![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
leon_orrКонечно, новость недели в славянском пространстве – арест Тимошенко. Вот у меня даже слушатели, которые, конечно, отжигают сегодня в вопросах. Максим из Львова пишет: «Стало дурной привычкой, что, конечно, президент Украины должен иметь минимум 2 судимости. Считаете ли вы, что в связи с этим Тимошенко будет следующим президентом Украины?» Ну, на Украине такая формулировка: «дважды не судимый».
На самом деле, я думаю, что это конец режима Януковича, потому что теперь на Украине остался один оппозиционер. Раньше оппозиционеров было как собак нерезаных – вот у нас тут Яценюк, вот у нас еще что. Все, теперь осталась Юлия Владимировна. Если, конечно, может быть так, что, поскольку они там отмороженные, то они еще и грохнуть ее могут, что, конечно, будет плохо для Юлии Владимировны, но на судьбу Януковича вряд ли окажет какое-нибудь следствие. Вот, правда, сейчас украинские власти уже заявляют, что это не повлияет на отношения с Евросоюзом. Ну, что сказать? Если Евросоюз – полные козлы, может, и не поменяет. Может, даже Януковичу премию Квадригу-2 дадут. Но, все-таки, боюсь, что, во-первых, повлияет, а во-вторых, ну, Украина – немножко не Россия, там Майдан возникает непредсказуемо. А самое главное – причина ее ареста, потому что, ребятки, это немножко перебор.
Я сейчас не буду говорить, что она там популист, все такое. Ну, вот, есть некая причина, в которой написано, что Тимошенко арестована потому, что она не соблюла газовые интересы Украины во время договора с Россией. Ну, вспомним, что тогда происходило, вот эта газовая война, когда Россия перекрывала газ, когда Тимошенко под дулом газовой трубы подписывала этот договор ровно так, как и подписал бы любой другой премьер. Кстати, там цена считалась по европейской формуле. Самое главное, что, напомню, в чем состояла фишка. Тогда из договора выбросили посредника РосУкрЭнерго. А посредник этот у нас теперь принадлежит господину Фирташу. Ну, если он, конечно, не принадлежит хотя бы частично господину Могилевичу, как это считает ФБР, напомню, одному из самых разыскиваемых Америкой преступников.
Господин Фирташ у нас теперь олигарх №1 на Украине, Ахметов отдыхает, и, собственно, поскольку на Украине очень интересный общественный строй, вот, он такой, браткизм. Вот, в свое время у Оруэлла был «Большой брат», а на Украине и в некоторых сопредельных странах – «Большой браток». Большой браток очень просто понимает доставшуюся ему власть государственную, он понимает как, вот, что типа когда я был хулиган, я снимал шапки с прохожих, а они сидели в туалете. Ну, очень тяжело бегать пингвинчиком, если у тебя шапку сняли, а ты сидишь враскоряку. А теперь я так могу снимать шапки с инвесторов и вообще с кого угодно.
Вот, очень люди бесхитростные, даже более бесхитростные, чем в России. И напомню, что как только эти ребята пришли к власти, они поменяли руководство в Нафтогазе Украины, они поменяли руководство в местном Минэнерго и проиграли сами себе, вернее, проиграли РосУкрЭнерго, соответственно, арбитраж в Стокгольмском суде, в связи с чем Украина оказалась должна компании господина Фирташа, тут же не сходя с места, вот едва эти ребята пришли к власти, 3 миллиарда долларов. И вот такая фантастическая операция по обналичке бюджета, тем более, что в это время на Украине был дикий финансовый кризис, у МВФ отвалилась челюсть, они сказали, что не дадут денег, если это произойдет. Но тем не менее, вот, выплатили, все-таки, частично деньгами, частично газом все это господину Фирташу. И, вот, картина маслом: с одной стороны Тимошенко, которая сидит за то, что она выкинула этого посредника, а с другой стороны этот посредник, который получает от государства, которое самому себе, вернее, ему самому проиграло арбитраж, 3 миллиарда долларов. Ну, такие вещи... Я бы даже сказала, что это почище, чем Ходорковский, который украл у себя нефть ведрами.
Еще несколько у меня вопросов. У меня вопрос про Матвиенко. Конечно, очень смешные выборы, которые жутко напоминают липовые акционерные собрания. Ну, там, вот, просто как в свое время перехватывалось управление предприятием? С одной стороны проводилось акционерное собрание, о котором никто не знает, после этого быстренько бежали в суд и сами себе проигрывали суд, незаконность этого акционерного собрания. Вот, то же самое произошло с выборами – сначала выборы, о которых никто не знает, а потом быстренько побежали в суд и сделали прививку.
Ну, конечно, это очень характерно, что треть места в государстве, выборное, причем, место будет занимать человек, который доселе никогда никуда не избирался. И, ну, собственно, да, действительно, очень характерно.
Еще несколько историй, о которых я хотела бы на этой неделе рассказать, для меня очень важных. У нас как-то не очень принято хвалить и цитировать статьи других журналистов. Вот, новости люди обсуждают, а статьи люди, как правило, не обсуждают. Вот я сейчас хочу обсудить и, видимо, довольно долго статью, которую вам всем рекомендую, которая, с моей точки зрения, даже не статья и даже не этнографическое, а такое, я бы сказала, этологическое (напомню, что этология – это наука о поведении животных), этологическое исследование, это статья замечательной журналистки Елены Костюченко и Анны Артемьевой, которая вышла в 3-х частях в «Новой газете» (оно того стоит, это практически исследование) о Кущевке после Цапков. На этой неделе понедельник, среда, пятница.
Когда я ее читала, я поняла, что, наверное, что-то подобное происходило на Гаити после революции 1804 года. Ну, вот, когда все черные вырезали угнетавших их белых и заодно 100 тысяч мулатов, потому что те тоже были не очень такого цвета. А еще мне это все ужасно напомнил Голдинга, «Повелителя мух». И как я уже сказала, вот, просто исследование по психологии приматов. Потому что это, конечно, статья о таком, разрушенном обществе, не архаическом, а полностью разрушенном, где у людей сбиты основные жизненные настройки.
И, вот, несколько просто наблюдений из статьи. Первое. В Кущевке Цапки правили с помощью изнасилований. Там было 2 таких фундаментальных вещи: во-первых, можно было изнасиловать любую девочку, чаще, правда, насиловали иногородних, а, во-вторых, Кущевка при этом вся считала, что жертва и виновата. То есть идет девочка, останавливается около нее Цапок, спрашивает «Как тебя зовут?» Если она не отвечает, она грубит и, значит, должна быть наказана, а если она отвечает, значит, она сама навязывается. И, вот, самое поразительное, что при этом сочувствия жертвам нету. То есть, вот, отказалась девочка, ее изнасиловали, убили, труп нашли. Сама виновата. Жила некоторое время другая девочка с Цапком, потом что-то там ему не понравилось – отдали ее, 12 дней насиловали хором. Тоже сама виновата. Заходят ночью в общежитие, идут между кроватей и выбирают себе среди лежащих в кровати девочек «Вот эта, вот эта». Тоже сама виновата.
На мой взгляд, это, вот, 2 таких, очень характерных момента в поведении шимпанзе местных, потому что, ну, во-первых, стая Шимпанзе – в ней всегда лидер реализовывается через сексуальное насилие. Вот, он – главный, потому что он может оттрахать любую самку, или дать своим корешам... У шимпанзе всегда очень сильны связи, они всегда правят интригами, там всегда есть лидер, но вокруг него обязательно есть какое-то количество его соратников. Или дать соратнику, соответственно, любую самку.
А вторая, тоже интересная, обезьянья деталь – это, вот, как раз полное сочувствие общества, потому что ничего так не любят обезьяны как преследовать тех, кого отверг их лидер. Это вот такая совершенно... Вот, как в 1937 году в России без вины не сидели, так в 2010 году в Кущевке без вины не насиловали. Это, вот, первый момент – насилие сексуальное. Абсолютно такое стадо шимпанзе.
Второй момент – это уже такие, вот, отношения собственности. Я сейчас просто даже процитирую кусок из статьи. «На X-Trail Цапчиха (это мать Цапка, главная) везет нас смотреть свое золотое хозяйство. Путь только по периметру цапковских земель занимает 5 часов. При этом, - пишет Елена Костюченко, - в прошлые годы цапковские шестерки, охранявшие поля, били работников за малейшую провинность и деньги зажимали, а отказаться от найма было нельзя». Это такой зарисовок собственности, чтобы понять, как эта собственность образовалась. Она образовалась примерно так же, как феодальная собственность. То есть, вот, есть рабы, есть люди, у которых отобрали землю (иначе – убить), и есть люди, которые работают за бесплатно, иначе их тоже убьют. Случится очень прибыльное хозяйство, основанное целиком на насилии.
Я вот как-то уже говорила, что в некоторых типах обществ насилие эффективно, например, в Афганистане или в Ираке. Вот, в Афганистане это очень здорово: если ты – полевой командир, у тебя много девочек и, кстати, как правило, и мальчиков. И ты крут, и ты богат, потому что ты имеешь возможность убить любого.
Вот, в Америке дело обстоит наоборот или в любой другой стране, где работает экономика, потому что если ты начинаешь убивать людей, ты садишься в тюрьму, ты становишься более бедным. А в обществах, где насилие эффективно как в Афганистане или в Кущевке, ситуация наоборот: ты начинаешь убивать людей, через это ты становишься богатым.
И третий момент, который, на мой взгляд, является как раз абсолютно ключевым, у местных молодых приматов есть такой обычай, который очень, как я уже сказала, с большим этологическим чутьем описывает Елена Костюченко. Эти молодые приматы – накачанные, они ходят по главной улице, которая называется «Кущевский Арбат». Собственно, это вот такой ритуал, который заключается в том, что если ты – молодой, успешный примат, ты имеешь право ходить по этой улице. Некоторые категории молодых приматов не имеют этого права, например, там, с татарской слободы, еще откуда-то. И в связи с арестом Цапков возникло очень большое напряжение в обществе, потому что теперь там ходят те люди, которые раньше не ходили. И, например, станица очень волнуется, что будут ходить кавказцы, и что кавказцев сейчас надо будет быстро бить, потому что иначе будет поздно, иначе они всех забьют.
Там вообще, вот, в связи с этим ритуалом хождения молодых приматов и исчезновением вожака, Цапка очень увеличилась социальная напряженность, потому что единственный способ, которым молодые приматы выясняют свой приоритет друг над другом – это насилие. Соответственно, количество насилия увеличилось, при этом милиция бездействует, точнее, милиция – она не выполняет роль лидера, она берет деньги за то, чтобы освободить людей от хулиганки, но при этом, как правило, не освобождает, то есть сажает. То есть в этом смысле милиция – это такой антикатализатор в этом обществе, антикатализатор порядка. Потому что, ну, при нормальной милиции или при отсутствии милиции возникла бы новая иерархическая структура или новая государственная структура. А, вот, милиция – она препятствует возникновению лидера с одной стороны, она препятствует естественному природному току вещей. А с другой стороны, она сама не может занять это место лидера, потому что у лидера в любой обезьяньей стае есть такая функция, которую, кстати, Цапок выполнял. Он гасит другие конфликты, он минимизирует количество конфликтов в обществе, потому что когда к нему приходят с конфликтами различные подчиненные, то он говорит, кто виноват, а кто не виноват.
И, вот, сейчас в Кущевской очень много людей напряжены, потому что эти конфликты не гасятся, лидера нет. А лидером может быть только новый Цапок.
Это очень страшная история, потому что, вот, я когда ее обсуждала только что эту статью с одним моим приятелем... Это очень интересный приятель: он, с одной стороны, крупный ученый, а с другой стороны, он рос в Донецке. Он слушал и говорил: «Вообще я не могу понять, что это за общество, потому что у нас в Донецке в 1954 году, когда изнасиловали 15-летнюю девочку освободившиеся по бериевскому призыву зэки (холодное лето 53-го), то просто собралось 15 фронтовиков, они заходили в каждый двор, где жили освободившиеся зэки... Они не знали, кто это сделал, они просто каждого зэка избили. Несколько человек умерло. После этого все было тихо.
И вот этот вот мой приятель, который, еще раз повторяю, он – не урка, он – большой ученый, он – человек, правда, который до 19 лет отстаивал свое право мужчины с ножиком в руке, но, вот, в 9-м классе к ним пришел в школу замечательный ученый и рассказал, как устроен мир. И парню захотелось быть ученым.
И я не знала, что ему ответить, потому что, ну, наверное, во-первых, в Кущевке уже не приходят в школу ученые, не рассказывают, как устроен мир. И, наверное, Кущевка устроена отлично от общества 1954 года, она устроена отлично от любого другого общества, потому что вообще если думать о том, что отличает Кущевку от многих функционирующих человеческих обществ (не только Кущевку – понятно, что речь идет о всей России во многом), это полная разрушенность социальных связей. Ну, прежде всего, это отсутствие собственности. Вот это самое простое объяснение, потому что если вы представите себе, как реализовывал себя американский подросток, ну, скажем, в XIX веке... Ну, очень просто: он реализовывал себя не только через насилие, хотя и насилия было довольно, потому что он мог работать на поле и стать большим человеком или скот пасти.
А у этих ребят ничего нету, у них все отнято, у них отнято Цапками, они могут возвыситься только через насилие. Совершенно, вот, поведение приматов. И то же самое в XX веке, у человека уже нету поля, но у него есть образование, он может стать ученым, врачом и так далее. Видимо, в Кущевке уже нету для, по крайней мере, большого количества людей возможности этого роста, потому что полностью разрушена социальная структура.
И вот это, мне кажется, очень важная проблема, проблема того, что в России, современной России сначала после краха социализма, а потом то, что творится при путинском режиме, - это не какой-то режим, это не какая-то социальная структура, это полное отсутствие социальной структуры. А как только социальная структура кончается, то единственным способом выяснения отношений становится насилие.
И это очень важно, например, понять, что Кущевка – это не архаическое общество. Потому что в архаическом обществе существуют сильные ритуалы, и его обитатели умеют урегулировать конфликты друг с другом без того, чтобы друг друга убивать, по крайней мере часто. Да, там есть обряд инициации, есть способы, которыми мальчик может показать, что он – взрослый, кроме вот этого вот парада приматов по проспекту. А в ситуации, когда все ритуалы и все обычаи полностью разрушены, и существуют правоохранительные органы, которые сами не выполняют функции государства, с одной стороны, а с другой стороны, мешают возникнуть, ну, самой простейшей пирамиде власти, которая устроена, ну, хотя бы как Дикий Запад... То есть случился насильник, который переходит все границы, - его берут и убивают. А, вот, когда оказывается, что правоохранительные органы успели подружиться с насильником и, оказывается, увеличивают его власть, вот это очень страшная история. Это, конечно, история не только Кущевки. Ну, это очень вольный пересказ статьи Елены Костюченко. Понятно, что она написана другими словами. Это то, что увидела я в ней, и еще раз повторяю, что это вот такая вот история, это «Повелитель мух» по-русски на примере Кущевки, и это почти исследование из сферы поведения приматов, не совсем людей. Не потому, что там люди глупые, а потому что в отсутствии любых общественных механизмов, уничтоженных, люди начинают, вот, вести себя как приматы.
Еще одна очень важная история началась на этой неделе – я имею в виду суд над Черкесовым, убийцей фаната "Спартака" Егора Свиридова. История эта важна потому, что я уже говорила, что национальные отношения – одна из тех вещей, которая является очень серьезным вопросом для нынешнего режима. И суд такого рода может иметь успех только при 2-х условиях. Если это будет, действительно, суд, если нам, не занимая позицию ни той, ни другой нации (а мы же понимаем, что это межнациональный конфликт) четко расскажут, где, кто, что было, и кто чего делал. Потому что в данном случае нельзя отделываться общими фразами, нельзя говорить, что все кавказцы – звери или все скинхеды – сволочи. Потому что иногда бывает, что кавказцы являются нападающей стороной, иногда бывает, что русские являются нападающей стороной. И здесь важно, вот, как в отчете польской комиссии о гибели польского ТУ-154, посекундно узнать, кто первый начал.
И, вот, например, сейчас обвинение сказало 2 очень важных вещи, которые, видимо, соответствуют действительности, которые говорят очень плохо против Черкесова. Оно сказало, что Черкесов накануне стрелял из того же самого травматического пистолета в том же самом месте и что после победы кавказцы убежали с сумкой фанатов, украли сумку. Вот это очень плохо характеризует их. Это с одной стороны.
Но с другой стороны, обвинение говорит вещь, которая меня очень настораживает – они утверждают, что Черкесов имел умысел на убийство и грабеж Егора Свиридова. Защита, насколько я понимаю, утверждает, что Черкесов стрелял в тот момент, когда он был прижат фанатами к капоту автомобиля, подбородок его лежал на капоте, он стрелял назад. Мне эта кажется версия очень правдоподобной, потому что, на самом деле, единственный способ, которым ты можешь в упор застрелить человека из травматического ружья во время драки – это если этот человек в этот момент тебя убивает.
И, вот, версия прокуратуры, что Черкесов чуть ли там не за несколько лет задумал нападение на господина Свиридова, она в этой истории выглядит как сведение национальных счетов, чего ни та, ни другая сторона, в данном случае не сторона обвинения, не сторона защиты, а сторона кавказская и сторона русская не могут, на мой взгляд, себе позволить.
Вообще, очень тяжелая история, тем более что меня в данном случае совершенно не радует тот факт, что там суд присяжных, потому что в национальных вопросах суд присяжных решает сообразно нации, а не сообразно правде. Я могу, например, привести пример истории, которая была в Америке несколько лет назад, когда молодая девочка заехала в черный квартал (белая), ее стали трое черных насиловать, один угрожал ножом, она выхватила нож и нечаянно его убила, отмахиваясь. И, вот, поскольку жюри было черное, то они посадили ее пожизненно за предумышленное убийство. Понятно, что если этот суд будет неправедный, то он может привести к большим национальным волнениям либо с той стороны, либо с другой стороны.
На самом деле, я думаю, что это конец режима Януковича, потому что теперь на Украине остался один оппозиционер. Раньше оппозиционеров было как собак нерезаных – вот у нас тут Яценюк, вот у нас еще что. Все, теперь осталась Юлия Владимировна. Если, конечно, может быть так, что, поскольку они там отмороженные, то они еще и грохнуть ее могут, что, конечно, будет плохо для Юлии Владимировны, но на судьбу Януковича вряд ли окажет какое-нибудь следствие. Вот, правда, сейчас украинские власти уже заявляют, что это не повлияет на отношения с Евросоюзом. Ну, что сказать? Если Евросоюз – полные козлы, может, и не поменяет. Может, даже Януковичу премию Квадригу-2 дадут. Но, все-таки, боюсь, что, во-первых, повлияет, а во-вторых, ну, Украина – немножко не Россия, там Майдан возникает непредсказуемо. А самое главное – причина ее ареста, потому что, ребятки, это немножко перебор.
Я сейчас не буду говорить, что она там популист, все такое. Ну, вот, есть некая причина, в которой написано, что Тимошенко арестована потому, что она не соблюла газовые интересы Украины во время договора с Россией. Ну, вспомним, что тогда происходило, вот эта газовая война, когда Россия перекрывала газ, когда Тимошенко под дулом газовой трубы подписывала этот договор ровно так, как и подписал бы любой другой премьер. Кстати, там цена считалась по европейской формуле. Самое главное, что, напомню, в чем состояла фишка. Тогда из договора выбросили посредника РосУкрЭнерго. А посредник этот у нас теперь принадлежит господину Фирташу. Ну, если он, конечно, не принадлежит хотя бы частично господину Могилевичу, как это считает ФБР, напомню, одному из самых разыскиваемых Америкой преступников.
Господин Фирташ у нас теперь олигарх №1 на Украине, Ахметов отдыхает, и, собственно, поскольку на Украине очень интересный общественный строй, вот, он такой, браткизм. Вот, в свое время у Оруэлла был «Большой брат», а на Украине и в некоторых сопредельных странах – «Большой браток». Большой браток очень просто понимает доставшуюся ему власть государственную, он понимает как, вот, что типа когда я был хулиган, я снимал шапки с прохожих, а они сидели в туалете. Ну, очень тяжело бегать пингвинчиком, если у тебя шапку сняли, а ты сидишь враскоряку. А теперь я так могу снимать шапки с инвесторов и вообще с кого угодно.
Вот, очень люди бесхитростные, даже более бесхитростные, чем в России. И напомню, что как только эти ребята пришли к власти, они поменяли руководство в Нафтогазе Украины, они поменяли руководство в местном Минэнерго и проиграли сами себе, вернее, проиграли РосУкрЭнерго, соответственно, арбитраж в Стокгольмском суде, в связи с чем Украина оказалась должна компании господина Фирташа, тут же не сходя с места, вот едва эти ребята пришли к власти, 3 миллиарда долларов. И вот такая фантастическая операция по обналичке бюджета, тем более, что в это время на Украине был дикий финансовый кризис, у МВФ отвалилась челюсть, они сказали, что не дадут денег, если это произойдет. Но тем не менее, вот, выплатили, все-таки, частично деньгами, частично газом все это господину Фирташу. И, вот, картина маслом: с одной стороны Тимошенко, которая сидит за то, что она выкинула этого посредника, а с другой стороны этот посредник, который получает от государства, которое самому себе, вернее, ему самому проиграло арбитраж, 3 миллиарда долларов. Ну, такие вещи... Я бы даже сказала, что это почище, чем Ходорковский, который украл у себя нефть ведрами.
Еще несколько у меня вопросов. У меня вопрос про Матвиенко. Конечно, очень смешные выборы, которые жутко напоминают липовые акционерные собрания. Ну, там, вот, просто как в свое время перехватывалось управление предприятием? С одной стороны проводилось акционерное собрание, о котором никто не знает, после этого быстренько бежали в суд и сами себе проигрывали суд, незаконность этого акционерного собрания. Вот, то же самое произошло с выборами – сначала выборы, о которых никто не знает, а потом быстренько побежали в суд и сделали прививку.
Ну, конечно, это очень характерно, что треть места в государстве, выборное, причем, место будет занимать человек, который доселе никогда никуда не избирался. И, ну, собственно, да, действительно, очень характерно.
Еще несколько историй, о которых я хотела бы на этой неделе рассказать, для меня очень важных. У нас как-то не очень принято хвалить и цитировать статьи других журналистов. Вот, новости люди обсуждают, а статьи люди, как правило, не обсуждают. Вот я сейчас хочу обсудить и, видимо, довольно долго статью, которую вам всем рекомендую, которая, с моей точки зрения, даже не статья и даже не этнографическое, а такое, я бы сказала, этологическое (напомню, что этология – это наука о поведении животных), этологическое исследование, это статья замечательной журналистки Елены Костюченко и Анны Артемьевой, которая вышла в 3-х частях в «Новой газете» (оно того стоит, это практически исследование) о Кущевке после Цапков. На этой неделе понедельник, среда, пятница.
Когда я ее читала, я поняла, что, наверное, что-то подобное происходило на Гаити после революции 1804 года. Ну, вот, когда все черные вырезали угнетавших их белых и заодно 100 тысяч мулатов, потому что те тоже были не очень такого цвета. А еще мне это все ужасно напомнил Голдинга, «Повелителя мух». И как я уже сказала, вот, просто исследование по психологии приматов. Потому что это, конечно, статья о таком, разрушенном обществе, не архаическом, а полностью разрушенном, где у людей сбиты основные жизненные настройки.
И, вот, несколько просто наблюдений из статьи. Первое. В Кущевке Цапки правили с помощью изнасилований. Там было 2 таких фундаментальных вещи: во-первых, можно было изнасиловать любую девочку, чаще, правда, насиловали иногородних, а, во-вторых, Кущевка при этом вся считала, что жертва и виновата. То есть идет девочка, останавливается около нее Цапок, спрашивает «Как тебя зовут?» Если она не отвечает, она грубит и, значит, должна быть наказана, а если она отвечает, значит, она сама навязывается. И, вот, самое поразительное, что при этом сочувствия жертвам нету. То есть, вот, отказалась девочка, ее изнасиловали, убили, труп нашли. Сама виновата. Жила некоторое время другая девочка с Цапком, потом что-то там ему не понравилось – отдали ее, 12 дней насиловали хором. Тоже сама виновата. Заходят ночью в общежитие, идут между кроватей и выбирают себе среди лежащих в кровати девочек «Вот эта, вот эта». Тоже сама виновата.
На мой взгляд, это, вот, 2 таких, очень характерных момента в поведении шимпанзе местных, потому что, ну, во-первых, стая Шимпанзе – в ней всегда лидер реализовывается через сексуальное насилие. Вот, он – главный, потому что он может оттрахать любую самку, или дать своим корешам... У шимпанзе всегда очень сильны связи, они всегда правят интригами, там всегда есть лидер, но вокруг него обязательно есть какое-то количество его соратников. Или дать соратнику, соответственно, любую самку.
А вторая, тоже интересная, обезьянья деталь – это, вот, как раз полное сочувствие общества, потому что ничего так не любят обезьяны как преследовать тех, кого отверг их лидер. Это вот такая совершенно... Вот, как в 1937 году в России без вины не сидели, так в 2010 году в Кущевке без вины не насиловали. Это, вот, первый момент – насилие сексуальное. Абсолютно такое стадо шимпанзе.
Второй момент – это уже такие, вот, отношения собственности. Я сейчас просто даже процитирую кусок из статьи. «На X-Trail Цапчиха (это мать Цапка, главная) везет нас смотреть свое золотое хозяйство. Путь только по периметру цапковских земель занимает 5 часов. При этом, - пишет Елена Костюченко, - в прошлые годы цапковские шестерки, охранявшие поля, били работников за малейшую провинность и деньги зажимали, а отказаться от найма было нельзя». Это такой зарисовок собственности, чтобы понять, как эта собственность образовалась. Она образовалась примерно так же, как феодальная собственность. То есть, вот, есть рабы, есть люди, у которых отобрали землю (иначе – убить), и есть люди, которые работают за бесплатно, иначе их тоже убьют. Случится очень прибыльное хозяйство, основанное целиком на насилии.
Я вот как-то уже говорила, что в некоторых типах обществ насилие эффективно, например, в Афганистане или в Ираке. Вот, в Афганистане это очень здорово: если ты – полевой командир, у тебя много девочек и, кстати, как правило, и мальчиков. И ты крут, и ты богат, потому что ты имеешь возможность убить любого.
Вот, в Америке дело обстоит наоборот или в любой другой стране, где работает экономика, потому что если ты начинаешь убивать людей, ты садишься в тюрьму, ты становишься более бедным. А в обществах, где насилие эффективно как в Афганистане или в Кущевке, ситуация наоборот: ты начинаешь убивать людей, через это ты становишься богатым.
И третий момент, который, на мой взгляд, является как раз абсолютно ключевым, у местных молодых приматов есть такой обычай, который очень, как я уже сказала, с большим этологическим чутьем описывает Елена Костюченко. Эти молодые приматы – накачанные, они ходят по главной улице, которая называется «Кущевский Арбат». Собственно, это вот такой ритуал, который заключается в том, что если ты – молодой, успешный примат, ты имеешь право ходить по этой улице. Некоторые категории молодых приматов не имеют этого права, например, там, с татарской слободы, еще откуда-то. И в связи с арестом Цапков возникло очень большое напряжение в обществе, потому что теперь там ходят те люди, которые раньше не ходили. И, например, станица очень волнуется, что будут ходить кавказцы, и что кавказцев сейчас надо будет быстро бить, потому что иначе будет поздно, иначе они всех забьют.
Там вообще, вот, в связи с этим ритуалом хождения молодых приматов и исчезновением вожака, Цапка очень увеличилась социальная напряженность, потому что единственный способ, которым молодые приматы выясняют свой приоритет друг над другом – это насилие. Соответственно, количество насилия увеличилось, при этом милиция бездействует, точнее, милиция – она не выполняет роль лидера, она берет деньги за то, чтобы освободить людей от хулиганки, но при этом, как правило, не освобождает, то есть сажает. То есть в этом смысле милиция – это такой антикатализатор в этом обществе, антикатализатор порядка. Потому что, ну, при нормальной милиции или при отсутствии милиции возникла бы новая иерархическая структура или новая государственная структура. А, вот, милиция – она препятствует возникновению лидера с одной стороны, она препятствует естественному природному току вещей. А с другой стороны, она сама не может занять это место лидера, потому что у лидера в любой обезьяньей стае есть такая функция, которую, кстати, Цапок выполнял. Он гасит другие конфликты, он минимизирует количество конфликтов в обществе, потому что когда к нему приходят с конфликтами различные подчиненные, то он говорит, кто виноват, а кто не виноват.
И, вот, сейчас в Кущевской очень много людей напряжены, потому что эти конфликты не гасятся, лидера нет. А лидером может быть только новый Цапок.
Это очень страшная история, потому что, вот, я когда ее обсуждала только что эту статью с одним моим приятелем... Это очень интересный приятель: он, с одной стороны, крупный ученый, а с другой стороны, он рос в Донецке. Он слушал и говорил: «Вообще я не могу понять, что это за общество, потому что у нас в Донецке в 1954 году, когда изнасиловали 15-летнюю девочку освободившиеся по бериевскому призыву зэки (холодное лето 53-го), то просто собралось 15 фронтовиков, они заходили в каждый двор, где жили освободившиеся зэки... Они не знали, кто это сделал, они просто каждого зэка избили. Несколько человек умерло. После этого все было тихо.
И вот этот вот мой приятель, который, еще раз повторяю, он – не урка, он – большой ученый, он – человек, правда, который до 19 лет отстаивал свое право мужчины с ножиком в руке, но, вот, в 9-м классе к ним пришел в школу замечательный ученый и рассказал, как устроен мир. И парню захотелось быть ученым.
И я не знала, что ему ответить, потому что, ну, наверное, во-первых, в Кущевке уже не приходят в школу ученые, не рассказывают, как устроен мир. И, наверное, Кущевка устроена отлично от общества 1954 года, она устроена отлично от любого другого общества, потому что вообще если думать о том, что отличает Кущевку от многих функционирующих человеческих обществ (не только Кущевку – понятно, что речь идет о всей России во многом), это полная разрушенность социальных связей. Ну, прежде всего, это отсутствие собственности. Вот это самое простое объяснение, потому что если вы представите себе, как реализовывал себя американский подросток, ну, скажем, в XIX веке... Ну, очень просто: он реализовывал себя не только через насилие, хотя и насилия было довольно, потому что он мог работать на поле и стать большим человеком или скот пасти.
А у этих ребят ничего нету, у них все отнято, у них отнято Цапками, они могут возвыситься только через насилие. Совершенно, вот, поведение приматов. И то же самое в XX веке, у человека уже нету поля, но у него есть образование, он может стать ученым, врачом и так далее. Видимо, в Кущевке уже нету для, по крайней мере, большого количества людей возможности этого роста, потому что полностью разрушена социальная структура.
И вот это, мне кажется, очень важная проблема, проблема того, что в России, современной России сначала после краха социализма, а потом то, что творится при путинском режиме, - это не какой-то режим, это не какая-то социальная структура, это полное отсутствие социальной структуры. А как только социальная структура кончается, то единственным способом выяснения отношений становится насилие.
И это очень важно, например, понять, что Кущевка – это не архаическое общество. Потому что в архаическом обществе существуют сильные ритуалы, и его обитатели умеют урегулировать конфликты друг с другом без того, чтобы друг друга убивать, по крайней мере часто. Да, там есть обряд инициации, есть способы, которыми мальчик может показать, что он – взрослый, кроме вот этого вот парада приматов по проспекту. А в ситуации, когда все ритуалы и все обычаи полностью разрушены, и существуют правоохранительные органы, которые сами не выполняют функции государства, с одной стороны, а с другой стороны, мешают возникнуть, ну, самой простейшей пирамиде власти, которая устроена, ну, хотя бы как Дикий Запад... То есть случился насильник, который переходит все границы, - его берут и убивают. А, вот, когда оказывается, что правоохранительные органы успели подружиться с насильником и, оказывается, увеличивают его власть, вот это очень страшная история. Это, конечно, история не только Кущевки. Ну, это очень вольный пересказ статьи Елены Костюченко. Понятно, что она написана другими словами. Это то, что увидела я в ней, и еще раз повторяю, что это вот такая вот история, это «Повелитель мух» по-русски на примере Кущевки, и это почти исследование из сферы поведения приматов, не совсем людей. Не потому, что там люди глупые, а потому что в отсутствии любых общественных механизмов, уничтоженных, люди начинают, вот, вести себя как приматы.
Еще одна очень важная история началась на этой неделе – я имею в виду суд над Черкесовым, убийцей фаната "Спартака" Егора Свиридова. История эта важна потому, что я уже говорила, что национальные отношения – одна из тех вещей, которая является очень серьезным вопросом для нынешнего режима. И суд такого рода может иметь успех только при 2-х условиях. Если это будет, действительно, суд, если нам, не занимая позицию ни той, ни другой нации (а мы же понимаем, что это межнациональный конфликт) четко расскажут, где, кто, что было, и кто чего делал. Потому что в данном случае нельзя отделываться общими фразами, нельзя говорить, что все кавказцы – звери или все скинхеды – сволочи. Потому что иногда бывает, что кавказцы являются нападающей стороной, иногда бывает, что русские являются нападающей стороной. И здесь важно, вот, как в отчете польской комиссии о гибели польского ТУ-154, посекундно узнать, кто первый начал.
И, вот, например, сейчас обвинение сказало 2 очень важных вещи, которые, видимо, соответствуют действительности, которые говорят очень плохо против Черкесова. Оно сказало, что Черкесов накануне стрелял из того же самого травматического пистолета в том же самом месте и что после победы кавказцы убежали с сумкой фанатов, украли сумку. Вот это очень плохо характеризует их. Это с одной стороны.
Но с другой стороны, обвинение говорит вещь, которая меня очень настораживает – они утверждают, что Черкесов имел умысел на убийство и грабеж Егора Свиридова. Защита, насколько я понимаю, утверждает, что Черкесов стрелял в тот момент, когда он был прижат фанатами к капоту автомобиля, подбородок его лежал на капоте, он стрелял назад. Мне эта кажется версия очень правдоподобной, потому что, на самом деле, единственный способ, которым ты можешь в упор застрелить человека из травматического ружья во время драки – это если этот человек в этот момент тебя убивает.
И, вот, версия прокуратуры, что Черкесов чуть ли там не за несколько лет задумал нападение на господина Свиридова, она в этой истории выглядит как сведение национальных счетов, чего ни та, ни другая сторона, в данном случае не сторона обвинения, не сторона защиты, а сторона кавказская и сторона русская не могут, на мой взгляд, себе позволить.
Вообще, очень тяжелая история, тем более что меня в данном случае совершенно не радует тот факт, что там суд присяжных, потому что в национальных вопросах суд присяжных решает сообразно нации, а не сообразно правде. Я могу, например, привести пример истории, которая была в Америке несколько лет назад, когда молодая девочка заехала в черный квартал (белая), ее стали трое черных насиловать, один угрожал ножом, она выхватила нож и нечаянно его убила, отмахиваясь. И, вот, поскольку жюри было черное, то они посадили ее пожизненно за предумышленное убийство. Понятно, что если этот суд будет неправедный, то он может привести к большим национальным волнениям либо с той стороны, либо с другой стороны.
