МОЯ ПРОЗА. ОХОТА НА ЛОВЦА. Маленькая повесть.

[leon_orr]

Я разослала автобиографию в дизайнерские и рекламные бюро и агентства по трудоустройству, зарегистрировалась на бирже труда и стала ждать результата.
В том, что результат не замедлит себя ждать, я была уверена: дизайнер я очень неплохой — два диплома первой степени на международных конкурсах тому порукой, да и школу дизайна я окончила с отличием, а это что-нибудь, да значит.
Правда, пока очереди заказчиков ко мне не наблюдалось, но это только пока, потому что я очень молода, всего лишь весной закончила учебу и только-только подошла к тропинке, которая должна была привести меня к славе и деньгам.

Ну, а пока настоящих денег у меня не было, и работодатели еще не поняли, какое счастье в виде меня им привалило, нужно было как-то снискать себе хлеб насущный, потому что нормальный человек не может существовать на пособие по безработице, а я очень нормальный человеком, когда дело доходит до траты денег, то есть, трачу много и люблю тратить, поскольку, прежде всего, я люблю себя и люблю себя баловать.

В наши дни заработать деньги на жизнь — плевое дело. Только дураки считают каждый грош, а я далеко не дура, так что мой кошелек пустым не бывает.
Может показаться, что я, прежде всего, хвастунья, но это не так.
Просто я считаю, что каждый человек обязан знать себе цену и стесняться ее лишь в том случае, если она недостаточно высока.
Кому обязан — спросите вы? Себе, себе обязан, потому что, не зная себе цену, человек не в состоянии оценить и уровень жизни, которого он заслуживает, а значит, не может его себе обеспечить.
Да и окружающим полезно быть в курсе, с кем именно они имеют дело, чтобы не попасть впросак и не получить в награду за незнание непредвиденные сложности и неприятности.

Потому-то я и говорю без стеснения: я очень хороший дизайнер и не дура, не люблю сидеть без денег, деньги люблю ( правда, без фанатизма, бриллианты мне не нужны), люблю высокий уровень жизни, который означает для меня здоровую еду, удобные одежду и обувь, интересный досуг и возможность следить за своим здоровьем.
Вам кажется, что этого мало, что высокий уровень жизни — это крутая тачка и посещение великосветских тусовок? Так вы ошибаетесь, в этих тусовках нет ничего интересного и веселого, а крутая тачка у меня есть.

Правда, это мотоцикл, но мотоцикл не простой, а великий Харлей, и стоит он не меньше, чем хороший автомобиль, так что, в этом плане я вписываюсь в обывательское понимание высокого уровня жизни, если, конечно, принять допущение, что обыватель способен посчитать мотоцикл, пусть и Харлей, крутой тачкой, а уровень жизни девицы на таком мотоцикле — высоким.

Но я считаю себя в полном порядке: ведь я купила Харлей на свои деньги ( вы можете в Википедии узнать, во что он мне обошелся) - причем ради его покупки не отказалась ни от одной своей привычки, да еще и за учебу платила сама. У меня нет никакой родни, приходится обо всем заботиться самой.

Решив подработать, я не стала читать объявления о найме на работу, а сама дала объявление в Интернете, и уже на следующий день, ровно в девять часов утра получила письмо от первого клиента.
Дело в том, что я решила заняться частным сыском, о чем оповестила мировую сеть, а она не замедлила поймать для меня рыбешку.

Я страшно люблю сыск! Я виртуоз поиска, гений поиска, ловец, от которого добыча не уходит никогда.

Еще в детстве, когда были живы все мои родственники, я всегда находила для них потерявшиеся книги, иголки, очки и прочие предметы, имеющие обыкновение прятаться от своих владельцев.
Семья прочила мне карьеру в полиции, но меня она совсем не прельщала: я очень ленива, и связанные с профессией полицейского сыщика беготня по чердакам и подвалам, опросы свидетелей, сидение в засадах казались мне избыточными.
Появление Интернета позволило мне удовлетворять свою страсть без всех этих хлопот и в обстановке максимального комфорта.

Я нахожу все. Я нашла своего бывшего любовника, с которым мы давно расстались, но меня забавляла возможность следить за извивами его жизни: за сменой адресов, мест работы и женщин в то время, когда он считал свою жизнь приватной и недоступной для чужого глаза.
Он был для меня, как электрон в пузырьковой камере: я не видела его самого, но пышный след, который он оставлял, двигаясь по жизни, был передо мной как на ладони. Хотя и его я однажды увидела: контора, где он в то время работал, зря платила деньги человеку, следившему за ее компьютерами, защита была ни к черту, и я спокойно заглянула в личное дело своего бывшего. Даже удивительно, неужели это лицо когда-то казалось мне приятным, и я смотрела на него с искренней приязнью?!

Я нахожу любые документы, книги, адреса учреждений и людей — список практически бесконечен.
Любой человек, организация, вещь или явление оставляют свой след в Интернете, и, если я что-нибудь найти не могу, это означает, что его просто не существует.

По сути дела, мы все — электроны в пузырьковых камерах. Появление Интернета, напрочь уничтожило саму идею закрытости и неприкосновенности личной жизни. И, даже если сам человек не имеет компьютер и не пользуется им, это не имеет значения: он и его близкие, его жизнь и действия зафиксированы в таком количестве компьютеров различных контор и служб, что их можно рассматривать, как устройство человеческого организма в анатомическом атласе — до мельчайших подробностей.
Особенно легко это сделать, если человек не задумывается о своей защите от любопытных глаз ( вроде моих) и не предпринимает никаких специальных мер, чтобы хоть как-то укрыть свою жизнь.
А таких — большинство.

Поиск дарит мне необыкновенные впечатления. Стоит в поисковой строке Гугла забить название того, что я ищу, и я сама себе начинаю казаться орлом ( вернее, орлицей, учитывая мой пол), парящим над миром и видящим все его мельчайшие детали.

Глупо не воспользоваться такими способностями и не заработать с их помощью на жизнь — я и пользуюсь.
Сбежавшие мужья и жены, не вернувшиеся с прогулки собаки и кошки, загулявшие детки, исчезнувшие должники и не откликающиеся на призывы адвокатов наследники могли теперь не тратить силы на конспирацию: от меня не спрячешься.

Зато сама я умею прятаться очень хорошо. Дела сыскной конторы я веду только в Интернете, ни один мой клиент меня ни разу не видел и мой компьютер найти тоже не может: я работаю или на ноут-буке где-нибудь в общественном месте, или из интернет-кафе, причем, каждый раз — из другого.
Выйдя в Интернет и получив нужную мне информацию, я скачиваю ее на флешку и ухожу, чтобы проанализировать сведения дома в спокойной обстановке.

Получить плату анонимно тоже нетрудно: пластиковая карта, посланная на адрес абонентского ящика решает проблему. Кстати, моих клиентов такой безличный контакт очень устраивает, так что мы расстаемся вполне довольными друг другом, а они еще и рекламируют меня своим знакомым.

Благодаря тому, что я не ношу одежду от-кутюр, не покупаю драгоценности и не хожу в дорогие рестораны ( собственно, я ни в какие не хожу, не доверяю я чужим кухням), мои доходы глаза никому не мозолят, подозрения не вызывают, и я могу жить и спокойно дожидаться шанса, который, я верю, выпадет мне однажды.

Саму меня найти очень сложно, если не невозможно! У меня нет счета в банке, я не веду частную переписку: во-первых, не с кем, а во-вторых, считаю, что нет ничего такого, чего нельзя было бы сообщить человеку по телефону, тем более, что я пользуюсь только городскими телефонами-автоматами. Сотового телефона нет: я как-то не испытываю в нем нужды.
Что еще? У меня нет блога, нет фотоальбома в Сети, я не делаю покупок в Интернете, не болтаю по скайпу и аське, не скачиваю ни софт, ни музыку, ни фильмы, не посещаю форумы, даже в лайвджорнал у меня нет аккаунта — ну, как меня поймаешь?!

Конечно, у меня есть медицинская страховка и личное удостоверение, но имя, записанное в них никак нельзя соотнести с названием некой сыскной конторы, тем более, что вряд ли кто-нибудь в состоянии поверить, что вот этот худосочный подросток ( а я именно так и выгляжу) — зубр сыска. Все читают книги и смотрят кино, а потому знают, что сыщик — это здоровенный парень в костюме и с кобурой, оттопыривающей пиджак под мышкой.
Ну, или, в крайнем случае, это милая старая дама, хотя теперь таких не бывает, а потому парень с кобурой рулит.

Свой домашний компьютер я использую с одной целью: брожу в инете по сайтам дизайнеров, художников и фотографов, да и то, нигде не регистрируюсь и в полемики не вступаю — просто нужно быть в курсе мейнстрима, чтобы не изобретать велосипед и не отставать от жизни.

Собственно, я уже четыре месяца работаю в одном рекламном бюро, довольно солидном, но сыскное дело не бросаю и живу в полное свое удовольствие.
Конечно, в бюро я не езжу на мотоцикле, чтобы не шокировать работодателей, да и нужды такой нет: оно очень удачно расположено. Полчаса на электричке ( я живу в пригороде) — и я на месте. Удобно, просто и надежно.

Мои идеи нравятся начальству, веду я себя спокойно и вежливо, так что репутацию себе я уже сделала неплохую, что, видимо, и стало поводом для подключения меня к работе над новым заказом.

Заказ этот хозяин бюро получил, выиграв тендер, и страшно трясся над ним и над конфиденциальностью: конкуренты норовили этот заказ перехватить, выведать главную идею разрабатываемой рекламы, даже пытались подкупить главного дизайнера, но тот сразу стал звонить в полицию, и они отступились.

Тем не менее, с нас всех взяли подписку о неразглашении и запретили приносить в здание фирмы собственные флешки и выносить из конторы флешки, принадлежащие ей. В конце рабочего дня мы должны были все сделанное скачать на флешку, стереть файлы с жестких дисков и сдать флешки на хранение в сейф. Принимал их у нас лично начальник охраны, после чего он закрывал сейф и включал сигнализацию.

Правда, любой хакер смог бы выбить информацию из винчестеров, но хакеру вряд ли удалось бы попасть в нашу контору, так что, может быть, в сумасшествии администрации была своя логика.

Работа мне нравилась, идеи рождались одна за другой, в общем, жизнь, явно, удалась.

Однажды после работы на перроне вокзала ко мне подошел какой-то парень и запросто поздоровался.
Парень выглядел вполне обычно: джинсы, футболка, кроссовки, спортивная сумка на плече. Лицо довольно приятное, хоть и заурядное. Накачан, но не чрезмерно, горой мышц не выглядел. В общем, нечто среднестатистическое, в толпе не отличишь от других.

Незаурядным в нем было то, что я его совершенно не знала, видела впервые.
С моей памятью на лица, я бы обязательно вспомнила его, если бы мой взгляд хоть когда-нибудь останавливался на нем, пусть даже и мимолетно. Но память мне ничего не подсказала, и я стала ждать объяснений его непринужденного поведения.
Он не заставил меня ждать долго и заговорил спокойно и дружелюбно:

- У меня тут несколько ваших фотографий, - сказал он, - не хотите посмотреть?

С этим словами он достал из сумки пакет, показал, что в нем, действительно, лежат фотографии, и дал мне увидеть верхнюю. На ней была сфотографирована я — сидящая на унитазе с журналом в руках.
Меня внутренне передернуло, но внешне я сохранила полную невозмутимость, что, явно, его обескуражило, но он очень постарался не показать свое разочарование. Он сунул пакет в карман моего жакета и сказал:
- Впереди два выходных дня, рассмотрите снимки получше, а потом я вам скажу, зачем они были сделаны.

Тут подошел поезд, вокруг нас все пришло в движение, и парень растворился в толпе выходящей и входящей в вагоны.

В поезде я привычно надела наушники и включила свою эмпитришку: в поездках я учу языки. За четыре года учебы в колледже я выучила французский и итальянский, а теперь решила приступить к шведскому. Меня давно привлекает шведский подход к дизайну, и я собираюсь первый же свой отпуск провести в Скандинавии. Да и журналы их по дизайну жилых помещений неплохо было бы читать, а не только рассматривать картинки.

Но сегодня урок сорвался. Я была не в состоянии сосредоточиться над тем, что звучало в наушниках, мысленно все время возвращалась к странному незнакомцу, а пакет, лежавший в моем кармане, казалось, жег мне бедро, что не слишком способствовало усвоению диалога на тему заказа номера в гостинице.

Я сняла наушники и стала думать об этих фотографиях и тех гипотетических людях, которые их сделали и которым, видимо, я была зачем-то нужна.
Кто были они, я догадывалась: кто-нибудь из тех, кого я нашла, поймала, разоблачила инкогнито и убежище и кто остался недоволен моей деятельностью.

Теперь они решили мне отомстить. Но как? Не думаю я, что они настолько наивны, чтобы надеяться на мое самоубийство после того, как самое интимное стало достоянием чужих глаз. Фотографии всего лишь первый шаг, проба пера. Моя реакция на них должна подсказать противнику следующий ход, и мне необходимо придумать нечто такое, что помешало бы ему этот ход не только сделать, но и придумать.

С такими мыслями я вернулась домой.

Живу я с подругой в вилле ее родителей, которых вечно нет дома.
Когда-то они были лучшими друзьями моих мамы и папы, с колледжа еще, даже поженились в один день, устроили общую свадьбу.
После окончания учебы все они стали работать в «National Geographic». У друзей мамы были живы родители, поэтому их дочь оставалась с бабушками и дедушками, ну, а моим приходилось таскать меня за собой, так что я за первые девять лет своей жизни объездила пол-мира, даже в Антарктиде была, но потом это кончилось, потому что мои мама и папа попали под лавину в швейцарских Альпах в то время как я под руководством инструктора осваивала поворот при спуске с горы на лыжах.

У родителей был отпуск, они решили показать мне Альпы, Швейцарию, «белое Рождество» ( как-то до этого раза получалось, что именно на Рождество мы оказывались или на островах Океании, или в Африке). Под лавину они попали, когда ехали в своем «Саабе» за рождественскими подарками для меня.
Но «подарок», которого я никак не ожидала, решила сделать мне судьба, и я с того дня предпринимаю все, чтобы отомстить этой суке.

Друзья родителей хотели удочерить меня, но им не позволили, потому что они и сами были в вечных разъездах, даже их собственный ребенок жил не с ними.
Поэтому, когда я вышла из больницы, в которой провела почти год, отказываясь жить, меня отдали в приемную семью, где мне было совсем неплохо, я даже пошла на поправку.

Приемные родители были чуткими людьми, как-то поняли, что глупо набиваться в настоящие родители уже большой девочке — мне было тогда почти десять, — и мы просто стали жить рядом, но не вместе.
Они не лезли мне в душу, заботились обо мне, а я старалась не хулиганить чрезмерно и не грубить им.
Иногда я навещаю их, они стали уже совсем старыми, но улыбаются мне приветливо, хотя и не слишком понимают, чему я училась и чем зарабатываю на жизнь.

Когда я поступила в колледж, друзья моих родителей попытались убедить меня жить с ними. Я была уже совершеннолетняя, могла сама выбирать место жительства, никто не мог помешать мне жить с ними, но я решила, что поселюсь в кампусе.
Я им откровенно сказала, что хочу жить сама по себе, быть себе хозяйкой и что жизнь в кампусе именно такую возможность мне предоставит, а уж я ее не упущу.

Не имела я права жить с ощущением защитной стены и опоры. Родителей не стало, а посторонние люди не способны всю жизнь думать о других посторонних людях, поэтому я была обязана научиться жить, полагаясь лишь на себя.
Тогда они вырвали у меня обещание переселяться к ним во время их командировок, чтобы их дочери не было страшно одной в большом доме.

Этот вариант мне подошел. Эва, их дочь, была хорошей девочкой, мы с нею еще в детстве вполне ладили, а теперь и вовсе все было отлично, потому что уж слишком разный образ жизни вели мы с ней, чтобы мешать друг другу.

Она была красоткой с кучей хахалей, в которых еще нужно было уметь не запутаться, но она путалась, приходилось вмешиваться, иначе она могла в один прекрасный день проснуться женой десятка разнообразных красавчиков, чего, конечно, я допустить не могла, хотя бы из уважения к ее родителям.
Одевалась она всегда крайне женственно, на боевой раскрас лица тратила, самое малое, сорок минут, обожала вечеринки и танцульки — нет, мы друг другу никак не могли помешать.

Питались мы тоже различно, каждая покупала себе еду отдельно, а порядок в доме поддерживала Конча, мексиканка, помешанная на чистоте. Эве она еще и стирала и гладила, но я решительно отказалась от такого вмешательства в мою интимную жизнь, чем обидела служанку.
Пришлось, в качестве компенсации, написать ее портрет, изрядно приукрасив и ее внешность, и наряд: я изобразила ее в образе махи Гойи, постаравшись, чтобы кружева мантильи выглядели роскошными, а гребни в прическе — высокими.
Конча была очарована своей неземной красотой и простила меня.

В этом доме меня и сфотографировали неведомые поклонники, в него я сейчас и направлялась.

Я понимаю, что, может быть, выгляжу параноиком, но тут уж ничего не поделаешь: привычка — вторая натура, а может быть, это моя натура породила привычку проникать в любое свое жилище как можно незаметнее.
Я и в кампусе всегда умудрялась оказаться в своей комнате или классе так, что ни одна живая душа не замечала момента, когда я входила или выходила из корпуса общежития и учебных корпусов. Просто я вдруг оказывалась в помещении, а каким образом это произошло, никто сказать не мог.

Думаю, эта привычка образовалась у меня во время поездок с родителями.
Они часто фотографировали животных — хищников в том числе — и птиц, что требует особой осторожности и терпения.
Им то и дело приходилось подкрадываться к объекту съемок или, наоборот, незаметно исчезать из поля его зрения, а я же почти всегда бывала с ними и перенимала их повадки и уловки.

Если родителям нужно было провести фотосессию в каком-нибудь племени, они поселялись рядом с ним. Пару дней все дичились нас, потом привыкали, и дети принимали меня в свою компанию.
Как и все дети, они много играли, но и дел у них тоже бывало немало, я старалась участвовать в их жизни, вот и научилась у них бесшумной походке, умению пройти по лесу, не задев ни ветки, ни листочка, умению распластаться, слиться с фоном.

Смешно, но то, что было необходимо в джунглях оказалось полезным в современном крупном и очень цивилизованном городе!

Район вилл, где я сейчас жила, был спроектирован таким образом, что участки не имели общих заборов.
Он был разрезан на аккуратные квадраты проезжими улицами, обсаженными по краям кустами — чубушником, рододендронами, калиной и другими, подобранными так, чтобы цветение продолжалось с весны до осени.
И только жители района знали, что за этой зеленой, пестрой от цветов и благоухающей стеной скрываются жерла узеньких — не шире полутора метров — переулочков, отделяющих участки друг от друга.
Кусты разрослись, слились, создали довольно плотную стену, пробраться сквозь которую нелегко, только не мне.

Поэтому я никогда не захожу в дом с парадного входа, только из переулка, причем, не через калитку, которая всегда заперта ( я слежу за этим), а через заднюю стену сарая, где хранится садовый инвентарь и где я держу своего Харлея.

Об его пребывании в этом сарае не знает никто в доме. Садовника родители Эвы не держат, занимаются садом сами, утверждая, что это они так релаксируют после своих охренительных поездок. Конче делать в этом сарае нечего, ну, а Эва слишком занята собой и своими красавчиками, поэтому даже не подозревает, что у меня есть мотоцикл. Она, увидев меня пару раз в байкерском прикиде, спросила, нельзя ли и ей пойти на этот маскарад.

Я потратила субботу и воскресенье на установку прекрасной потайной двери в задней стене сарая, и теперь могу выезжать и въезжать через нее совершенно незаметно для всего окружающего мира в любой удобный для меня момент.
Через эту дверь я ухожу из дома, через нее и возвращаюсь, всегда доводя до ступора Кончу, которая, поняв, что я дома, не в силах вспомнить, когда же это она открывала мне дверь.

Повторю: можно считать, что это паранойя, однако все мои предосторожности и конспирация предпринимались мною не только ради собственной безопасности, но и для того, чтобы не накликать неприятности на семью Эвы — ее родители были дороги мне как напоминание о моих маме и папе, они были моим талисманом, если хотите.
Вот я и старалась, как могла, сохранить этот талисман в целости и сохранности, придумала целую систему безопасности, которая должна была работать безупречно.
Но не сработала.
Почему?

Продолжение следует

ОГЛАВЛЕНИЕ. РОМАНЫ И ПОВЕСТИ. ОХОТА НА ЛОВЦА (ссылки на все части)

Comments

[alice-lisina.livejournal.com]

Очень интересно, жду продолжения...
Если у нее не было счета в банке, где же она держала деньги?

[leon-orr.livejournal.com]

Так я же написала: пластиковые карты на предъявителя!

[alice-lisina.livejournal.com]

Я понимаю, но все равно здесь какая-то неувязка. Ведь куда-то должна приходить ее зарплата... Не на эти же карточки... ;)

[leon-orr.livejournal.com]

Я консультировалась с людьми из Америки, и они сказали, что можно получать зарплату чеком.

[alice-lisina.livejournal.com]

То есть она чеки переводит в карточки? ;)

[snake-elena.livejournal.com]

Неожиданно. Давай-ка дальше, интригует.

[leon-orr.livejournal.com]

Ну, паузу сделаю небольшую, а потом дам.

Для самой неожиданно.
Потом люди скептически смотрят, если я говорю, что мне диктуют.
Я это во сне увидела! Конечно, кто-то надиктовал!

[wazlowna.livejournal.com]

На самом интересном месте! Еще!!! :-)

[leon-orr.livejournal.com]

Хе-хе!
"Терпение, главное - терпение!"

[nata-pik.livejournal.com]

очень интересно!
а дальше?

[leon-orr.livejournal.com]

Во благовременье будет и дальше.

[irina5960.livejournal.com]

Заинтересовалась! Что или кто ждет нашу молодую девушку? Надеюсь, ожидание будет не долгим.:)

[leon-orr.livejournal.com]

На три раза у меня текст есть, остальное допишу в процессе.

[irina5960.livejournal.com]

Жду!:)

[leon-orr.livejournal.com]

Терпение ваше будет вознаграждено.
Я надеюсь не разочаровать.

[gentelev.livejournal.com]

Отлично!

[leon-orr.livejournal.com]

Спасибо.
Ваш отзыв дорогого стоит.