МОЯ ПРОЗА. ОХОТА НА ЛОВЦА. Продолжение 5.

[leon_orr]

Я с наслаждением приняла душ: вода всегда помогает мне. Она, словно бы, вместе с пылью и потом, смывала с меня и дурное настроение, и чужие враждебные или равнодушные взгляды, чужое дыхание — все то, что оседало на коже и в душе за целый день среди посторонних людей.

Надев просторный домашний костюм из льна, я сбежала по лестнице вниз — и получила сюрприз: в кухне за столом сидели Маргарет и Юджин, родители Эвы, сама она восседала на коленях отца, а Конча поспешно накрывала на стол.

- Здравствуйте-пожалуйста, - удивился отец Эвы, - ты откуда взялась? Почему мы не слыхали, как ты пришла?
- Папа, как будто ты не знаешь, что она всегда так, - вступилась за меня Эва, - не налетай на нее: видишь ведь — устал человек.
- Да, дочка ( и он, и мать Эвы всегда называли меня дочкой, это обращение каждый раз вынуждало меня напрягаться, чтобы скрыть слезы), ты, и впрямь, выглядишь усталой. На работе заездили или какие-нибудь сердечные неприятности?
- Нет у нее ничего сердечного, - сердито сказала Эва, - сколько раз я ее с кем-нибудь познакомить пыталась, а она ни в какую!
- Ну вот, теперь ты на нее налетаешь, - осадила ее мать, - оставьте девочку в покое. Иди, поцелуй меня. Я по тебе соскучилась — веришь?

Я верила. Они, правда, любили меня, я это знала. И я любила их, но между нами стоял и будет стоять всегда тот факт, что моих родителей, их друзей, нет в живых, а отец и мать Эвы живы, здоровы, их дочь имеет возможность, в своем половозрелом возрасте, непринужденно восседать на коленях отца, а я...

Я старалась пресекать такие мысли: Маргарет и Юджин не были виноваты в гибели моих родителей, Эва не была виновата в том, что не осталась сиротой, мне не хотелось завидовать, но я завидовала и сама на себя злилась за это. В конце концов, они были единственными близкими людьми, причем, людьми очень хорошими. Они были моим талисманом...эх, вот бы мы сейчас сидели за столом с мамой и папой... Тут я ступила на запретную территорию, резко дала себе команду «назад!» и, поцеловав Маргарет, села рядом с ней..

- Ну, рассказывай, как живешь? - спросила она меня.
- Все в порядке, работаю в престижном бюро, участвую в очень важном и дорогом проекте, отношения с сослуживцами хорошие, учу шведский язык, здорова, есть хочу зверски.
- Вся жизнь в одной короткой телеграмме, - прокомментировал Юджин, - будем надеяться, что все же тебе удастся, со временем, набрать событий хотя бы на письмо. Конча! Мы будем сегодня есть или ты решила вынудить меня на акт каннибализма и так покончить со своей грешной жизнью?!

Конча притворно ахнула, сделала вид, что страшно испугалась, поставила на стол очередное блюдо с очередным кулинарным шедевром и села рядом с Эвой, которая уже оставила в покое колени отца и осматривала стол в рассуждении, с чего начать.

Я ела, даже выпила стакан какого-то вина, но мое участие в веселом застолье было формально. Мысленно я не находилась здесь, ни географически, ни исторически. Я витала в том далеком лете, когда мы с родителями жили рядом с лежбищем сивучей: папе заказали фоторепортаж о жизни колонии этих странных животных, и мы три месяца провели в совершенно диком краю, на каком-то острове, где были слышны только грохот океана, рев животных и вопли чаек.
Папа тогда какую-то премию получил за свои фотографии, мы с мамой очень им гордились.
Я вспоминала, как тепло и спокойно было лежать между родителями в палатке, какое чувство защищенности я испытывала, хотя снаружи гремел шторм или орали, дерясь до крови, здоровенные секачи.

Вот бы сейчас мне оказаться на том острове, в той палатке, пусть бы даже шел дождь со снегом, как случилось незадолго до нашего отъезда с острова, лишь бы мама и папа были со мной.

Но что толку было предаваться пустым мечтам? Они меня ни от чего не спасут, ни в чем не помогут. Нужно отключить память, жить только в данную минуту в данном месте и стараться, чтобы это единство времени и места длилось как можно дольше: ведь, несмотря ни на что, я любила жизнь, хотела жить хорошо и, по возможности, долго.

Отвлечься от печальных воспоминаний мне помогла Эва. Она вдруг как-то странно замахала руками и заверещала, что совсем стала пустоголовой — чуть не забыла мне рассказать кое-что интересное про меня.
Я удивилась и уставилась на нее, не донеся куска до рта, так и сидела с поднятой вилкой.

- Ты помнишь, я тебя как-то в городе встретила? Ну, как - встретила: я ехала в машине одного моего приятеля, а ты шла по тротуару, и я тебя заметила, и мы остановились...помнишь? Я еще вас познакомила...ну...вспомни...Рэнди, Рэндальф...помнишь?

Я вспомнила, что, действительно, недели три назад она знакомила меня с каким-то верзилой. Я еще подумала тогда, что он похож на агента спецслужб, какими их в кино снимают.

- Ну, и что случилось с Рэнди? - осторожно спросила я.
- С ним? Ничего! Просто я тогда еще почти ничего о нем не знала, мы только-только познакомились, а оказалось, что он — владелец «Стеклянной пирамиды», представляешь?!

Я опешила.

- Как это может быть? - тупо спросила я Эву.
- Ну, не знаю, говорит, что всегда был ее хозяином. Странно, правда?
- Да уж. Хотя...
- Вы это о чем, девочки? - вмешалась Маргарет. Мы с Эвой посмотрели друг на друга и осеклись. Мы поняли друг друга. Видимо, и Конча тоже поняла, потому что излишне оживленно стала спрашивать, кто хочет десерта.
- Да ни о чем особенном, мамочка, просто этот парень страшно заинтересовался нашей скромницей. Я ему тогда рассказала о ней кое-что, ну, он, видимо, и втюрился. Я даже ревновать стала! Мы позавчера с ним встречались, так он весь вечер только о ней и говорил.

Мне совсем не понравилось это известие. Рэнди помнился мне смутным силуэтом, его интерес ко мне не был оправдан; с моей точки зрения, он таил в себе какую-то угрозу. Но как понять, существует ли эта угроза, если ее источник находится вне поля моего зрения?

- Ну, чего ты нос повесила?! - радостно восклицала Эва. - Он чудный парень, веселый, неглупый, умеет жить со вкусом. Хочешь, устрою тебе свидание с ним?
- Не хочу, - вяло отказалась я.
- Ну? Видите? - обратилась Эва к родителям. - И так каждый раз. Почему не хочешь?
- Я его даже не помню, как я могу хотеть свидания с человеком, которого могу не узнать при встрече?
- Устроим двойное свидание — ты с ним, и я с Тедом. Помнишь Тэда?
- Не помню.
- Тоже мне, подруга называется, - вдруг обиделась Эва, - совсем моей жизнью не интересуешься!

Я подавленно мочала: она-таки, была права, но что я могла сказать в свое оправдание? Что мне угрожают? Что вокруг меня ведется какая-то непонятная игра? Что для нее было бы лучше, безопаснее, не быть знакомой со мной вообще? Ничего такого я сказать не могла, поэтому так же вяло стала оправдываться тем, что мне хочется закрепиться в бюро, поэтому я на работе выкладываюсь по полной, домой приползаю еле живая...

- А вчера почему не ночевала? И позавчера тоже? - вдруг вспомнила Эва.
- У девушки с работы сестра рожала, а зять уехал в командировку, двое старших детей оставались дома одни, вот я и помогала ей с ними возиться, - эту байку я придумала заранее, поэтому ответила без запинки.
- Большие дети? - спросила Маргарет.
- Три года и шесть лет. Днем они в саду, а вечером с ними некому было сидеть. Она немного раньше срока родила, вот семья и не успела подготовиться.

Это объяснение, кажется, всех удовлетворило. Эва еще раз спросила, уверена ли я, что не хочу встретиться с Рэнди, и, получив второй отрицательный ответ, махнула рукой, оставила меня в покое и стала рассказывать что-то о своей диссертации. Меня всегда удивляла эта ее способность — сочетать в себе черты фифы и серьезного исследователя, уже известного в профессиональных кругах.

Родители слушали ее, задавали вопросы, я почувствовала себя лишней и встала из-за стола со словами, что дико устала и пойду к себе.

Ни Эва, ни ее родители, не стали возражать. Юджин, правда, как-то странно посмотрел на меня и, словно бы, хотел что-то сказать, но раздумал, только рукой мне помахал.
Он умный мужик, как бы не заподозрил, что я не просто устала, и не стал вытряхивать из меня правду. Нужно срочно что-то придумывать и сматываться из их дома, пока с ними ничего по моей милости не случилось.
Правда, перед домом никаких посторонних машин не наблюдалось, но все равно я не могла быть спокойна за жизнь моих друзей, пока не разрешена эта безумная головоломка, в которую я попала.

Я легла поверх покрывала на кровать и стала думать.

К вопросам, которые я сама себе задавала совсем недавно, прибавилась целая серия, касающаяся Рэнди-Рэндальфа, выскочившего из небытия, словно чертик из табакерки.
Что за странное совпадение: «электрик», напичкавший дом следящей аппаратурой приехал на фургоне «Стеклянной пирамиды», а через пару дней Эва знакомится с ее хозяином?
Ну да, фирма объявила об угоне фургона, так ведь это мог быть маскировочный ход: фирма таким образом снимала с себя подозрение ( если бы они у кого-нибудь возникли) в попытке вторжения в частную жизнь обитателей виллы.
Однако, если это маскировка, то получается, что Рэнди тоже замешан в игре братьев Смайлз-Боровски, поэтому он познакомился с Эвой, поэтому интересуется мной.
Но ведь тогда они случайно встретили меня на улице! Я шла после работы на почту — получить очередной гонорар за раскрытое дело, Эва никак не могла узнать, что я именно в этот час пойду именно по этой улице и проболтаться своему новоиспеченному кавалеру.
Кстати, она не из болтливых. Почему же, говоря мне о Рэнди, обмолвилась, что порасказала ему обо мне. Что? Зачем? Отвечала на его вопросы или проявила инициативу?
Голова у меня пухла от лавины неразрешимых загадок, шла цепная реакция, вопросы множились и порождали новые вопросы, как будто где-то кто-то взорвал анти-информационную бомбу, она аннигилирует с реальностью, и меня скоро всосет черная дыра информационной пустоты.

Нужно было опять заняться поиском, но не сегодня. Сегодня я высплюсь как следует, а завтра возьмусь за дело с какой-нибудь другой стороны.
Вдруг мне приснится что-нибудь стоящее!
Тем более, что глаза у меня уже не хотели открываться, и постель я стелила наощупь.
Наощупь легла и тут же провалилась в темную яму сна.

ЧЕГО НЕ ЗНАЛА ГЕРОИНЯ,

или

ВСТАВКА № 1.

- Ну, и что — отдел безопасности?
- А то ты не знаешь!
- Простите, могу я сесть за ваш столик? - спросил Рэнди двоих парней, неуловимо похожих между собой и на него, кстати, тоже, с аппетитом уминавших обед и обсуждавших какое-то интересное дело. Они прервали на секунду разговор, глянули на Рэнди одинаковыми взглядами ( только глаза у одного были голубые, а у другого — серые) и благожелательно промычали нечто, означавшее согласие.

Рэнди еще не успел познакомиться со всем отделом, но с этими двумя он уже здоровался при встрече, почему и решил подсесть именно к ним.
Он жевал, глотал, запивал и слушал потрясающую историю о каком-то гениальном хакере, умудрившемся влезть в базы данных их конторы, и — возникло такое подозрение — скачавшему какие-то сверхсекретные сведения, что поставило на уши все руководство. Хакера ловят, но пока безуспешно, потому что он, судя по всему то и дело меняет компьютеры, видимо, работает из интернет-кафе. Собственно, засекли только один его визит, именно из кафе — это выявил отдел безопасности, отслеживая маршрут визитера. И сейчас вся компьютерная служба конторы работает над концепцией поиска и поимки наглеца.
Парни доели, кивнули Рэнди и ушли, оставив его в страшном возбуждении.

Уже два месяца прозябал он в этом гадюшнике, но к стоящим делам его близко не подступали, держали на всякой мелочевке, а ведь он не для этого пошел на смену личности и всей своей жизни! Он хотел сделать карьеру, вот чего он хотел.
Уже два месяца за ним наблюдают и, видимо, сделали вывод, что толку от него не будет, но тягловые лошадки всегда нужны — вот и будут держать его в этой роли до скончания века.

Рэнди не был согласен с такой жизненной перспективой, он искал возможности переломить ситуацию в свою пользу, отличиться, показать, что и он не лыком шит, и из него может получиться работник экстра-класса — и вот, кажется, такая возможность сама ему подвернулась, благодаря этим трепачам.
Рэнди с пренебрежением подумал о не в меру разболтавшихся сослуживцах.
Уж он-то никогда и нигде не станет распространяться на служебные темы, разве что на совещаниях и обсуждениях дел, а эти...
Рэнди отнес грязную посуду и пошел в библиотеку: он мало что знал о хакерах и методах их поимки, нужно было поискать соответствующую литературу.

Идея поймать хакера своими силами овладела Рэнди, подчинила его себе, он больше ни о чем не мог думать и даже был теперь рад, что ему поручают дела, не требующие абсолютного в них погружения.
Он механически исполнял задание, стараясь отделаться от него как можно быстрее, а затем бежал в библиотеку изучать материалы, касающиеся компьютеров, Интернета, хакеров; изучал дела о поимке самых знаменитых из них и через недолгое время стал настоящим спецом-теоретиком в этом вопросе. Он самодовольно думал, что вполне мог бы читать лекции в Полицейской Академии, однако новоприобретенные знания не демонстрировал, помалкивал, да и вообще, старался не светиться — такую манеру поведения он взял на вооружение с первого дня работы на новом месте: нужно было сперва осмотреться, понять что к чему.

Рэнди страшно бы удивился, если бы узнал, что о нем уже составили вполне благоприятное мнение и собираются привлечь к группе, которая должна была провернуть очень важную и серьезную операцию. Просто в этой конторе новичкам давали полгода на освоение, у него впереди было еще много времени. Тем более, что и операция еще не была спланирована полностью.

Незадолго до того памятного дня, когда он услышал рассказ о неуловимом хакере, Рэнди познакомился с потрясающей девкой.
Произошло это в приемном покое больницы. Рэнди привез туда своего дядю, одинокого холостяка, у которого прихватило спину, пришлось его на себе волочить.
А девушка подвернула ногу на работе, сидела зареванная и несчастная, с тугой повязкой на ноге. Как понял Рэнди, она ждала подругу, которая должна была забрать ее домой.
Дядюшку выпустили раньше, чем появилась подруга, Рэнди выпросил у девушки телефон, и, мысленно чертыхаясь, увел дядю к машине.

Буквально через неделю, когда они с Эвой — так звали его новую знакомую — ехали в его машине к друзьям Эвы, художникам, которых Эва считала гениями, она вдруг потребовала остановить машину и бросилась на шею какой-то серой мышке, которая шла упругим шагом по тротуару одним с ними курсом. «Грамотно идет!» - отметил про себя Рэнди и подумал, что никогда не видел у девушек такой походки. Даже парни-спортсмены не все умеют так ходить. Удивило его и то, что общались девушки, хоть и на равных, но Эва, явно, отчитывалась в чем-то перед мышкой, а та задумчиво смотрела на Рэнди, сидевшего в машине, и ему вдруг показалось, что она видит его насквозь. Ему стало неуютно. А Эве вдруг пришло в голову познакомить их, и он вылез из машины и стоял во весь свой почти двухметровый рост, как под рентгеном, под взглядом серых глаз мышки.
Пробормотав, что ему тоже приятно, Рэнди снова укрылся за тонированными стеклами автомобиля, слегка обиженный полным равнодушием, с которым мышка пожала ему руку и невнятно произнесла свое имя.

Эва вернулась в машину, помахала мышке, та двинулась дальше, а Эва стала рассказывать Рэнди, что это та самая подруга, которая забрала ее из больницы, что она сирота, живет с Эвой в вилле ее родителей, гениальный дизайнер, только-только устроилась в престижное бюро и уже подключена к дорогущему и секретнейшему проекту. Что компьютер знает лучше всех компьютерщиков, знакомых Эве, но что при всех своих потрясающих качествах, болезненно скромна и старается держаться в тени. Никак Эва не может ее ни с кем познакомить, просто безобразие — никакой личной жизни у человека!

Рэнди было скучно слушать Эву, он только вежливо мычал в ответ, качал в нужных местах головой, а когда они приехали в мастерскую художников, и вовсе выбросил Мышку ( так он окрестил ее мысленно) из головы.

Но потом случился поход в столовую, памятный обед, часы в библиотеке, а еще через пару дней Рэнди, возвращаясь с работы, увидел Мышку, выходящей из интернет-кафе.

В этом не было ничего необычного: мало ли людей посещают эти заведения!
Но буквально накануне Эва рассказала ему, как Мышка на-раз починила ее комп, даже не садясь за него, потому что еще год назад она наладила у них домашнюю сеть, и теперь Эва может не бояться за свой компьютер и не тратить деньги на техников со стороны.

Таким образом, посещение Мышкой интернет-кафе было нелогичным и даже подозрительным. Рэнди нюхом чуял здесь какой-то подвох, рассказ о хакере гвоздем сидел в мозгу и жег воображение. Нужно было разобраться с этой подругой покороче, но как подобраться к ней, если, по словам Эвы, она ни с кем не хочет знакомиться, о себе ничего не рассказывает, и вообще, является вещью в себе.
Рэнди понял, что его ждет напряженная серьезная работа: он должен был в одиночку разработать операцию, провести ее, не спугнув добычу — и вот тогда в конторе поймут, как несправедливы были к нему!

КОНЕЦ ВСТАВКИ № 1.


Как ни удивительно, но следующие несколько дней прошли совершенно спокойно. Ал не обращал на меня внимания, Эрик и вовсе исчез с горизонта.
Прошли рождественские каникулы, встретили Новый год, работа над проектом набирала темп, хотя, казалось бы, еще интенсивнее работать было уже невозможно.

Я съехала с виллы в свою квартирку, как всегда объяснив бегство нежеланием привыкать к излишне обустроенной жизни, тем более, что не я сама ее обустроила. Родители Эвы ворчали, говорили, что моя тяга к самостоятельности принимает параноидальный характер, я, как могла, отбивалась от обвинений в нелюбви и равнодушии к ним, а сама с ужасом чувствовала, что затишье в игре внушает мне еще большие страх и опасение за их жизни, и спешила убраться подальше как можно быстрее.

Я продолжала вести поиск причин и целей охоты на меня, но пока ничего особенного не нарыла, кроме биографии Ала, вполне обычной биографии единственного сына состоятельных родителей.
Еще мне стало известно, что его семья, главный дизайнер и приятель Эвы — Рэнди — входят в одну компанию, часто встречаются на различных приемах, ездят друг к другу в загородные дома...ну и что? Что мне это могло дать? Что главный дизайнер составил Алу протекцию при поступлении на работу?

Оказалось, кроме того, что главный дизайнер был личным другом хозяина фирмы. Они вместе учились в колледже, были там не разлей вода, несмотря на разное финансовое положение и на то, что наш главный был гораздо талантливее своего богатого друга.
После окончания колледжа богатенький сынок получил от отца деньги на собственное дело и открыл бюро, а дальше проявил небывалую преданность студенческой дружбе: предложил приятелю стать тем, кем он сейчас и является. Да еще и компаньоном его сделал!

Все эти сведения ничуть не приближали меня к решению задачи, нужно было копать дальше, но в каком направлении?!
Ну, любили они карточную игру, были членами одного клуба...может быть, кто-то кому-то что-то проиграл? Какое отношение к этому проигрышу могу иметь я?
Я читала одну русскую книгу, в ней было написано, что у русских преступников есть (или был ) обычай играть в карты на чью-нибудь жизнь: проигравший должен был убить первого встречного человека.
Может быть, они меня проиграли? Если так, то я бы уже была на небесах, значит, моя жизнь им не нужна, несмотря на все угрозы Эрика.
Что же им тогда нужно?

В памяти моей сидела очередная заноза — нечто, в очередной раз не полностью забытое и не поддающееся вспоминанию, нечто, связанное с этой компанией или с кем-то одним из них.
Я злилась на себя, мне казалось, что я деградирую и что уже никогда не буду мыслить так ясно, как мне удавалось до всей этой идиотской истории.
Нужно было как-нибудь отвлечься, и я согласилась на предложение Триши пойти в кино.

Господи! Я — в кино!
Да я там с детства не бывала, уже даже и не помнила весь этот ритуал покупки билетов, поп-корна ( не понимаю, на фига он нужен, но Триша меня и спрашивать не стала — сунула ведро в руки и потащила меня в зал).

Фильм был, наверное, интересный, если судить по тому, как Триша вся подалась вперед и окаменела, не спуская глаз с экрана, только поп-корн трещал в ее крепких зубах.
Место рядом со мной пустовало, и я осторожно поставила на него свое ведро с поп-корном, села в кресле поудобнее и закрыла глаза.

Итак, я выяснила, что в мою жизнь вторглись трое человек, связанные между собой давним знакомством, и нужно было определить, связаны ли они все с игрой в секретность проекта и с моим невольным участием в этой игре.

Что Ал связан, я уже поняла. Теперь нужно было обдумать личность главного.
Подозреваю я его или нет? Нельзя подозревать человека лишь потому, что он знаком с другим человеком, которого и подозревать не нужно — и так все ясно. Но все же лучше было бы подозревать, чтобы не оказаться простофилей, пропустившей мяч.
Есть у меня что-то против главного?
На первый взгляд — нет. Он отказался от взятки, когда ему предложили украсть проект, он сдал Смайлза полиции, не позволил тому затянуть меня в историю с флешкой... Он не участвует в этой игре...не...участ-ву-ет...в иг-ре...

А почему он пошел в тот день проверять столы? Он никогда этого не делал, полагался на Смайлза, да и не его это работа, тем более, что своей работы у него выше головы — некогда ему в Ната Пиркентона играть...
Хм, да потому он пошел, что я ему после вечеринки письмо послала. Анонимное, конечно.
Вы, наверное, помните, я рассказывала, что уехала с вечеринки одна, завернула в интернет-кафе и послала одно коротенькое письмо. Это я главному намекнула, что некто делает попытки украсть проект и что там-то и тогда-то можно будет найти постороннюю флешку с материалами. Вот он и отправился искать эту флешку. Как я понимаю, на всякий случай, но случай оказался не всякий, а именно тот самый.

Но вопрос, кто записал материалы на эту флешку, остался висеть надо мной во всей своей неразрешимости.
Я вдруг почувствовала, что моя заноза произрастает именно отсюда: если я соображу, кто забрал флешку, записал на нее какие-то левые эскизы, похожие на наш проект, а потом подкинул ее в мой стол, я решу задачу.

Тут я подумала, что ведь не обязательно один человек и забрал флешку, и записал на нее липу. Забрал и подкинул кто-то, кто имеет возможность часто заходить в нашу комнату, а записал тот, у кого есть доступ к архиву.

Я вскинулась и уставилась на Тришу. Она вся была во власти фильма и только мельком глянула на меня, отреагировав на мое внезапное резкое движение.
Триша? Триша тоже в этом участвует?!
У меня, точно, паранойя. Скоро мне будет казаться, что все бюро только тем и занято, что ищет способ извести меня и что его лишь с этой целью и открыли.

Триша не могла записать флешку: у нее нет права записи файлов на внешние носители.
Фууууу... я шумно перевела дух, и Триша согласно закивала головой: она решила, что это я так отреагировала на острый момент фильма.

Хорошо, это не Триша.
Это очень хорошо, что не Триша! Было бы грустно так ошибиться в человеке.
Но я, видимо, не только в Трише ошиблась, я еще кого-то воспринимаю не таким, каков он ( она?) есть на самом деле. Кого?

С экрана понеслась такая пальба, что, казалось, в зале все заволокло пороховым дымом, и под эту пальбу у меня, наконец, сложился пазл, и я от избытка чувств зааплодировала.
Зал подхватил мои аплодисменты, Триша радостно толкала меня в плечо и вопила:

- А я думала, ты заснула, не смотришь! Классный фильм, скажи!
- Ага! - вполне искренне ответила ей я. Еще бы — не классный, когда я так здорово все поняла!

Кроме одного: при чем же здесь Рэнди?


Продолжение следует.


ОГЛАВЛЕНИЕ. РОМАНЫ И ПОВЕСТИ. ОХОТА НА ЛОВЦА (ссылки на все части).

Comments

[nanchik.livejournal.com]

Спасибо! Ждем с нетерпением продолжения!!!!

[irina5960.livejournal.com]

Ох, как здорово!:) Сейчас перечитала все с самого начала- очень затягивает, хочется поскорее узнать, что дальше, и очень хочется, чтобы девочке все удалось!:)
Спрасибо!

[alice-lisina.livejournal.com]

Приехала из отпуска и первым делом нашла продолжение! Интересно, что же сложилось у серой мышки в голове?