло — веткой разбило черепицу, а она прозевала.
Теперь можно будет не откладывать деньги на поездки к мужу, теперь она побелит спальню, и потолок опять станет чистым.

30.11.09
Израиль.

ОГЛАВЛЕНИЕ. МОЯ ПРОЗА. РАССКАЗЫ.