leon_orr

SMS: «Не считаете ли вы, что ислам похож на Януса Полуэктовича из «Понедельник начинается в субботу» - тот рос от старика к младенцу, а ислам от более рафинированному, стало быть, к менее рафинированному». Я еще раз повторяю – я здесь не говорю об исламе. Я говорю об исламском фундаментализме. Как вам сказать - ислам живая религия, в отличие, например, от христианства. Если клетка живая, она всегда может развиться в раковую опухоль. Мертвая клетка, как христианство, в раковую опухоль не развивается.

Если говорить о моих личных впечатлениях, - у меня есть друзья, глубоко верующие мусульмане, есть друзья, по крайней мере, знакомые, глубоко верующие православные, или, скорее, «православнутые», и я могу, к сожалению, сказать, что те мои друзья, которые являются глубоко верующими мусульманами - я вижу, как ислам их лично делает лучше. Я понимаю, что этот человек был бы хуже, если бы у него не было веры в Аллаха. К сожалению, о тех моих знакомых – подчеркиваю, не друзьях, а знакомых, которые являются православными, я этого сказать не могу. Я вижу, что их православие делает их спесивыми, чванными, уверенными в собственном превосходстве и способными делать такие вещи с сознанием собственного превосходства, - оно ухудшает их душу. Для меня это очень существенно. Но это, еще раз повторяю, мое личное впечатление от моих личных общений с людьми.

Я не берусь рассуждать о религии – это дело человека и Бога. Я говорю о политическом измерении религии. Я не берусь рассуждать, является ли фанатик Саванарола, сжигающий на костре великие произведения искусства, или инквизитор Торквемада, сжигающий на костре людей, - являются они, или не являются христианами. Я совершенно точно знаю, что христианство к ним не сводится. И я точно так же не берусь рассуждать, поскольку я не мусульманка, является или не является Бен Ладен настоящим мусульманином. Я знаю, что ислам не сводится к Бен Ладену. Но я говорю о его политическом измерении и еще раз повторяю, что до начала 20 века не было никаких - тогда, когда Запад уважительно относился к мусульманскому миру, никаких проблем обычно не возникало.

Согласитесь, - что генерал Гордон забыл в Хартуме? Это же ведь не Махди пришел в Лондон, а генерал Гордон пришел в Хартум. Когда Наполеон пришел в Египет, у Наполеона не было проблем с исламским фанатизмом очень сильно, поскольку наполеон уважительно относился к местным обычаям. Полковник Лоуренс возглавил борьбу арабов за независимость. И у него тоже не было проблем насчет того, что он полковник Лоуренс. В 1936 году мусульманские части генерала Франко шли в бой против Республиканцев с криком «За Деву Марию», и никто не вспоминал, что они мусульмане.

Еще раз повторяю – в истории нет, конечно, каких-то ключевых моментов, переломных: «вот если бы не этот ключевой момент, то ничего бы не было». В истории ключевых моментов масса, в функции истории очень много точек экстремума, но одна из самых серьезных точек экстремума, которая была в истории Ближнего Востока – это именно появление «Мусульманского братства» в 1928 г. - я возвращаюсь к этой теме. Примечательно, что в числе его основателей было трое работников компании Суэцкого канала, эта компания, которая детальность воспринимала как одно из главных доказательств будущего прогресса. И что сделал главный идеолог «Братства» Садит Кут? Первое – он призвал к восстановлению Халифата от ислама до Индонезии, второе – он призвал к вооруженному джихаду против существующих мусульманских властей, погрязших в джахилии, - этим термином в Коране обозначается языческое, до Пророка, состояние арабов. И опять же, идеологи «Братства» и близких к нему организаций, в различное время высказывали мысль о том, что если вы не верите так, как мы, даже если вы являетесь мусульманами, то мы можем вас убивать.

Это правда, что «Братство» является не самой радикальной в Египте организацией, есть две организации, которые откололись, это «Аль гамааль исламия», которая ответственна, например, за один из самых громких терактов, связанных с расстрелом 58 туристов из автоматов в Луксоре. Это еще одна организация, Такфириты, которая в свое время пыталась убить Бен Ладена за недостаточную чистоту веры. Но именно «Мусульманское Братство», и об этом тоже важно помнить, первым приняло тот «модус операнди», который будет характерен для многих современных исламских фундаменталистов, а именно: публично называть себя мирной организацией, заниматься при этом терроризмом, а любые попытки ответа со стороны властей объявлять «незаслуженной агрессией».

Кстати, подобный мыслительный прием очень трудно отыскать именно в средневековом исламе, он является, однако, характерным примером тоталитарного двоемыслия и коммунистических и фашистских режимов 20 века - именно СССР, посвятив весь свой общественный строй подготовки к войне позиционировал себя как мирное государство, окруженное кольцом врагов-империалистов. И «Мусульманское Братство» было официально запрещено в Египте в 1954 г., после покушения на Насера. Сами члены «Братства» объявили это покушение инсценировкой с целью запрещения их организации, и публично «Братство» не устает подчеркивать свой мирный характер, однако вот цитата: «Секретная инструкция американским членам «Братства», представленная Конгрессу Пентагона в 2005 г. Цитирую: «Братья» должны знать, что их работа в Америке есть вид великого джихада в деле уничтожения и разложения западной цивилизации изнутри, как руками самих неверных, так и руками верующих».

Собственно, что было дальше после возникновения «Мусульманского братства», - с моей точки зрения, это было как основание РСДРП. Поскольку дальше мир оказался разделен между двумя другими силами, - открытым обществом и социализмом, - то исламский фундаментализм был малозаметен на этом фоне, с ним все, так или иначе, заигрывали, - собственно, с исламским миром заигрывали всегда. В значительной степени Первая Мировая война заключалась в том, что Германия заигрывала с исламским миром через Турцию, и пыталась сделать так, чтобы Турция объявила Англии джихад. Собственно, он и был объявлен и был достаточно успешен – все помнят, что Турция развалилась после Первой мировой войны, но не все помнят, что английские солдаты потерпели неожиданное унизительное поражение под Галлиполи от турок, что они этого совершенно не ожидали, они ожидали, что они встретятся с разлагающейся военной восточной державой, а встретились с современным вооружением и с современной армией. И слово «Галиполе» долгое время было символом чудовищных, непропорциональных потерь. И Турция потерпела поражение, потому что потерпела поражение Германия, а во-вторых, потому что Британия организовала восстание в тылу Турции, арабское восстание, через полковника Лоуренса.

Так вот пока был СССР, все заигрывали с мусульманским фундаментализмом. Примаков в своих воспоминаниях описывает, например, как он встречался с офицером, убившим Садата. Офицер, естественно, состоял в «Мусульманском братстве». Но самый знаменитый пример заигрывания - Бен Ладен. Но, на мой взгляд, есть еще более фундаментальный пример – это Пакистан. Когда Британия создавала Пакистан, искусственно разделила Индию на Индию и Пакистан, то она создала страну с исламской идентичностью, она этого открыто хотела, она создавала эту страну как противовес, как часть пояса, который всегда будет враждебен коммунистическим режимам.

И, собственно, ребята, если вы создали Пакистан как мусульманское государство, идентичность которого заключается в том, что оно мусульманское, то не надо удивляться, что там завелись талибы. А что было дальше? – дальше был Афганистан и поражение СССР в этой войне, которое воинствующие фундаменталисты восприняли как свою собственную победу. Они очень много писали о том, что они вступали в бой против Советов, надеясь только на мученическую смерть, но неожиданно они одержали победу над одной сверхдержавой, и сейчас, после этого, будет одержана победа над другой сверхдержавой, а именно, над США.

После этого развалился СССР, и мгновенно в тех странах третьего мира, в которых мусульманство было распространено, изменилась геополитическая обстановка. Потому что практически во всех тех странах, где у власти были социалистические диктатуры, вдруг стали приходить фундаменталистские режимы. Например, была Сомали, где был социалистический диктатор Зияд Баре, стоил социализм, в 1991 г. социализм кончился вместе с Зиядом Баре, наступил Конгресс исламских судов, и мы сейчас видим, что из себя представляет Сомали.

Очень характерная история «Пешмерга», курдское сопротивление. «Пешмерга» была полностью светская организация, то есть, люди не знали, в какую сторону молиться, и первая Иракская война - соответственно, была прекращена всякая международная помощь Ираку, тут же к курдам приходит Саудовская Аравия и говорит: ребята, мы будем вам помогать, но сначала будем помогать тем, кто правильно молится. К 1993 г., в течение буквально двух лет, курдское сопротивление полностью поменяло характер и стало чрезвычайно религиозным, и женщину могли избить, если на ней не было платка.

Еще более характерная история – это Алжир. Пока Алжир боролся против французского господства в 60-е годы, - можно почитать Камю, - там чрезвычайно мало упоминался Аллах, чрезвычайно много упоминалось сопротивление «проклятым империалистам» и попыткам построить социализм - Алжир тоже строил социализм. Как только в 1991 г. СССР сдох, там появились различные фундаменталистские группы, из которых самая страшная была "Groupe Islamique Armé", которая уничтожила около ста тысяч собственно алжирского населения - она вырезала крестьян. Опять же по той же причине: эти крестьяне верят не так, как мы, они не такие мусульмане, как мы, поэтому их можно вырезать.

Кстати, эту алжирскую историю и сто тысяч трупов почти не заметили. Вот почему не заметили? - потому что они были не европейские трупы. Есть в Уганде какая-то «Армия сопротивления Господня», которая считает себя христианами и разбрасывает окровавленные тушки младенцев, завернутые в листы от Библии. И считает, что таким путем она заставит людей следовать 10 заповедям Господним. Но о ней никто не знает, потому что она в Уганде. По этой же причине никто особо не заметил то, что происходило в Алжире.

Или другой пример – Сирия. В феврале 1982 г. исламские фундаменталисты подняли восстание против президента Асада, городок, в котором это случилось, просто снесли с лица земли армией, убив 20 тысяч человек. Никто не поперхнулся, потому что когда такого рода жертвы происходят в арабском мире, когда это не касается США, которая что-то там бомбит, или Израиля, который шарахнул ракетой по тому дому, из которого выпускали ракеты по Израилю, то тогда европейский мир ничего не замечает.

И когда изменилась ситуация, когда была новая точка экстремума? - когда Бен Ладен объявил джихад Америке. Это было принципиальное отличие Бен Ладена от всех предыдущих исламских фундаменталистов, потому что они объявляли джихад только своим собственным правителям. В Алжире ли, в Сомали ли, в Египте, и вдруг Бен Ладен вместо этих маленьких целей поставил одну большую цель.

И надо сказать, что это было не только открытие политическое Бен Ладена. Этому открытию предшествовало ослабление самого западного мира. Я бы даже сказала, что это было открытие не Бен Ладена, а Хоменеи и Каддафи. Вспомните, как в Иране захватили заложников и США ничего не сделал. И после этого аятолла Хоменеи говорил, что США это «бумажный тигр». Есть такой замечательный анекдот: стоит человек, щелкает пальцами. Ему говорят – ты что делаешь? - Я отгоняю белых тигров. – Слушай, ты что, белых тигров тут нет на десять тысяч миль вокруг. - А вот поэтому и нет - щелкание пальцами эффективно.

Поэтому и иранская политика, и политика Каддафи заключалась в том, что эти ребята усиленно щелкали пальцами, усиленно бросали вызов Америке, в том числе и политика Бен Ладена, и каждый раз на этот вызов следовал либо очень маленький, либо никакого ответа. И это была принципиальная разница с тем, что происходило в 19 веке. Потому что когда запад был действительно западом, он таких вещей не спускал. После Хартума, где армия Махди убила генерала Гордона, всегда был Ондорман. После Спион копе – когда буры уничтожили в 1900 г. значительную часть английской армии, была сплошная политика террора белого бурского населения, включая первые в мире концлагеря, где смертность достигала 34%, и где сидели женщины и дети.

Была замечательная история в Британской империи в 1857 г., когда некий абиссинский товарищ, провозгласивший себя императором, Теодор его звали, - ну, ему хотелось, чтобы его британцы любили. Когда ему не пошли навстречу, он захватил в заложники, точно так же, как потом это сделали иранцы, всех бывших на территории его Абиссинии, то есть, Эфиопии, иностранцев, когда послали посольство вызволить иностранцев, захватил это посольство, отвез его в горную крепость, находившуюся в 400 милях от берега и был уверен, что никто и никогда его не достигнет. Послали экспедиционный корпус, послали 13 тысяч солдат, которые прошли эти 400 миль по пустыне, освободили заложников, бедолага-император покончил жизнь самоубийством.

Я не оправдываю эту политику, я просто констатирую тот факт, что в конце 19 века любое правительство, которое проделывает то же, что проделывает Каддафи или Ахмадинежад, было бы снесено. А тут «белый тигр» ушел сам, и Ближний Восток стал очень громко щелкать пальцами.

Это очень тяжелая история, это история забвения западных ценностей. Потому что 20 век был веком противостояния тоталитаризму в лице СССР и открытого общества. И после того, как СССР рухнул, открытое общество, одержавшее над тоталитаризмом бескровную победу, стало стремительно превращаться в свою противоположность. Видимо, это связано с тем, что в отсутствии естественного врага бюрократия размножается бесконтрольно, и не было такой глупости, которой эта бюрократия не занялась бы – стали регулировать все, что можно, занялись финансовым регулированием под видом борьбы с отмыванием денег, занялись борьбой с глобальным потеплением – ну это, конечно, очень серьезно. Занялись регулированием формы огурцов и весом булочек, и конечно, даже на фоне этого бюрократического безумия особо выделялся один вид безумия – это забота о террористах. Потому что международные гуманитарные организации типа «Эмнисти Интернешнл» и «Хьюманс Райт Воч», лишившись тоталитарных режимов, которым они противостояли, начали искать новых страдальцев. Нашлись страдальцы: «Эмнисти Интернешнл» бросилась защищать права члена Аль-Каиды Муазама Бега, « Хьюман Райтс Воч» отправилась в Саудовскую Аравию собирать средства на разоблачение «кровавой израильской военщины», исламские фундаменталисты вполне оценили тот факт, что любая попытка Израиля или США бороться с терроризмом немедленно сопровождается оглушительной критикой со стороны гуманитарных организаций, международной бюрократии и либеральных СМИ.

Стали создаваться целые организации для того, чтобы врать глупым кяфирам, ХАМАС вообще поменял тактику: вместо того, чтобы максимизировать количество убитых израильтян, пытается максимизировать количество своих собственных убитых женщин и детей. И возникла довольно страшная ситуация, при которой запад перестал защищать свои собственные ценности. И теперь эти люди, которые перестали защищать свои собственные ценности думают, что эти ценности будут защищать люди в Египте, 94% которых одобрили теракт.

Что, собственно, будет, вернее, что может быть? Как я уже сказала, это будет тяжелое противостояние, не менее тяжелое, чем СССР и открытого общества. Есть такие вещи в исламском фундаментализме, как, допустим, запрет на банковскую деятельность, отрицание за женщиной элементарных человеческих прав, которые не позволят экстремистам на Ближнем Востоке - или экономически, или открыто, или военно, - победить открытый мир. И, видимо, главным орудием борьбы за победу их версии ислама во всем мире для этих государств станет терроризм.

Ближний Восток, видимо, будет слабее СССР в военном отношении, однако это будет скомпенсировано меньшей терпимостью нынешнего открытого общества к людским потерям. В любом случае, нынешнее представление об уровне приемлемых потерь придется пересмотреть, потому что есть либеральная демагогия, согласно которой государство не имеет права допустить гибели ни одного своего гражданина в теракте, и не имеет права ликвидировать террориста без суда и следствия. Собственно, эта демагогия в значительной мере и ответственна за нынешнее унизительное и беспомощное положение запада перед лицом фундаменталистской угрозы. Это придется пересмотреть.

Наконец, понятно, что Ближний Восток вряд ли будет объединен, даже если там возникнет много фундаменталистских государств – точно так же, как пан-арабские лидеры не сумели, - например, тот же Насер или Садат, - объединить Ближний Восток. И учитывая, что независимость многих слабых государств объясняется в современном мире только общепринятыми международными условностями, то любая страна, оказавшаяся вне зоны этих условностей, может стать легкой добычей, и очень вероятна возможность того, что если фундаменталистские режимы во многих странах Ближнего Востока возникнут, они передерутся между собой.

Далеко не весь исламский мир станет фундаменталистским. Дубай, я думаю, совершенно точно будет для этого нового Ближнего Востока тем же, чем Тайвань был для Китая. И это очень важно, потому что это будет показывать, что в самом исламе нет ничего, что противоречит нормальному человеческому обществу. Дубай управляется абсолютно патриархальным способом, и Дубай является блестящим экономическим успехом, патриархально-исламским способом.

Сложно себе представить Турцию, которая станет фундаменталистской. Она сейчас идет в этом направлении, но у нее есть военные, которые входят в НАТО, и которые никогда не допускали там подобных режимов. Даже не просто потому, что там идеалистически настроенные военные, а именно потому, что это их шкурные интересы – они входят в НАТО. Представьте себе турецкого военного, который понимает, что сейчас придут какие-то фанатики к власти, и первым делом его из НАТО выгонят.

К тому, что тоталитарные государства всегда уязвимее тоталитарной секты - например, сейчас исламские фундаменталисты, с одной стороны, поклоняются "великолепным 19-ти", взорвавшим Башни-Близнецы, и одновременно утверждают, что их взорвали крестоносцы и сионисты, чтобы иметь предлог напасть на Афганистан. Такие представления хорошо уживаются вместе в голове фанатика, но в школьном учебнике они выглядят плохо, люди начинают задавать вопросы.

Еще раз повторяю, что, на мой взгляд, это очень здорово, если на Ближнем Востоке фундаменталисты захотят построить свое государство, то флаг им в руки – пусть построят. Собственно, исламский фундаментализм, как политическое явление - еще раз – я говорю сейчас только о политике, я не говорю о религии – он держится на простой психологической уловке: мы правоверные мусульмане, почему же эти проклятые кяфиры на западе живут лучше нас? Это они мешают нам жить так, как надо. И, соответственно, погибнуть это политическое явление может только от одного: если рай на земле попытаются построить, но не получится. Так же, как погиб марксизм.

Это не очень веселый будет мир, в этом новом мире на Ближнем Востоке авторитарные режимы, возможно, будут сменены тоталитарными. Танкерам придется ходить вокруг мыса Горн, западу срочно искать другие источники энергии, помимо нефти, и самая страшная участь угрожает Израилю, потому что если что-то может стереть Израиль с лица земли, то конечно, это такой союз фундаменталистских государств.

Но это цена, которую Востоку придется заплатить за диктатуру правительств и косность народа, а западу за свою собственную международную и гуманитарную бюрократию.

ОГЛАВЛЕНИЕ. ПОЛИТИКА. ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ.