leon_orr

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый вечер. Юлия Латынина, программа «Код доступа».

На этой неделе случился грандиозный скандал в Кремле.
Вопрос – по какому же поводу? Может быть, наконец посчитали количество жертв, количество погибших в летних пожарах, обнаружили, что их как минимум от 45 до 64 тысяч человек. Т.е. это сопоставимо с потерями советских войск в Афганистане.

Или обнаружили, что все-таки не построим Сочи к Олимпиаде, точнее что тратим на Сочи в год по 4 млрд. долларов (4 млрд. в 2008 году), и как-то деньги идут, а куда они деваются, не совсем заметно. Или обнаружили, что не построим, скажем, мост на остров Русский, несмотря на существующий там концлагерь из иностранной рабочей силы.

Или обнаружилось, что кто-то проворовался. Или вдруг выяснилось, что дорога Москва – Санкт-Петербург, которая строится, и которая будет платная, и владельцы которой будут получать деньги за ее эксплуатацию, что она строится реально на бюджетные деньги, потому что там нет ни копейки частных – все кредиты бюджетные. Нет.

Оказалось, что в тарелке на приеме случился червяк. Его сфотографировал г-н Зеленин, губернатор Тверской области, и выложил в Twitter. И количество баллов этого политического землетрясения превзошло все остальные возможные. Как сказал г-н Приходько, у нас, к сожалению, нет увольнения по слабоумию. Это, вообще, не язык Приходько. Судя по всему, высочайший гнев был расположен выше.

Я как-то подумала: интересно, у нас статьи увольнения по слабоумию нет, а статья назначения по слабоумию губернаторов, видимо, есть. А еще подумала: представляете, если бы в этот самый Twitter червяка выложил Арнольд Шварценеггер? Кого бы тогда увольнять? И как уволить губернатора Калифорнии?

Впрочем, о губернаторах. Назначен-таки мэром Москвы Собянин, как и следовало ожидать. Собственно, всё было ясно в тот момент, когда Медведев снял Лужкова, прежнего Собянина. Собянин и Путин, напомню, отдыхали вдвоем в Тыве. Во-первых, из этого ясно, кто на самом деле снял Лужкова.

Собственно, назначение Собянина, человека, абсолютно преданного Путину, является таким классическим аппаратным назначением Медведева, которое опять-таки легко можно было предсказать, должно было последовать за тем фактом, что формально указ о снятии Лужкова был подписан Медведевым, и формально получалось, что у нас Медведев имеет право полномочно принимать решения.

Я много слышала высказываний Медведева, имевших место быть непублично, в том числе и по чиновникам, которых он собирался снимать. Рассказывают, что в свое время перед выборами в Сочи Медведев страшно осерчал, что пертурбации в Сочи не были с ним согласованы и тоже говорил по телефону Ткачеву, что я типа вас в следующий раз сниму.

Рассказывают, что совсем недавно, когда Медведев собрал перед собой северокавказских лидеров, там была встреча, на которой сидели президент Дагестана Магомедсалам Магомедалиевич Магомедов, рядом сидели Хлопонин, Сурков и Сулейман Керимов, и всем им досталось. И Сулейману Керимову президент Медведев якобы сказал: «А где же обещанные вами инвестиции в Дагестан?» А Магомедсаламу Магомедову он сказал: «Не надо должностями торговать». И как-то после этих слов Магомедсалам остался президентом Дагестана. Нормально, человеку в лицо президент говорит…

Из этого, собственно, следует, что значат слова блогера Медведева. Вообще, у блогера Медведева стопроцентный результат. Если он кому-то чего-то говорит, значит, у этого человека всё будет в порядке, включая вице-президента «ЛУКойла» Анатолия Баркова, в аварии с участием которого президент Медведев пообещал разобраться, и включая следователей по делу Магнитского, в частности г-на Сильченко, который недавно получил повышение от простого опера до оберштурмбанфюрера, как удачно написал Антон Носик в своем журнале. С делом Магнитского блогер Медведев тоже обещал разобраться.

К делу, которое стало знаковым, что очень приятно для меня, и может стать таким вторым Химкинским лесом. Я имею в виду дело Егора Бычкова, который неожиданно объединил абсолютно всех. И даже большое количество людей, которые не осмелятся протестовать против власти на телевидении, здесь они увидели возможность сделать доброе дело и тоже вступились за Бычкова, 23-летнего главу нижнетагильского фонда «Город без наркотиков», который посажен – цитирую приговор – «за то, что по договоренности с родителями, заключив договор с родителями, изымали наркомана из дома, помещали в реабилитационный центр с целью формирования стойкой утраты зависимости от психоактивных веществ».

Т.е. это не пересказ, это не передергивание, это прямая цитата из приговора: лечил людей от наркотиков, сволочь какая. Три с половиной года. А просили двенадцать. Чему я страшно рада? Я не ожидала, что дело Бычкова вызовет такой шум. Потому что это не первое дело, когда в России наркоторговцы сажают человека, который с ними борется. Собственно, поэтому они так и обнаглели.

Была аналогичная история с пермским центром «Дельфин». Руководители сидят, но центр работает. Была аналогичная история в городе Искитим, который был просто центром – и остается, к сожалению, – центром торговли наркотиками. Это была жутковатая история, когда местный авторитет, вернее авторитет из города Бердска, Александр Григорьев, он же Гриня, у которого приемный сын умер от наркотиков, стал выгонять местных цыган и жечь их дома.

Там никто не погиб, пока этим занимался Григорьев. Уже когда Григорьев сидел, там сожгли один дом. Видимо, жители просто стали ему подражать. И там сгорела 8-летняя девочка. Цыгане сначала уехали, а потом они написали заявление, что их выгнали силой, что у них при переезде пропал холодильник. Я не сомневаюсь, что этот холодильник утащили, но скорее всего не григорьевские братки, а местные жители, у которых этот холодильник скорее всего утащили и продали цыганам.

Тоже наша прокуратура приняла страдания цыган близко к сердцу, и Григорьеву дали, по-моему, 12 лет. Я могу перепутать, но там какой-то чудовищный срок. Ну хорошо, этот человек страшно виноват: при совершении им ряда определенных действий у людей пропал холодильник. 12 лет, конечно, не меньше. Лучше расстрелять.

Но все эти цыгане, которые не просто торговали наркотиками, а от которых весь город стонал… Помимо всего прочего, не знаю как в Искитиме, но во многих российских городах у этих цыганских семей русские рабы. Вот он там сидит, иногда еще с детства украденный, и колется, и выполняет самую грязную работу по дому. А если наркотики, так на него списывают, и его сажают. Вот это прокуратуру не волновало. А холодильник цыган страшно взволновал прокуратуру. 12 лет.

Была такая же история в самом Екатеринбурге, в самом «Городе без наркотиков», когда разгромили женский реабилитационный центр. 40 человек девочек там лечились. Было это в 2003 году. Скажу, что почти все наркоманки являются одновременно проститутками, особенно из низших слоев общества. Они, чтобы заработать себе на наркотики, занимаются этим самым. Как правило, на наркотики их сажает сутенер, он же возлюбленный.

40 девочек. Из них 23 написали заявление по тому же типу: нас пытали, нас подвешивали ласточкой. Через четыре года дело было закрыто за отсутствием состава преступления. Из девчонок отыскались в живых восемь, все они не кололись. Это 20% излечения. Если говорить в реальности, это в 10 раз больше, чем в государственных центрах. Но государственные центры говорят про себя, что у них 10% излечения. На суде бычковском звучали слова, что на самом деле меньше 2%.

Вообще, у фонда излечение свыше 50%. Т.е. вот разница между теми восемью девочками, которые вылечились, и теми плюс 12, которые могли вылечиться, но оказались в морге или в тюрьме… А там все остальные в морге или в тюрьме, причем с серьезными статьями – разбой и грабеж. Они на совести правоохранителей. Т.е. несколько таких историй. И именно история Бычкова, видимо, задела за живое, потому что доколе.

В истории Бычкова, как во многих наших уголовных историях, есть две стороны: одна – формальная, другая – реальность. Они, кстати, часто различаются, потому что, например, в деле Магнитского реальность заключается в том, что люди, расследовавшие деятельность Браудера, воспользовались этим, чтобы украсть из бюджета 5,4 млрд. рублей.

Формальная сторона заключается в том, что г-н Браудер действительно торговал акциями через «мартышки», каковые «мартышки» были украдены злоумышленниками и использованы для похищения из бюджета денег. Мы, конечно, можем сказать, что все торгуют через «мартышки» и Браудер ничем не отличался от всех. Но это уже вопрос к российским законам, к избирательности российских законов, к знаменитой фразе Стресснера «Друзья – всё, врагам – закон». Вот Браудер оказался во врагах, получил закон. Но хотя бы формальная сторона дела, она имеет какое-то отношение к составу преступления.

В случае Быкова неформальная сторона дела заключается том, что в Нижнем Тагиле нижнетагильская прокуратура закрыла и спрятала 140 дел о торговле наркотиками. И в том же самом Дзержинском районе Нижнего Тагила, прокурор которого Светлана Кузнецова так хлопотала о сроке Егору Бычкову, сел в полном составе весь отряд по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. И у начальника отряда дома нашли мешок с героином. Учитывая эти особенности нижнетагильского правосудия, очень трудно представить себе, что прокуратура вдруг прониклась жестоким обращением с наркоманами.

Бычкова де-факто посадили за то, что он боролся с наркотиками. И более всего в этой борьбе с наркотиками был опасен реабилитационный центр, потому что реабилитационные центры такого рода – это фирменный почерк фонда «Город без наркотиков», в отличие от просто медицинских центров, – я бы сказала, они являются следственно-реабилитационными. Каждый наркоман, который туда заезжает, пишет, где, когда, с кем и у кого он брал наркотики, кто крышует. «И это, – цитирую Евгения Ройзмана, – страшный головняк для продажных». Так вот это де-факто сторона дела.

Теперь о стороне дела де-юре, которая заключается в том, как оценивать деятельность фонда. Пункт первый. Я считаю, что деятельность любого реабилитационного центра по лечению наркоманов надо оценивать по количеству излечившихся людей. Если количество излечившихся людей, как в Екатеринбурге, превышает 50%, что, как я уже сказала, реально отличается от государственных и дорогих клиник на порядок (спорный порядок, там есть разные цифры, от 2% до 10% эффективность), то, наверное, следует оценивать по этой цифре.

Второе – как лечили наркоманов. Наркоманов там лечили ровно так, как вылечился сам один основоположников «Города без наркотиков» бывший наркоман Дюша, он же Андрей Кабанов. Он себя приковал наручниками и перемучился всухую, при этом сидел на хлебе и воде и утверждал, что чувство голода, во-первых, способствует заглушению ломки и отвлекает наркомана, а во-вторых, поскольку организму и так тяжело, то не надо его нагружать лишней пищей. Кстати, на суде прозвучали разные оценки этой методики, в том числе и такие, что это замечательно, что именно это правильно.

О мучениях, которым подвергались наркоманы. Отвечу так. Уровень насилия в нижнетагильском фонде был совершенно такой же, как в среднем в Нижнем Тагиле. Я бы сказала, что он был несколько ниже, чем, допустим, в кадетском корпусе, где нет дедовщины, но есть естественное соперничество молодых самцов. Что я имею в виду? Какой был реально уровень насилия?

Вот простой пример. Заезжает в фонд барыга Самсонов. Как я уже сказала, когда он заезжает в фонд, он заполняет анкету, где и с кем торговал. Самсонову не понравилось отвечать на вопрос, кто его крышевал. Он обиделся. Он пошел в туалет, взял в туалете точильный камень (что там делал точильный камень, я не знаю), вернулся и этим точильным камнем хлобыстнул по затылку 17-летнего парня, которого зовут Пагин, который является обвиняемым по делу.

Барыга Самсонов, торговавший наркотиками и который дал точильным камнем, является потерпевшим, а 17-летний паренек Пагин, который с 10 лет кололся наркотиками, который в фонде перестал, который был в фонде в этот момент в реабилитационном центре дневальным, является обвиняемым. Он получил полтора года условно. Короче, барыга Самсонов дал этим камнем по голове, Пагин, естественно, развернулся и дал в ответ в грызло. Ребята, извините, вы что хотите? Это не швейцарская клиника.

Почему я специально на этом сосредоточиваюсь? Потому что в Интернете появились совершенно душераздирающие рассказы про домашний концлагерь. Особенно отличился г-н Евгений Ихлов. Я даже хочу найти его статью. Там было про домашний концлагерь. «Ах, если бы у них остановилось сердце… Прогрессистское сознание отбрасывает моральные табу либеральной цивилизации и позволяет столь многое в отношении того, кто причислен к «недочеловекам».

Уважаемый г-н Ихлов, насчет домашнего концлагеря. Вы, как Владимир Владимирович, который вдруг объясняет иностранным журналистам, что в деле Ходорковского куча трупов. Оно-то Владимир Владимирович объясняет, но вот в деле ничего такого нет. Даже судья Петрова в этом самом Дзержинском суде, который стоит Басманного суда, она отвергла как недоказанные все обвинения в истязаниях, в побоях, в корыстных мотивах г-на Бычкова, который брал аж 5 тысяч рублей в месяц за наркомана, притом что крупные наркореабилитационные клиники берут по 15 тысяч долларов. С соответствующим результатом, как я уже говорила.

А было ровно то, что я описала. Был барыга Самсонов, который дал кому-то по голове. Был семикратно судимый другой потерпевший Правосудов, он побежал колоться, его не пустили. Был еще один пострадавший Дёмин. Знаете, он был в федеральном розыске к тому моменту, когда он давал показания в суде. По-моему, это был то ли грабеж, то ли разбой. Потому что, естественно, они же все не вылечились. Им прервали лечение, они не вылечились.

Соответственно, пострадавшими оказались люди, которые в основном сидели в тюрьмах к этому моменту, как уже отсидевший Правосудов, или Дёмин, который был в федеральном розыске, которого привезли в суд свидетельствовать: морда у него разбита, нос сломан на сторону, он сидит и рассказывает, как его мучил Бычков, и при этом с ужасом поглядывает на ментов, которые ухмыляются тут же. А у него в этот же день в этом же суде слушается дело о его подписке о невыезде.

Третий похищенный Семенов был вообще красавец. Мент и наркоторговец. Причем это был единственный, по-моему, из всех этих фигурантов, подписи которого на договоре не было, потому что он в тот же день сбежал. Причем в суд этот человек не явился, он разыскивается за мошенничество с кредитами.

Я хочу рассказать историю, как появляются подобные рассказы о чрезмерном насилии. Эта история относится еще к 2003 году. Это страшная история. Я ее расскажу по порядку. Жила-была женщина, фамилию ее не буду называть, ее зовут Елена Ивановна. Сын у нее был наркоман 17 лет, в Екатеринбурге, вынес из дома всё. У нее остались на теле рубашка и юбка. Они его запирали, они жили на 10-м этаже. Ничего не помогало. Он ковры сбрасывал с 10-го этажа и убегал. Врал он постоянно. Елена Ивановна мне сказала, что первое, что начинается у наркомана, – он всегда лжет. Нельзя его жалеть, он тебя сожрет.

Она работала в поликлинике, поэтому вся поликлиника работала на нее. Наркоману этому носили трамал, любые лекарства, чтобы сняться с наркотиков. Ничего не помогало, он этого не хотел делать. Вот это ощущение, когда твой собственный ребенок утром просыпается, говорит мне Елена Ивановна, и ты смотришь на него, а он смотрит на тебя глазами волка и думает, чего бы еще из дома вынести. А дома уже ничего нет.

Как только с ним пытались что-то сделать, он имитировал попытку самоубийства. Сразу, если что, бежит в ванну, крик – я сейчас взрежу вены. Однажды они отвезли его на дачу, закрыли там на два дня. Через два дня они его нашли повесившимся. Была ли это действительно попытка самоубийства или это была очередная имитация, сказать сложно.

Женщина сошла с ума. Буквально. Она месяц просидела на могиле. Потом она начала ходить по судам. У нее была такая мания: она ходила по судам, и когда она слышала, что слушается дело против наркоторговца и ему дают срок, она сидела в этом суде и радовалась.

Однажды она увидела в суде Кабанова и Ройзмана, руководителей фонда «Город без наркотиков», который к этому времени уже действовал. Она потом мне говорила: «Я потом была в центре и видела, какие они там лежат, спокойненькие, на наручниках, и понимала, что мой сын был бы жив». И вот она к ним подходит и говорит: «Моему сыну уже ничего не поможет, но я чем могу помогу, если можно». И вот она стала работать в этом женском центре. В марте он организовался, в марте туда завезли в числе прочих девочку, которую звали Наталья Принцева, кличка у нее была Покемон.

Девочка эта пришла сначала сама. Но за воротами ее ждал молодой человек, то ли молодой человек, то ли сутенер, это история темная. Короче говоря, девочке не понравилось, она ушла. Вечером ее привезла уже мама в основное здание фонда с криком «Возьмите, иначе всё…» Девочка, естественно, не хотела лечиться. Девочка подписала, тем не менее, договор о лечении. Но когда началась ломка, она всячески, как всегда, выламывалась.

А самое главное для этой истории, что все знали, что случилось у Елены Ивановны, никто ничего не скрывал, все знали, что у нее таким образом погиб сын. И вот эта девочка хватает шнурок – она на наручниках, вокруг десятки человек, – делает вид, что пытается удавиться, и кричит: «Ты, сука, своего сына убила, так и меня же убей». Естественно, тут у Елены Ивановны перемкнуло, потому что она начала ее реально хлестать по щекам.

Я это к чему говорю? Потом, когда в августе центр разгромили, эта девочка, естественно, написала заявление. Если вы думаете, что она, как наркоманка, написала заявление, что ее хлестали по щекам, вы глубоко ошибаетесь. Она написала заявление, что ее били, для того чтобы заставить подписать договор, хлестали чуть ли не розгами, чуть ли не железными палками, что после попытки самоубийства, которую она предприняла как свободный совершеннолетний человек, ее привязали ласточкой между двух скамеек, что ее били какой-то плеткой-шестихвосткой. Если вы думаете, что всё это были просто слова… Елену Ивановну посадили в СИЗО, она там сидела за это. За это вранье наркомана, которое такое же страшное, как вранье террориста. Перерыв на новости.

Продолжение следует.

ОГЛАВЛЕНИЕ. ПОЛИТИКА. ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ.