(no subject)

[leon_orr]

МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ДОСУГИ.Эпизод 6.

С утра я гуляла с дочкой в парке. Такой чудный стоял день, такое тихое тепло стояло в воздухе, что жаль было держать ее во дворе – и мы отправились в путь, запасясь черствым хлебом для уток. За каждой уточкой плыл тоненько гомонящий выводок еще пушистых, неоперившихся утят, что вызывало восторг у моего птенца, и прогулка получилась очень веселой и насыщенной.
Девочка так уморилась, что уснула прямо за столом, уронив голову рядом с тарелкой недоеденного супа.
Спала она долго, я успела переделать все, что запланировала на этот день,
а вечером мы вышли во двор. В песочнице играли две девочки постарше моей, которые всегда ее опекали во время прогулок, и я отошла к окну моей подруги.
У нее было странное лицо – просветленное и почти счастливое. На мой вопрос о ее самочувствии она не ответила, но, помолчав немного, начала рассказывать.

“ Мне сегодня такой странный сон приснился. Весь день его вспоминаю и думаю, что бы это значило. Мальчик мне приснился, с которым у меня был роман в десятом классе. Я давно с этим мальчиком не виделась и не вспоминала о нем, и вдруг – сон!
Он был необыкновенным мальчиком. Я обо всех своих возлюбленных так говорю? Что ж, значит, мне везло на необыкновенных возлюбленных. И то сказать: на что мне обыкновенные сдались? Что за интерес с ними быть?
Мальчик этот был математическим гением. Ничуть не преувеличиваю. Его никто целенаправленно математике не учил – школьная программа для середнячков – и все. Как он заинтересовался математикой, почему – я не помню уже, но дело было не в семье и не в школе. Сам начал добывать книги и учебники, решать задачи зубодробительные...
Впервые я его увидела на математической олимпиаде. Я была в восьмом классе, он пришел с опозданием, причем, оказалось, что он – семиклассник. Он, видите ли с седьмым классом уже все решил, можно он попробует решить задание для восьмого класса вне зачета. Учиха, сидевшая с нами, офигела от таких речей четырнадцатилетнего мальчишки и разрешила.
Он мне тогда очень понравился – высокий красивый мальчик в очках. Да-да, опять очки, никуда не денешься.
В следующий раз я его увидела ровно через год, когда он попросился решать задачи с девятым классом. И еще на год отсрочилось наше знакомство.
В десятом классе я прошла на республиканский тур, но встретились мы с вундеркиндом еще на городском.
В одной из задач что-то не так было с условием – не хватало каких-то данных.
Учителя тоже не могли ее решить и, ощущая неловкость перед нами, разрешили нам совещаться. Но тут пришел наш гений, уже, конечно, расправившийся с заданием для девятых, и заявил, что эта задача есть у него в одном из сборников задач, где предлагается ее решать, сделав некоторые допущения, которые потом... не важно.
Мы сделали допущения, но безрезультатно, и тогда его погнали домой за книгой.
Когда он вернулся, я отдыхала, сидая на подоконнике лестничной площадки.
Мы с ним стали смотреть решение, причем как-то получилось, что он держал книгу поверх моих рук, а я не знала, как бы это прекратить, потому что не хотела выглядеть идиоткой, увидевшей криминал там, где его не было.
Но тут он увидел мою тетрадь, лежавшую на подоконнике, и прочел мое имя. “ Ты – такая-то? “ - удивленно спросил он меня. “ Да, а что – нельзя? “ - “ Нет, пожалуйста, просто я много о тебе слышал.”
Ну, это меня не удивило – я была известным человеком, меня в городе многие знали – все-таки член бюро горкома комсомола, внештатный сотрудник городской газеты...
Потом он сел рядом со мной... Потом хотел проводить домой, но из этой затеи ничего не вышло: мой дом был соседним со школой.
Выйдя однажды из школы после уроков, я обнаружила его стоящим за углом школьного здания. Был он абсолютно замерзшим, потому что дул сильнейший северный ветер, и непонятно было, сколько он здесь простоял.
На мой вопрос, что он здесь делает, он прямо ответил, что ждет меня. Я испытала смешанные чувства. Мне было и лестно, и досадно – все-таки, был он младше меня, а это было непрестижно. Малолеток, вот еще!
Я уже целовалась со взрослым парнем, у меня уже был опыт несчастливой любви, я себе казалась такой умудренной дамой, с разбитым сердцем и даже слегка развратной... а тут какой-то ребенок, пусть даже и гений, но ребенок – что мне с ним делать? Мужчина должен быть старше, опытнее...
Когда у меня через много лет появился любовник-ровесник моего сына, я часто вспоминала себя тогдашнюю и было мне грустно, что девочка та канула в Лету и никогда больше я не буду ею.
В общем, начался странный роман. С моей стороны – никакого интереса, с его стороны – я так понимаю, что от мною заболел. Он прямо мне сказал, что хочет одного: видеться со мной, он знает, что я его не люблю он готов ждать хоть всю жизнь и никогда не сделает ничего против моего желания.
Я была удивлена – так необычно было его поведение. Неприятен он мне не был, и мы стали видеться, причем с друзьями своими я его не знакомила, и на всякие вечеринки ходила без него. Народ, правда, уже засек его возле меня и проходу не давал, выпытывая, что и как, но мне и рассказать было нечего: встречал после школы – провожал домой – встречал после работы – провожал домой – иногда ходили гулять – пару раз был у меня ( пришел без спроса и предупреждения) – пару раз я была у него ( вызвала переполох: сын вырос, а мы и не заметили) – все.
Потом незаметно я привыкла к его присутствию. Потом он стал мне необходим, а потом мы поехали в Москву: я – поступать в институт, он – в интернат при МГУ.
Еще пару месяцев мы общались в Москве, а потом я ему сказала, что все кончилось и ушла.
Я не знаю, что мною двигало. Я тогда, вообще, мало что знала и понимала. Но, и прожив жизнь, я мало что понимаю, хотя знаю о ней гораздо больше, чем тогда.

Начиналась какая-то новая полоса, все было другое, другие люди, другие связи. А он был мальчиком, еще не окончившим школу... Мне казалось, что я такая рядом с ним старуха – и все это видят и смеются надо мной.
Через несколько месяцев я его позвала. Но это был уже другой человек, другой взгляд на меня, другое ко мне отношение. Я потеряла его безоглядное чувство ко мне, его восторг передо мной, его преданность. За эти несколько месяцев меня уже побило достаточно, чтобы я сумела это увидеть, понять и опечалиться.
Так у нас и пошло. Мы и не разошлись, и не были вместе. Не виделись не переписывались месяцами, а потом могли провести вместе все каникулы... Жили мы в разных городах, встречались только когда одновременно приезжали к родителям, и тянулось это несколько лет.
У меня были другие в это же время, не знаю, что было у него – он не рассказывал, да и я тоже не ставила его в известность.
Все закончилось, когда он был на третьем курсе. Как всегда, на зимних каникулах мы с ним оказались в родном городе и проводили все время вместе. Однажды он мне сказал, что жизнь диктует свои законы, и он женится только на столичной жительнице, потому что ему нужна прописка.
Я уже говорила, что не стремилась замуж? Тем не менее, это циничное замечание повергло меня в шок.
Он не мог простить мне моих бескорыстных метаний, моего полудетского поиска себя, моего непонимания себя самой, а сам готов был сделать нечто худшее – отказаться от меня ради меркантильной идеи.
И потом, что значит - “ жениться ради прописки “? А девушка, на которой он собирался жениться, как же ее чувства и честь?
“ Ты ее любишь? “ - спросила я.
“ Мне прописка нужна, понимаешь? Ну, и потом, еще никого нет, так что успокойся.”
Ну, да, еще рано было беспокоиться – всего третий курс... Время есть.
Я была раздавлена, размазана и растерта. Месть была изощренной и жестокой. А главное, я не понимала, зачем. Ну, отказался бы видеться со мной, когда я позвала его назад – и все, я была бы и тогда наказана, но сделать то, что сделал он... Это не укладывалось в моем сознании.
Сообщение его я поняла так: “ Я буду пользоваться тобой, пока мне это удобно, но жениться на тебе мне невыгодно, а потому и не мечтай. После женитьбы все может остаться на своих местах – прогонять я тебя не собираюсь”.
Назло ему я вышла замуж за одного из его друзей и раньше, чем он женился на дочери своего начальника.
Даже и в этом он последовательно проводил свою меркантильную политику: выбрал ту, от которой был бы максимальный толк.
Так случилось, что мы оказались в одном городе, но много лет он не общался с нами, пока не случился его развод с женой. Мы встретились случайно на улице, я пригласила его к себе, и он стал частым гостем в моем доме. С тем, первым мужем – его другом – я уже развелась, жила с другим человеком, так что было понятно: приходит он ко мне и сидит часами у меня. Муж не возражал: он знал эту историю и знал, что я оскорблена до глубины души, и возврата к прежнему не будет.
Потом математик исчез на несколько недель, вернулся тощим и бледным, потому что его очередная подруга изменила ему с его сослуживцем прямо в их постели, и он долго и трудно переживал эту измену.
Я жалела его и считала себя виновницей всего произошедшего с ним: не прогони я его тогда, не озлобился бы он, остался бы чистой душой, да и я не пережила бы некоторые лишние катаклизмы. А потому я прощала ему спонтанные исчезновения и появления, его баб, его слабость и невезение.
А потом он уехал, далеко, в другую страну и там женился. Ребенка родил. Хорошо жил, по миру ездил, работал интересно... Но жена не захотела жить в той стране и, забрав ребенка, вернулась назад. Опять его бросили, как будто рок какой-то тяготел над ним из-за меня... Я чувствовала себя очень неуютно: не люблю быть виноватой в чьей-то неудаче. А ведь фундамент его неудач с женщинами заложила я.
Недавно я узнала, что он опять женился... И тут – этот сон. Как будто он знакомит меня со своей новой женой, она совсем девочка, ребенок, лет девятнадцати. Они собираются куда-то идти, она одевается то в одно, то в другое платье, вертится перед зеркалом, а он вдруг говорит мне: “ Знаешь, как она на тебя похожа, когда ты в этом возрасте была?! Просто – твой двойник. Я так долго искал – и нашел, вторую тебя...Всю жизнь найти не мог, и вот – нашел.”
Я смотрю на девочку и не вижу сходства с собой. Но разве мы видим себя так же, как окружающие? Какие мы, на самом деле, мы не знаем: наш взгляд на себя ограничен нашим сознанием, со стороны не видна наша душа, не слышны мысли, а значит, впечатление от нас остается только впечатлением, более или менее приближенным к оригиналу.
Я смотрю на девочку – его жену и силюсь понять, что же было во мне такое, что потеряв меня, он потерялся сам и всю жизнь искал это и не мог простить мне этой потери.”