(no subject)
Saturday, 18 December 2004 04:00![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
leon_orrМАТЕМАТИЧЕСКИЕ ДОСУГИ. Эпизод 3.
Город был приграничным. От того места, где жили мы, до границы было всего пятнадцать километров. У многих наших соседей была родня в Турции, а потому в дождливые ночи то один сосед, то другой ходили навещать родственников, пробираясь виртуозно под самым носом у пограничников и наших, и турецких. Судя по тому, что я это знаю, большой тайны из этих походов никто не делал.
Но иногда случалось что-то очень важное и страшное, среди ночи в дом громко стучали, все просыпались, взрослые шли открывать двери, и в освещенном прямоугольнике дверного проема появлялась фигура рослого пограничника в плащ-палатке – это всегда бывало в дождь – и с автоматом на груди, а позади маячили еще несколько таких же силуэтов. Они проверял паспорта у всех живущих в доме, иногда проходили в комнату и заглядывали под кровати. Я в такие минуты закрывала глаза, но подсматривала за ними в щелочки век.
Извинившись, пограничники уходили. все вместе это означало, что засекли нарушение границы и искали нарушителя.
Та ночь тоже была дождливой. Мы уже спали, когда кто-то забарабанил в стекла веранды и закричал: “ Валя, батоно Валя! “
Бабушка, чертыхаясь пошла к окну, и я босиком побежала за ней. Во дворе лил дождь, было темно. Бабушка вглядывалась в черноту двора, силясь понять, кто это ее позвал.
Вдруг человек, стоявший под нашими окнами закричал опять: “ Батоно Валя! Вай ме, вай ме! Что делать будем, как жить будем?! “
Бабушка, поняв наконец, кто стоит во дворе, приоткрыла окно и спросила испуганно: “ Что такое, Шалико, что случилось? “ - “ Вай ме, вай ме, Сталин умер! “
Прокричав все это, человек, громко причитая, пошел со двора. Это был дядя Шалико, живший напротив нас. Я играла с его рыжим сынишкой Сосо - тезкой Сталина, а в доме рядом жил еще один его тезка, которого все называли Йоськой. С рыжим Сосо и с хозяйкиным сыном Генкой мы ходили воровать мандарины, но это будет позже описываемых событий.
Имя Иосиф было популярно в Грузии, уж и не знаю, почему, из-за религии или в честь вождя.
Бабушка закрыла окно, обнаружила меня – босую – на холодном полу и погнала спать. Лицо у нее было встревоженное.
Они стали шептаться о чем-то с мамой, и под их шепот я уснула.
Тут наблюдается некоторый провал в моих воспоминаниях, потому что я не помню ни траура, ни атмосферы тех дней, а первое воспоминание, связанное со Сталиным, относится к более позднему периоду, когда я уже умела читать, а значит, было мне пять лет.
В детском саду мне задали выучить для утренника стихотворение,из которого я помню только одну строчку: “ Мы родились в той стране, где родился Ленин “. Но я знала, что поначалу эти стихи звучали иначе.
В те годы Детгиз выпускал для детей большие толстые книги под названием “ Круглый год “. Это был такой календарь, в котором были табель-календари на каждый месяц, а между ними – листы с рассказами и сказками, стихами и картинками, листами для вырезания деталей, из которых можно было склеить крейсер “ Варяг “, Дюймовочку, летящую на ласточке, дом семьи Ульяновых в Симбирске- и многое другое. Чего только в этих книгах не было! Сведения по разным наукам, игры и головоломки, раскраски и выкройки костюмов для карнавала и самодеятельного театра.
У меня была целая пачка этих фолиантов, доставшаяся мне в наследство от выросшей из них младшей московской тетушки. Кое-что она повырезала сама, но была она, видно, ленивой девочкой, и на мою долю много осталось всякой интересной всячины.
Я обожала эти книги и, то и дело, перечитывала их. В одной из них, кажется, за пятьдесят первый год, было напечатано заданное мне стихотворение, где о Ленине даже не вспоминали, а было написано вовсе: “ Мы родились в той стране, где родился Сталин “. Я запомнила этот шедевр поэтического творчества, потому что, читая в первый раз, спросила бабушку, почему так написано, ведь я родилась в Киеве, а Сталин в Гори – разве это одна страна? Бабушка объяснила мне, что имеется в виду СССР. Я объяснением удовлетворилась, убожество это почему-то застряло у меня в голове, и я решила, что воспитательницы ошиблись, когда переписывали стихи на бумажку, чтобы дать ее мне, а потому на прослушивании прочла " правильный " вариант.
Имя Сталина уже не было священным. Уже что-то было сказано вслух, но съезд еще не прошел. Тем не менее, я знала, что устраиваю провокацию, и с интересом ждала реакции воспитателей. Громко и с выражением прочла я крамольные строчки и умолкла в наступившей тишине. Воспитательницы беспомощно смотрели на меня – я и сейчас вижу, как они переглянулись, после чего одна из них сказала мне, чтобы я читала тот вариант, который дали мне они.
Как мне все это было понятно! Я всю свою жизнь удивляюсь, почему принято считать, что дети не понимают жизни взрослых? Я понимала очень много – поняла и в тот раз, что дело вовсе не в праздновании дня рождения Ленина,к которому мы готовили утренник, а потому нужно было в стихах произнести его имя. Дело в том, что о Сталине стали говорить плохо или не говорили вообще, что еще совсем недавно было бы невозможно.
Масла в огонь подлил старый номер газеты “ Пионерская правда “, найденный мною в стопке журналов “ Крокодил “, в котором любила рассматривать, как я говорила, “ смешные картинки “.
В этой пожелтевшей газете на первой полосе была фотография какого-то заседания, а подпись гласила, что это – суд над английским шпионом предателем Лаврентием Берией.
Я так заорала: “ Ба! “- что перепуганная бабушка примчалась на рысях, думая что со мной что-то случилось. Увидев в моих руках газету, она чертыхнулась и сказала в сердцах: “ Просил кто-то учить ребенка читать! Жизни не стало! “
Это она имела в виду свою младшую сестру – тетю Нату, которая научила меня читать в прошлом году, когда мы с бабушкой гостили у нее в Москве. Научила она меня быстро – за неделю, и вся семья вздохнула с облегчением, потому что я перестала ходить и приставать ко всем, чтобы мне почитали. Тогда же и перешла в мое распоряжение библиотека моей четырнадцатилетней тетушки – младшей дочери тети Наты.
Бабушка отняла у меня газету и сказала, чтобы я не забивала себе голову всякой ерундой. Но как я могла не забивать себе голову?! В кино шли фильмы про шпионов, выходила серия книг – шпионских романов. Я помню названия – “ Над Тиссой “, “ Кукла госпожи Барк “, фильмы “ Джульбарс “ и “ Застава в горах “ были хитами, а тут пишут, что главный человек в стране – шпион.
“ Ба, - сказала я, - а это он нарочно людей убивал, раз шпион? Это диверсия такая? “ Бабушка ничего мне не ответила, странно посмотрела и ушла, махнув рукой – рассказывать мне о своей жизни она начнет немного погодя, когда я уже буду в школе, а пока я числюсь в младенцах, и со мной не очень-то разговаривают на взрослые темы.
Через какое-то время после этого инцидента мы опять поехали в Москву, где болела и умирала моя прабабушка – мама моей “ Ба “ и тети Наты. Бабушка поехала помогать тете Нате, которой было очень тяжело справляться с огромной квартирой в сталинском доме возле Бородинского моста, с домашним хозяйством и лежачей больной. Меня бабушка всюду таскала за собой – я была ее бесплатным приложением.
В тот раз мы прожили в Москве почти год. Бабуля, как я называла прабабушку,
умерла в апреле. Весна была прохладная, а на Первое мая было просто холодно, и гулять меня не пустили, но разрешили спуститься и подышать немного на ступенях подъезда.
Я стояла и ежилась в своем пальтишке, потому что выцыганила разрешение надеть носки вместо чулок, чтобы казаться себе более нарядной, а оказалось, что в носках еще рано было выходить на улицу. Но я знала бабушкину любимую поговорку: “ Дрожи, но фасон держи “ - и держала.
Посмотрев влево, в сторону гостиницы “ Украина “, я увидела идущую по набережной толпу людей. Шли они абсолютно молча и довольно быстро. Когда толпа приблизилась ко мне, я поняла, что эти люди идут с демонстрации, потому что впереди ехала тележка со щитом, на котором было написано “ Мосфильм “.
Люди шли молча, лица были хмурые, даже мрачные. Это было так не похоже на обычные компании демонстрантов, которые обычно шли с шариками или цветами в руках, смеялись, болтали, кто-нибудь обязательно играл на гармошке, кто-то на ходу танцевал, помахивая платочком...
А тут – тишина, только звук шагов, темная одежда, мрачные лица...
Мне стало страшно, и я, посмотрев вслед мосфильмовцам, убежала домой, где и попыталась рассказать взрослым об увиденном, но меня никто не понял,
а я и сама до сих пор не понимаю, что такое зловещее почудилось мне в этих людях, почему я так испугалась и запомнила это шествие на всю свою жизнь?
В конце концов, разве много было у этих людей поводов для радости? Съезд уже прошел, страшная правда, которую в глубине души каждый знал, была произнесена вслух и приобрела статус непреложной истины, и от нее уже нельзя было отмахнуться, как от чьей-то навязчивой идеи или выдумки, а значит, нужно было как-то жить с этой жуткой правдой, но жить с нею должны были вот эти самые люди, от правды отвыкшие и, может быть, даже не желающие никакой правды, а только – покоя и тишины, только этого.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: Saturday, 18 December 2004 09:21 (UTC)no subject
Date: Saturday, 18 December 2004 18:29 (UTC)no subject
Date: Saturday, 18 December 2004 19:03 (UTC)no subject
Date: Saturday, 18 December 2004 20:02 (UTC)no subject
Date: Thursday, 31 March 2005 08:28 (UTC)no subject
Date: Thursday, 31 March 2005 11:16 (UTC)