(no subject)
Wednesday, 12 January 2005 18:19![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
leon_orrМАТЕМАТИЧЕСКИЕ ДОСУГИ.Эпизод 9.
“ В этот период – между женитьбой моего студента и окончанием школы – я и познакомилась с математиком, не исключено, что его появление в моей жизни помогло мне справиться с собой, своими бедами и своим здоровьем.
Несмотря на то, что я проболела весь десятый класс, медаль я получила, и уехала в Москву, где вскоре стала студенткой одного из технических ВУЗов.
Но учеба не слишком меня занимала: институт был не тот, где мне хотелось бы учиться – я поступила в него от отчаяния, чтобы не возвращаться домой к вечным упрекам родителей по поводу моей никчемности и злорадству знавших меня посторонних людей. В “ мой “ институт я не поступила – не добрала баллов, и еле-еле успела перескочить в этот, второразрядный, который был менее категоричен в своем отборе.
Пережитая драма и целый год болезни тоже давали себя знать. Я была апатична, быстро уставала, непривычный холод удручал и делал меня малоподвижной, да и одета я была не по здешнему климату.
Воспоминания мучали меня, не давали покоя, и я, чтобы избавиться от них, затеяла и пережила несколько романов, ничего не давших мне – ни успокоения, ни радости, ни веселья.
Сначала был генеральский сын, москвич, дипломник. Он передал через моих соседок по комнате, его однокурсниц, что хотел бы встретиться со мной. Мы и встретились пару раз, ходили в кино, кафе. Но он так нервничал рядом со мной, так терялся и просительно заглядывал в глаза, что на третье свидание я просто не пошла, тем более, что появился новый воздыхатель – сын дипломата работавшего в Италии.
Я так и не поняла, что было нужно этому мальчику в нашем институте, из которого даже москвичей распределяли в очень далекие края, настолько он был зависим от отрасли и настолько в Москве не было работы по этому профилю. Видно, очень уж ничтожные способности к учебе проявил он, если более уютного места для него не нашлось.
С ним тоже ничего не получилось: двадцатилетний ребенок не мог помочь мне ни в чем.
Потом, один за другим, пронеслись сын какого-то киевского жучилы, готовый вести меня в ЗАГС, хоть завтра, и фарцовщик, специализировавшийся на электронике.
Киевлянин пытался соблазнить меня обещанием родителей купить ему квартиру на Крещатике в случае женитьбы. Он умудрился послать им мою фотографию, я заочно понравилась, но меня все эти манипуляции абсолютно не трогали, что бесило его несказанно и, я думаю, подогревало его желание заполучить меня.
Фарцовщика я просто боялась. Боялась его стремления уклониться от любых встреч с милицией – вплоть до того, что он мне однажды не позволил спросить дорогу у милиционера, когда мы ехали на какую-то вечеринку и заблудились. Боялась его денег, наших походов в ресторан. Выдержала я две недели, а потом просто исчезла, благо, мне хватило ума не говорить ему, где я учусь и живу. Из этого знакомства я вынесла слово “ Грюндиг “ и желание держаться в рамках закона при любых обстоятельствах.
Успокоение не приходило. Я продолжала метаться в абсолютном одиночестве. Старые друзья все жили в других городах, новые никак друзьями не становились, а может быть, это мое равнодушие, мое неумение отвернуться от прошлого и посмотреть в глаза окружающим меня людям отталкивали их от меня. Я жила в какой-то полупроницаемой оболочке, из которой я могла смотреть, но не видела, могла слушать, но не слышала.
Эта оболочка всегда окружала меня, сколько я себя помню. Я всегда была слегка отстранена от окружающего, слегка, как бы в трансе, как бы не от мира сего. Не исключено, что именно отсюда и проистекало мое непреходящее внутреннее одиночество, которое я ощущала даже в редкие минуты собственного веселья.
Однажды знакомые парни со старшего курса пригласили меня на вечеринку. Вот тоже показательный момент: через месяц учебы у меня была толпа знакомых ребят и всего две-три девочки, а приятельствовала я, и вовсе, с одной.
Придя в комнату, где намечалось веселье, я обнаружила там парня, которого раньше не видела ни в общежитии, ни в институте. Был он не очень высокого роста, но выглядел крепким и накачанным, лицо имел интеллигентное и был в очках, что, конечно же, в моих глазах было неоспоримым достоинством.
В какой-то момент мы оказались рядом, я спросила его, почему не видела его раньше, на что он ответил, что ездил на родину – хоронить маму.
Его слова потрясли меня и заставили по-новому заглянуть в свою душу. То, что я увидела там, мне не понравилось: такие переживания из-за ничтожного предателя были явным преувеличением его сути и значимости в моей жизни. Вот сидит человек с настоящим горем, но держит себя в руках, не пытается изничтожить себя и свою жизнь, не обижает доброжелательно настроенных к нему людей...
Я прониклась сочувствием к нему, даже жалостью, и это спасло меня – я начала выздоравливать.
Недели через две нашего романа девица с третьего курса, ждавшая в кухне, когда закипит ее чайник, сказала мне, стряхивая с сигареты пепел в специальную косервную банку и напустив на себя безразличие: “ У тебя серьезно с таким-то? Имей в виду, у него есть невеста, она сейчас на преддипломной практике, вернется до Нового года – держись тогда, там такая баба!”
Я продолжала молча чистить картошку, уверенная, что девица не выдержит и расскажет что-нибудь еще. Она, не дождавшись реакции, продолжила: “ У них, вроде бы, ВСЕ было, - она округлила глаза и выделила голосом слово “ все “, - во всяком случае, Зинка так говорила.”
Я продолжала молчать, девке стало скучно, она забрала чайник и ушла, пренебрежительно фыркнув.
О Зинке я знала. Он мне почти сразу о ней рассказал, но уверял, что написал ей письмо, в котором сообщил, что все кончено, он встретил другую и собирается жениться.Такая постановка вопроса меня не слишком устраивала – я не была готова к замужеству абсолютно и в ближайшее время не собиралась к нему готовиться. Мне никогда не было понятно, зачем жениться и выходить замуж. Казалось заманчивым жить свободно, без посторонних людей в доме, оборудованном и украшенном по собственному разумению для себя любимой; не зависеть от чужих капризов и желаний, иметь возможность молчать, когда хочется молчать, и сидеть в тишине, если не хочется ничего слышать. Интереса к детям я никогда не проявляла, чужие дети всегда были мне безразличны, а желания иметь своих я не испытывала. Нет, я не видела ничего интересного в замужестве. Возлюбленному своему я, до поры, ничего о своем отношении к семейной жизни не говорила: его намерения казались мне недостаточно твердыми, так, пожелание на будущее, а потому и спорить на тему о воздушных замках было ни к чему.
Я не рассказала ему об этом кухонном разговоре, чтобы опять не выслушивать его оправдания в том, в чем виновен он не был. Меня не интересовало его прошлое. Неужели человек в двадцать пять лет должен был сидеть паинькой и ждать, когда появлюсь я, несравненная?! Я, скорее, была бы разочарованна, если бы узнала, что он весь из себя такой чистый и непорочный, просто андел небесный. Важно было дождаться, как поведет он себя в настоящем, когда перед ним во весь рост встанет необходимость выбора. Что эта необходимость появится, я была уверена, а моя интуиция редко меня подводила.
Не подвела она меня и на этот раз. Однажды вечером в дверь кто-то постучал. Соседка по комнате открыла и сказала через плечо: “ Это тебя “.
Я вышла и увидела в коридоре какую-то квадртную девицу, такой комод на ножках. Выглядела она мощно, лицо у нее было грубо сработано, крупные черты выглядели топорными и неженственными. Видела я ее впервые, а потому вопросительно уставилась на нее и стала ждать, что последует дальше.
Она, явно нервничала, а я не могла понять причины. Наконец, она слегка вызывающе сказала: “ Ты – такая-то? Я Зина “. Удивлению моему не было предела. Эта простецкая баба так не шла моему другу, настолько дико они должны были выглядеть рядом друг с другом, что я сразу же поверила: любви не было, я ничего ни у кого не отнимаю. Внешне я оставалась бесстрастной – мне очень рано пришлось научиться искусству скрывать чувства: родители так часто обижали меня, вольно и невольно, требуя при этом демонстрации хорошего настроения, что я и сама не всегда понимала, показывает ли мое лицо истинные эмоции, или же маска холодного равнодушия и есть мое истинное лицо.
Зина, продолжая вибрировать, предложила отойти в спокойное место и поговорить. “ А нам есть, о чем говорить? “ - спросила я. Она заверила меня, что есть, иначе бы она не пришла ко мне ни за что.
Мы отошли к окну, я села на подоконник, она продолжала стоять. “ Я слушаю, “ - напомнила я ей. “ Ты встречаешься с моим парнем , “ - в голосе ее звучали обличающие нотки. Я поморщилась. “ Во-первых, договоримся сразу: брудершафта мы не пили, а потому на “ ты “ разговаривать не будем. А во-вторых, с кем я встречаюсь? “ - я вовсе не собиралась показывать ей, что знаю о ее существовании или даже думаю о ней. “ С таким-то. Он мой парень. Меня предупреждали, что ты непростая штучка... Но ты превзошла мои ожидания “
Я сделала вид, что слезаю с подоконника: “ В таком ключе я с вами разговаривать отказываюсь “. Моя собеседница сбавила тон: “ Хорошо-хорошо, вы. Дело в том, что мы с ним встречались полтора года, договорились, что поженимся после моей практики, я уехала, вернулась, а тут такой сюрприз.” - “ Да, сюрприз, я понимаю, не из приятных. Но почему Вы пришли ко мне? Идите к нему. Ко мне какие претензии? Я о вас ничего не знала, мне понравился человек – я должна была сначала о нем сплетни собрать? Это ваши с ним дела – разбирайтесь с ним.” - “ Да я уже ходила к нему, он разговаривать не хочет. Я ведь уже десять дней, как вернулась, уже раз пять с ним говорить пыталась: и в лабораторию к нему ходила, и домой к нему ездила – тетка только плачет, а он ушел и в ванной заперся. Отдайте мне его! У нас с ним все, все было, я ведь надеялась, что мы поженимся, поэтому на это пошла, а как же мне теперь? Вы молодая, красивая, у вас еще много будет парней и получше, а он – мой, оставьте его мне!”
Я была ошарашена. Все было мне странно и неприятно – и трусость моего героя, не желавшего честно поговорить с девушкой и объяснить, глядя в глаза, не прячась за письмо, за равнодушную бумагу, что все в жизни меняется и что придется смириться с этим; ее страстное желание заполучить любой ценой, ценой унижений, предавшего ее любовника, ее неумение вести себя с достоинством.
Ситуация, пережитая мною год назад повторялась с точностью наоборот – я была разлучницей, мой возлюбленный пытался втихаря сбежать от прежней подруги, я должна была стать причиной ее слез и переживаний и вызвать на себя ее проклятья.
“ Предствляете, он ведь мне до последнего дня писал письма, да такие, что я ничего и не заподозрила. Приезжаю, а мне девки и говорят... Отдайте его мне! “
Меня коробил ее пафосный тон, да и вся сцена была такой безвкусицей, такой пошлятиной, такой грязной показалась я себе самой, что захотелось убежать куда-нибудь, где не было бы этих мелких людишек с их постельными страстями.
“ Что значит - “ отдайте “ ? Игрушка он, что ли? Взрослый человек, сам думает, что ему делать. Как я его отдам? Я и не держу его. Сумеете забрать – забирайте. Кому он нужен, если его можно забрать, отдать. Вы его совсем не уважаете? Разве можно о человеке, как о вещи - “ отдайте “.
“Эх, девочка, зачем мне его уважать – я его люблю. А вот любите ли его вы, это вопрос.”
А я и сама уже не понимала, люблю ли я его. Это был первый раз, когда я поняла, что умею любить только лишь до возникновения первых заморозков. Сама я была человеком неконфликтным, если влюблялась, то объект любви становился в моих глазах самым красивым и умным, домашняя школа приучила меня не капризничать, а потому, рано или поздно, начинали капризничать мои избранники, и моя любовь тут же шла на убыль, в разных случаях с разной скоростью. А мне бы так хотелось всю жизнь провести с кем-нибудь в мире и согласии. Однажды, только однажды мне повезло... Нет, не сейчас, это было много позже... Может быть, расскажу, если успею.
Зинка ушла, а я стала обдумывать все, что произошло. И тут я поняла, что она уже десять дней в Москве, уже встречалась с ним, а я об этом ничего не знаю, он скрыл от меня эти встречи. Мне не понравилось это чрезвычайно, а потому на следующий день я не стала дожидаться обычного времени наших встреч, а пошла прямо к нему в лабораторию.
“ У меня вчера Зина была. Что же ты не сказал, что она вернулась? Я бы морально подготовилась, а так она меня врасплох застала – не люблю.” - “ Что она тебе говорила? “ - “ Говорила, что вы с нею пять раз встречались, что ты ей до конца практики писал, но обо мне не сообщил, что у вас все было, чтобы я тебя отдала ей.” - “ А ты что? “ - “ Слушай, я вообще, не должна была с ней разговаривать! Ты не понимаешь? Ты обязан был разобраться во всем сам, не впутывая меня. Просто душераздирающая картина! Индийское кино: обесчещенная невеста, торжествующая разлучница и бессердечный жених! Почему ты допустил, чтобы она ко мне явилась? Это твоя жизнь, твое прошлое, ты сам должен был в нем уборку сделать, не понимаешь, что ли? Ты прячешься, не хочешь ей в лицо сказать правду – теперь я уже сомневаюсь, правда ли то, что ты меня любишь – а она бегает по общежитию и рассказывает, какая я мерзавка – увела чужого мужика. Гадость какая! Грязь, и ты в этом виноват. Делай выводы. Если у тебя с нею все – объяснись, не прячься. Если нет – скажи мне, и я удалюсь. Но чтобы я ее больше не видела и не слышала!” - “ Что ты ей ответила на “ отдай мне его “? “ - “ Забирайте, если сумеете! Доволен? “- и я в бешенстве ушла на занятия.
Несколько дней он не появлялся, но однажды, выходя с лекции, я увидела его у дверей аудитории. Лекции закончились, а потому мы с ним вышли из здания института и пошли по бульвару, отделявшему тротуары от проезжей части. Я молчала, он тоже, но было холодно, и я сказала, что хочу домой – замерзла. Он перевел дух и сообщил мне, что все не так просто: Зинка беременна и даже справку от врача показала, а он теперь не знает, что делать – не может он подлецом оказаться и ребенка бросить. “ Не бросай, - ответила я, - брось меня и живи спокойно.” - “ Не хочу я с ней жить! Она мне противна, понимаешь! “
Я все понимала, и мне тоже было противно. А главное, что я поняла: все кончилось. Он стал безразличен мне, мне не было больно при мысли о расставании, мне не было интересно, как сложится его жизнь в дальнейшем. Даже самолюбие мое молчало, не было уязвлено победой соперницы.
Он был лекарством. Лекарство вылечило меня от прежней болезни любви и перестало быть нужным. Здоровая, чистая и свежая, я могла продолжать жить и радоваться жизни, но нужно было только отбросить подальше от себя грязные простыни жизни чужой , чтобы они не волочились за мной, не путались в ногах, не отравляли воздух своим несвежим запахом.
“ Значит, так, - сказала я железным голосом, - я больше с тобой быть не хочу, понятно? Я перестала тебе верить, мне не нравится, что из-за меня ребенок останется без отца, и вся эта грязь мне надоела. Иди к Зинке, к кому хочешь, а ко мне больше не подходи. Все “ - выпалив все это, я развернулась и ушла.
Девушки в общежитии сказали мне, что я поступила благородно, но я-то знала истинную цену своему поведению. Если бы я его любила, фиг бы, Зинка получила его обратно, ей повезло, что чувство прошло. С другой стороны, я поняла, что в моей жизни таких разборок больше не будет никогда – при одном намеке на что-либо подобное чувство будет проходить незамедлительно. Так оно потом всю жизнь и шло – я ни разу не перебежала дорогу ни одной женщине, бросая мужиков и считая, что они-то переживут.
Свадьба у моего целителя с Зинкой все-таки была. Они получили комнату в общежитии, и я их видела часто. У нее при виде меня в глазах появлялся алчный блеск, он бледнел, а я не чувствовала ничего.
Живот у новобрачной так и не вырос. Оказалось, что она пошла к врачу, рассказала, что вот, парень обещал жениться, она поддалась, а он теперь – в кусты. Поплакала там. Врачиха прониклась и дала ей фальшивую справку. Широкую гласность эта гнусность приобрела благодаря подружкам новобрачной, с которыми она необдуманно поделилась своей тайной.
Все жалели ее мужа, так глупо попавшегося, и даже начали говорить, что зря я его оставила. Но я вины за собой не чувствовала. Я навсегда разучилась жалеть мужчин и больше никогда в жизни ни один из них не высек из моего сердца ни одной искры сочувствия: я всегда была на стороне женщины.
Тем более, что много лет спустя я повела своего сына на концерт детского хора Центрального Телевидения, и там в одном из номеров объявили солистом мальчика с фамилией моего врачевателя. По возрасту этот мальчик вполне мог быть его сыном. Значит, ребенок все-таки появился, пусть с опозданием, ну и пусть. И значит, я была права, что ушла, ведь самое главное – это то, что человек родился, он родился, несмотря ни на что.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: Wednesday, 12 January 2005 16:39 (UTC)Ну хотя бы как-то выразить полное понимание ситуации с браком... мне тоже всегда было непонятно, зачем. Потом пришлось-таки: прописка, сами понимаете. Ну, а любоффф - отдельно, хотя и с тем же субъектом.
Брак оказался долговечнее, а толку-то что?
А в общем спасибо.
no subject
Date: Wednesday, 12 January 2005 21:30 (UTC)no subject
Date: Thursday, 13 January 2005 05:55 (UTC)Мне кажется, это зависит от возможности появления отношений товарищества, ну и любофф там где-то рядом.
no subject
Date: Thursday, 13 January 2005 13:23 (UTC)no subject
Date: Friday, 14 January 2005 04:06 (UTC)no subject
Date: Monday, 14 February 2005 16:31 (UTC)я понимаю, что самое интересное для вас - это разумная и доброжелательная рецензия на повесть. Но я не критик и даже не писатель. Мне трудно отделить личность автора от рассказчицы и ее героини :) Я воспринимаю этот труд очень простодушно и доверчиво. Очень многое мне кажется родным , близким и пережитым. Подкупает искренность и открытость в повествовании. Ничего надуманного и фальшивого. Пошла читать дальше, уже осталось совсем немного, жаль. Я начала читать "задом на перед", поэтому остался один эпиход, эх...
no subject
Date: Monday, 14 February 2005 21:17 (UTC)no subject
Date: Friday, 15 April 2005 14:22 (UTC)no subject
Date: Friday, 15 April 2005 16:18 (UTC)no subject
Date: Friday, 15 April 2005 16:22 (UTC)no subject
Date: Friday, 15 April 2005 16:24 (UTC)no subject
Date: Friday, 15 April 2005 16:38 (UTC)no subject
Date: Friday, 15 April 2005 16:46 (UTC)no subject
Date: Friday, 15 April 2005 16:48 (UTC)no subject
Date: Friday, 15 April 2005 16:49 (UTC)no subject
Date: Wednesday, 30 March 2005 16:48 (UTC)> Еще я считаю, что человек полигамное животное - и мужчины, и женщины.
> Это такая тема... Хочу написать на эту тему, все время у меня в голове она крутится.
А напиши же! :)
Интересно!
no subject
Date: Wednesday, 30 March 2005 18:57 (UTC)