leon_orr

Я поняла, почему нам запрещено приносить в офис собственные флешки, почему Смайлз сам закрывает сейф с материалами и почему они решили шантажировать меня: они хотели украсть идею, а я была лучшей кандидатурой для воплощения их намерений.

Разумеется! Серая напуганная жизнью мышка, имеет доступ к самым секретным материалам, при этом сама себе не верит, что удалось попасть на работу в одно из знаменитейших бюро, боится потерять место, боится оказаться на улице без куска хлеба … Припугнуть ее — сделает , что нужно, а потом можно будет держать ее на крючке, и она, боясь разоблачения, будет молчать всю свою жизнь.
А еще лучше — сдать ее начальству. Уволят, могуть и дело возбудить. Даже если она откроет рот, кто ей поверит, что начальник службы безопасности спровоцировал ее на промышленный шпионаж?! Да никто!
Верное дело.

Ну, мальчики, как же вам не повезло! Вы жутко просчитались и будете наказаны за свою напыщенную мужскую глупость и нежелание сделать малейший допуск, что и у женщины могут быть мозги.
Но эта женщина вам мозги вправит, если, конечно, в ваших дубовых головах есть хотя бы малейшие их остатки.

Только вот странно, зачем им понадобилось красть идею?
Это тендер. Его смогут отнять у хозяина бюро лишь в одном случае: если заказчика не устроит результат. Но саму идею заказчик одобрил, договор подписан, значит, продать ему проект во второй раз не удастся.
И нашим конкурентам он теперь тоже не нужен. Вот если бы заказчику не понравилась готовая реклама, и он бы отказался от нее, можно было бы подсуетиться и взять проект на исправление, однако до этого еще далеко, мы еще можем внести коррективы в детали да и в саму конецепцию ( по согласованию с заказчиком, разумеется).
Странно, очень странно. Что же задумали братья Смайлз со товарищи?

По какому-то наитию, я стала искать фирмы, производящие рекламируемые нами товары.
Все же наши заказчики не были монополистами, наверняка кто-то еще работал в этой же области и мог бы воспользоваться разработанной нами рекламой.
Неожиданно оказалось, что подобных фирм немало, но у каждой был свой бренд и свои нюансы в производимых товарах, так что не всем наша реклама подошла бы.
Кроме одной.

Это была довольно молодая компания с еще не сложившейся политикой, о чем свидетельствовали ее бухгалтерские и всякие другие документы.
Она, правда, работала вполне эффективно, но ее не особенно принимали всерьез, на всемирный рынок она еще не вышла, хотя и рвалась туда изо всех сил.
Реклама ее продукции носила очень эклектичный характер, причем создавали ее какие-то доморощенные несерьезные дизайнеры без имени и своего почерка.
Да, наше детище, пожалуй, могло заинтересовать хозяев этой фирмы, но это лишь гипотеза, которую еще следовало доказать, и я полезла в файлы их отдела кадров.

Хорошо, что я умею держать себя в руках: это позволило мне не завопить, когда я узнала в начальнике отдела сбыта пожилого человека с фотографии, где он сидел рядом с немолодой дамой, а Эрик и старший Смайлз с двух сторон обнимали их.

Первым моим побуждением было — тут же позвонить главному дизайнеру, но в школе меня научили считать до десяти, и это умение позволило мне не совершить опрометчивого шага.
Я посидела пару минут без движения, подышала, а потом стала методично обшаривать Интернет в поисках любых сведений о семействе Смайлз и их окружении.

Я узнала, что братья не единственные дети почтенной пожилой четы: были еще две дочери, которые жили далеко от родителей, а потому их фотографий в альбомах «моих» Смайлзов было немного.
Обе дамы и их мужья не имели никакой связи с фирмой, где работал папа Смайлз, так что тратить на них время, вроде бы, не следовало, но я все же потратила: мало ли для чего могут понадобиться дополнительные сведения, особенно, если противник никак не ожидает от меня осведомленности о своих делах и личной жизни.

Я и о подружках Эрика постаралась узнать кое-что.
О, какое «кое-что» я узнала, почитав переписку одной из них с ее лучшей подругой, а потом — переписку этой подруги с сестрой! Оказалось, девушка была беременна от Эрика и требовала с него плату за молчание, довольно серьезные деньги, а ее подруга сообщила своей сестре, что «этот ублюдок, оказывается, одновременно спал со мной и Ширли, и этого я ему никогда не прощу, обязательно придумаю какую-нибудь гадость, чтобы отомстить». Девушка, видимо, была неплохим человеком, потому что к неосмотрительной Ширли у нее не было никаких претензий, и она даже жалела неудачницу. Но ее желание насолить Эрику могло сыграть мне на руку, и я скачала на флешку ее адрес.

Теперь стало понятно, что Эрику деньги были нужны позарез и что он может быть опасен, если почувствует какое-то противостояние.
Кража нашего проекта могла решить его проблему с Ширли, это ясно, как ясно и то, что не он был автором аферы.
Было бы неплохо узнать, кто ее придумал, и я продолжала искать, рыться, ловить, ковыряться, не забывая при этом ликвидировать следы своего внедрения в чужие информационные пространства и скачивать нужные мне сведения на флешку.

Ночь истекала временем, таяла. Интернет сочился сведениями, флешка моя разбухала и только что не трещала по швам.
Люди, идущие на серьезные махинации, должна я вам сказать, не имеют права оставлять без надлежащей охраны такие горы сведений о себе. Совершенно идиотская беспечность! Мне даже жалко стало их — такими тупоумными и самоуверенными ублюдками были эти Смайлзы, что не понятно, зачем природе понадобилось производить их на свет божий.
На черта они ей понадобились?! От таких людей только дисбаланс и возмущение ноосферы, ничего путного внести в общий рисунок жизни они не в состоянии — так на фига ж они нужны природе?!
С этими мыслями я прибрала за собой и вышла из кафе.
Рассвет еще не наступил, но темнота уже потеряла свою насыщенность, мне следовало поторопиться, чтобы, как всегда по субботам, ровно в десять сорок пять войти в кухню и сказать Конче и Эве: «Доброе утро».

Все выходные я потратила на разработку своей аферы, которая должна была привести к разоблачению Смайлзов и спасению меня лично, потому что я, проанализировав добытую информацию, поняла, какая мне угрожает опасность при благоприятном для них исходе дела: оставлять меня в живых не было никакого резона, так что надо мной нависла очень серьезная опасность.
С таким неутешительным выводом я легла спать в воскресенье и с этой же мыслью собиралась на работу в понедельник утром.

Смайлза-старшего я не видела весь день, но он, явно, наблюдал за мной, потому что при выходе с работы я внезапно подверглась обыску. Охранник, стоящий на входе, вывернул содержимое моей сумки и всю ее прощупал, только что подкладку не вспорол. Сослуживцы, уходившие домой, бесстрастно наблюдали эту картину: рабочий день закончился, связь, существовавшая между нами пока мы делали одно дело, прерывалась до следующего дня, все становились чужаками друг другу, да и о сверхсекретном проекте знали все, кто работал в бюро, поэтому такие меры предосторожности, видимо, никому не показались чрезмерными.

Эрик подошел ко мне с другой стороны, чем в первый раз и спросил, улыбаясь нагловато, как я провела выходные.
Я смотрела на него и не могла понять секрета его обаяния для девушек: он совершенно не выглядел плейбоем или гигантом секса. Обычный парень, никакой, чего они на него кидались, я не понимала.
Он по-своему понял мой задумчивый взгляд и нахмурился.

- Я с тобой разговариваю, чего молчишь?! - он злился и не умел, а может быть, не хотел, скрыть это.
- А что вы хотели услыхать? - спросила я, в свою очередь. - Вы и так, наверное, знаете, что я делала — вон, как фотографировать умеете!
- То-то! - самодовольно сказал он. - Ты мне фотки отдай, они тебе больше не понадобятся.
- Так у меня их нет, - сказала я, стараясь выглядеть растерянной, - я их сожгла все.
- Вот дура! - в сердцах выругался Эрик. - Кто тебя просил?!
- Но вы же не сказали, что они вам нужны. У вас ведь, наверное, негативы остались. А мне неприятно было такие фотографии у себя держать.
- Не твоего ума дела, что у меня осталось, - огрызнулся он и добавил, - смотри, если врешь, что сожгла и покажешь их хоть одной живой душе, твоей безмозглой душе не поздоровится. Поняла?!
- Господи, - плачущим голосом воскликнула я, - чего вы все меня пугаете, чего вам от меня нужно?!
- В свое время узнаешь, - ответил он, - курица безмозглая, вопросы еще она задавать будет. Обо мне никому не слова, помни, что я знаю, где ты живешь. Ты же не хочешь, чтобы я однажды наведался к тебе в комнату ночью в компании с этой штукой, - и он слегка распахнул куртку, чтобы показать мне рукоятку пистолета, торчащую из-за пояса его джинс. Я срочно закрыла лицо руками, делая вид, что испугалась и сейчас расплачусь.
- Ладно-ладно, не реви, - снисходительным тоном сказал он, - не трону я тебя...пока. Теперь слушай. Ты поняла, что я — человек серьезный, - я кивнула, - и дело мне от тебя нужно серьезное. Вы там у себя в бюро один заказ получили, и ветер мне нашептал, что ты в этом проекте участвуешь. Так вот, мне нужно, чтобы ты перед тем, как сдать эскизы в сейф, сливала их на флешку. Каждый день, поняла? Я буду тебя встречать, забирать флешку и давать чистую. Каждый день.
- Я...я...я боюсь! - залепетала я, надеясь, что образ серой перепуганной мыши получается у меня достаточно достоверно.
- Ясно, что боишься! Но, думаю, что моей беретты ты боишься больше, ведь правда? - я кивнула, и он тоже кивнул. Я вела себя правильно, он поверил, что запугал меня до смерти, и теперь расслабится, а природное самомнение сделает за меня остальную работу.
- Но нам же запрещено свои флешки в здание проносить! Ее у меня найти могут: у нас иногда сумки проверяют на входе и выходе. Меня сегодня после работы обыскали! Они что-то почувствовали и будут за мной следить.
- Тебя обыскали нарочно, постепенно всех обыщут, ни у кого ничего не найдут, и все потеряют бдительность, будут думать, что никто не шпионит. Поняла?
- Все равно, мне страшно. Вот если бы кто-нибудь ее мне на стол подложил или, еще лучше — в стол — было бы другое дело.

Эрик задумался, потом тряхнул головой и согласился с моими доводами. Было ясно видно, что ему противно соглашаться с бреднями тупой курицы — моими, - но что другого выхода и он не видел, чего я и добивалась. Он сказал, что посоветуется и сообщит мне окончательное решение и чтобы я катилась к чертовой матери с глаз его долой.

Меня даже умилило, с какой легкостью этот самоуверенный дурак выболтал мне разработанный план. Он даже сообщил мне, что у него в бюро есть сообщник, но не понял этого! Ну, зачем такие люди лезут в дела, которые не под силу их ограниченным умишкам!

Что ж, я свой ход сделала, теперь их очередь. Я села в поезд с мыслью, что вполне заслужила сегодня спокойный вечер в компании со свежим журналом по дизайну мансард. По крайней мере, до утра от меня ничего не зависело.

На следующий день Эрик снова ждал меня на станции, причем, пришел он туда раньше меня, и я его сразу увидела. Здороваться со мной он не стал, а сразу вынул из кармана флешку, которую попытался всучить мне, но я оттолкнула его руку и сказала дрожащим голосом:

- А вдруг меня завтра утром обыщут? Я же тебе сказала, что нельзя мне ее проносить. Ты обещал поговорить, что-то изменить. Начальство, может быть, узнав об обыске, меня начнет подозревать. Найдут флешку, уволят, а то еще и полицию вызовут. Тебе-то что, а я эту работу еле нашла. Меня после такого скандала ни одно бюро не возьмет, что ж я, зря училась пять лет?! Знаешь, чего мне эта учеба стоила? Родителей у меня нет, я чуть с голоду не умерла, пока училась.
- Откуда у тебя тогда вилла такая?
- Какая вилла?!
- Да где мы тебя сфотографировали!
- Так это не моя вилла, это я у знакомых живу. Я их служанке помогаю, а они за это с меня дешевле берут за комнату. Если вы меня подставите, я на улице окажусь, вам-то это зачем? Я сделаю, что вам нужно, только флешку не могу пронести, боюсь.
- И как же ты сделаешь все, если у тебя флешки не будет?
- А пусть тот, кто вам помогает, положит мне ее в ящик стола, я его нарочно не запру.
- С чего ты решила, что мне кто-то помогает?
- Ну, вы же о проекте знаете, а мы все подписку дали о неразглашении. И знаете, что мы материалы в сейф сдаем — это тоже только наши знают.
- Хм, а ты не такая дура, какой кажешься, - остро взглянул на меня Эрик, и этот его взгляд мне не понравился, но я сохраняла перепуганный вид, и парень, вроде бы, успокоился.
- Ладно, - буркнул он, - проверяй теперь каждое утро свой стол. В какой ящик камеру положить?
- Правый нижний. Я в нем держу чашку, другие мелочи, не имеющие отношения к работе, если он окажется незапертым, ни у кого это не вызовет подозрений.
- А у вас что, и столы проверяют?
- Конечно. Начальник охраны сам каждый вечер обходит все комнаты и следит, чтобы ящики столов были заперты.
- Понятно, - протянул Эрик, - ладно, езжай, твой поезд подходит. И веди себя хорошо, а не то... - и он намекающе похлопал себя по левому боку.

Несколько дней ящик оставался пустым, и я только молча удивлялась. Как и пообещал Эрик, ежедневно охранники обыскивали кого-нибудь из работников бюро, а столы теперь стала проверять целая комиссия из трех человек, видимо, поэтому старший Смайлз никак не мог подкинуть мне флешку.
Тем временем, приблизился День Благодарения, и мы все были приглашены на корпоративную вечеринку.

Почему-то я с утра была уверена, что именно на вечеринке что-нибудь произойдет, и моя интуиция, уже в который раз, меня не подвела.

Я, практически, не пью спиртного, но было необходимо выглядеть пьяной, поэтому, подойдя к бару, я попросила у бармена черри-коблер и отдельно — порцию скотча. Бармен выдал мне напитки, а я, помявшись немного, смущенно попросила его об одном одолжении. Бармен удивился, но был готов помочь мне, и я поведала ему, что очень быстро пьянею, буквально, от пары глотков виски с ног валюсь, а ведь все будут сегодня много пить. Я здесь человек новый, не хочу выглядеть белой вороной, так не может ли он сказать, если кто-нибудь будет его спрашивать, с чего это я такая пьяная, что я дую, как лошадь, и что он подумывает, не перестать ли мне наливать.
Бармен расхохотался и пообещал создать мне репутацию пьяницы, не умеющей расcчитать свои силы.

Я удовлетворенно отошла от бара, спряталась за оконной портьерой, где прополоскала рот виски и малую толику этой гадости даже проглотила, а остаток использовала в качестве духов.
Теперь от меня несло так, словно бы я выдула, по крайней мере, полбутылки скотча. Результат меня удовлетворил, я выбралась из своего убежища, набрала закусок, показавшихся мне наиболее безобидными, и села за столик с тарелкой и здоровенным бокалом коблера.
Как ни странно, но коблер мне понравился, и я довольно быстро справилась с первой порцией. С первой, потому что за ней последовали вторая и третья, но опьяневшей я себя не чувствовала: все же в этом коктейле газировки было больше, чем спиртного.
Однако я старательно демонстрировала все признаки опьянения: плясала в общей куче, когда музыканты играли что-то быстрое, подпевала ( ну, делала вид, какая разница — в общем гвалте все равно никто не слышал, пою я или только рот раззеваю), когда все пели хором, ходила неровной походкой и на реплики, обращенные ко мне, отвечала заплетающимся языком.

Мне было необходимо, чтобы все поверили, будто я напилась — все и поверили.
Даже душка начальник службы безопасности, НБ Смайлз поверил, хотя ему, по его должности, полагалось бы не быть столь легковерным.

Во время медленных танцев я садилась за столик и тянула вишневый сок — бармен, заговорщически улыбаясь, оформлял мне его под коблер — или холодный чай с лимоном, мятой и медом, но уже из своих запасов: я принесла целый термос этого чая из дома и отдала термос на попечение все того же дружелюбного бармена.Он наливал мне его в стакан для виски, так что все заинтересованные лица могли ясно видеть: я пью, как лошадь.

Накануне я пол-вечера убила на изготовление чая нужного колера, такого же, как у скотча. Хорошо, что в хозяйском баре нашлась бутылка этого зелья, послужившего мне моделью.
Конча и Эва не интересовались, что это я химичу: они привыкли к моим странным, на их взгляд, кулинарным методам.

Во время одного из таких танцев ко мне подошел НБ и остановился, задумчиво глядя на меня. Я сидела с независимым видом, стараясь быстрее допить чай и отнести стакан бармену, пока Смайлз не понял, что я всех дурю.

- Не слишком ли много вы пьете, мисс? - спросил он, когда я встала и, пошатнувшись, направилась к бару.
- Это...бббыл пппослед-ний, - заикаясь, ответила ему я, отдавая бармену стакан и знаком показывая, что больше ничего не хочу.
- Правильное решение, - заметил Смайлз и обратился к бармену, - этой юной леди больше не наливай, Терри, а то она еще, пожалуй, заболеет. Налей ей какой-нибудь хорошей минеральной воды, пусть алкоголь в ее крови немного разбавится. Выпейте, мисс, вам сразу станет лучше.
- А мммне и тттак хх...хршо, - с вызовом ответила я ему. Было заметно, что он удивился моему внезапному нахальству.
- Будет еще лучше, - он старался сохранить спокойный отеческий тон, который, как ему казалось, пристал начальнику, пекущемуся о здоровье подчиненного. - Не упрямьтесь, мисс, выпейте водички и больше не пейте ничего более крепкого, договорились?
- Лллдно, - мотнула я головой, - угворили, я воду выпью. А вы меня за это пригласите потанцевать? - тут я опять покачнулась. Смайлз поддержал меня за локоть, зло оглянулся по сторонам и, взяв у Терри стакан с минералкой, повел меня к моему столику, крепко держа за руку выше локтя.
- Сядь, - злым шепотом приказал он мне, поставив стакан на стол. Я плюхнулась на стул и стала озираться с видом полного и абсолютного обалдения. - Ты почему так набралась? Ты же в анкете написала, что не пьешь. Я за тобой весь вечер слежу — дула виски почище какого-нибудь мужика-забулдыги.
- Пппнимаете, мистер Смайлз, ммня все считают рбенком, всерьез не хтят прнимать, а я же взрослая, что ж мне до ста лет в девочках хдить?!
Смайлз расхохотался, как я видела, вполне искренне и сказал:
- Да, мне правильно сказали, что ты — просто дура. Другие бабы от счастья визжали бы, если бы им их годы не давали, а эта напивается, чтобы доказать свой возраст! Дура. Ты понимаешь, какая ты дура?!
- Дргие бббабббы....дргие бббабббы хтят считаться млоденькими в трдцать лет или еще бббльше. Я, ммможет, в трдцать лет тоже захчу девочкой кзаться, а щас — уввольте.
- И уволим, если и дальше будешь напиваться.
- Тттк прздник же, все пппьют!
- Все — взрослые люди, сами знают, что им делать, а ты — сопля зеленая, ты еще ни фига не понимаешь в жизни, а уже туда же! Ты мне трезвая нужна, понимаешь ты это?!
- Я вам нужна? - я быстренько сделала вид, что даже протрезвела от такого известия. - Но зачем, мистер Смайлз?
- А сама не догадываешься?
- Ннннет...
- Ты на станции, пока поезда ждала, ни с кем не разговаривала?
- Разговари...ой, а откуда вы знаете? - внешне все выглядело так, будто от страха весь хмель мгновенно выветрился из моей головы. Я съежилась и снова стала той серой мышкой, какую все привыкли видеть в рабочее время. Смайлз был удовлетворен.
- То-то, - довольным голосом произнес он, - дошло наконец. На, возьми.
И он, заслонив меня своей массивной фигурой от веселящихся сослуживцев, протянул мне уже знакомую флешку.

- Ой-ой-ой, мистер Смайлз! - заверещала я довольно громко, - не давайте мне ее здесь, я боюсь. Вдруг кто-нибудь увидит! Вам ничего, а меня обязательно уволят, и что я тогда буду делать?! Мы же договорились, что вы ее ко мне в стол положите. Я все сделаю, как вы велите, но вмой стол вы ее сам положите — я такая неуклюжая, не сумею его незаметно туда отнести.
- Да все пьяные, на тебя и не смотрит никто! - рявкнул он. - И не визжи, хочешь, чтобы кто-нибудь услыхал?!
- Ага, визжать нельзя — услышат, а нести флешку просто в руке можно, потому что все пьяные и на меня никто не смотрит!

В этот момент, словно кто-то свыше решил мне помочь, к нам подошел молодой программист Ал Боровски и спросил Смайлза:

- Мистер Смайлз, вы не будете возражать, если я приглашу эту девушку потанцевать? Или вы сам намереваетесь сделать это?
- Не намереваюсь, - буркнул Смайлз, - приглашайте.

И он решительным шагом направился к двери, ведущей из зала в коридор.
Мы потанцевали с Алом, поболтали о студенческих годах, о впечатлениях от бюро ( Ал начал здесь работать всего за пару месяцев до меня, мы с ним были самыми молодыми работниками) и сели за столик. Ал хотел угостить меня выпивкой, но я сказала, что, кажется, выпила сегодня норму, предназначавшуюся мне на всю жизнь, он ответил, что чувствует себя так же, и мы просто сидели за столиком и разговаривали о том и о сем.

Я, незаметно для Ала, наблюдала за дверью и не пропустила момента, когда Смайлз вернулся в зал. Он поймал мой взгляд и кивнул. Я прикрыла глаза, и больше мы с ним в тот вечер не обращали друг на друга внимания.

Я не позволила Алу провожать себя, поймала такси и уехала одна, это видели все сослуживцы и Смайлз в том числе.
Одного они не видели — как я отпустила такси через два квартала от бюро, пересела на другое, которое сменила еще раз и уже на этом доехала до интернет-кафе.
Там я пробыла недолго, только отправила короткое письмо, после чего с чувством выполненного долга уехала домой.

Продолжение следует

ОГЛАВЛЕНИЕ. РОМАНЫ И ПОВЕСТИ. ОХОТА НА ЛОВЦА (ссылки на все части)