НЕРЕЦЕНЗИЯ. Когда хочется плакать, не смеюсь

[leon_orr]

Я уже не первый год обещаю сама себе, что буду молчать 5-го марта, что больше никогда ни слова не напишу об этой дате, но не получается пока.
Живёшь себе, что-то помнишь, что-то забываешь, что-то помнишь пассивно: то есть, помнишь, но не думаешь о нём каждое мгновение своей жизни, а что-то живёт на заднем плане в сознании - экраном, на котором непрерывно крутится фильм о том, что было (иногда и о том, чего не было). Живёшь, на фоне этого фильма, время от времени вдруг почему-то начинаешь вглядываться в экран, откуда внутренний взор выхватывает отдельные кадры - отдельные события прошлого.

Живёшь и не помнишь или даже не понимаешь, что одновременно со своей частной, незначительной для других, жизнью являешься участником исторических процессов, которые текут независимо от тебя и влекут тебя с собой, как поток воды - щепку.

Но случается что-то, что становится толчком, поднимаешь глаза на "экран", вглядываешься в стоп-кадр и вдруг понимаешь, насколько события, запечатлённые в нём имеют прямое и непосредственное отношение к тебе.
Моя память хранит довольно ранние воспоминания. Разрозненные, разумеется, обрывочные. Пара воспоминаний относится к моим полутора-двум годам, несколько - когда мне года три. Устойчиво помню себя с четырёх лет.
Но только один вечер, даже ночь, я запомнила из пятьдесят третьего года, весь остальной год выпал из памяти совершенно, кроме этого одного ужасно дождливого вечера в Батуми. Мы снимали тогда жильё в совхозе Ферия у женщины по имени Нина Водолазко.

Меня уже уложили спать, бабушка тоже собиралась ложиться, мама была в городе, в гостях.
Вдруг в окно застеклённой веранды кто-то стал яростно стучать и кричать: "Батоно Валя, батоно Валя!" (Валентиной звали мою бабушку).
Я видела из тёмной комнаты, как бабушка отодвинула белую накрахмаленную занавеску из полотна и стала всматриваться в темноту за окном.
Я вскочила с постели и босиком побежала на веранду, вскарабкалась на табуретку и тоже посмотрела в окно. Было темно, по стеклу ползли капли дождя, но в пятне света, падавшего из нашего окна можно было увидеть, что зовёт бабушку дядя Шалико, сосед, совхозный бригадир. Мы играли с его сыном, рыжим кудрявым Йоськой.

На нашей улице было всего трое детей - он, я и хозяйский сын Генка Водолазко. Воленс-ноленс, мы дружили. Бабушка не раз говорила, что Шалико назвал Йоську так в честь Сталина. И плевалась при этом. А мне было странно слышать, что Сталина, оказывается, тоже могли звать Йоськой, как моего рыжего, веснушчатого, бледного и тощего приятеля.

Дядя Шалико стоял под дождём в наброшенном на голову мешке и кричал: "Батоно Валя, батоно Валя! Сталин умер! Сталин умер!"
Тут бабушка погнала меня обратно в постель, а сама вышла за дверь - поговорить с дядей Шалико. Заходить в дом он категорически отказался: в деревне свой кодекс чести, наши соседи его свято соблюдали.

Я ещё не спала, когда пришла мама. Она, оказывается, успела после работы постричься и сделать "шестимесячную". Уходила на работу с золотой короной из косы на голове, а вернулась светлой шатенкой, кудрявой и непривычной.
Она ещё не знала потрясающую новость, и я видела, как они с бабушкой стоят друг против друга с ошеломлёнными лицами и молчат - а что было говорить?
Бабушка, когда я стала постарше, сказала мне однажды, что даже они в первый момент подумали: "Ох, что же будет теперь, как жить?" - и это при том, что бабушка ненавидела Сталина лютой ненавистью, что его имя в нашем доме было ругательством, и я, такая ещё маленькая, уже к этом привыкла и не представляла себе другого к нему отношения. Я как-то очень рано поняла, что вне дома не стоит озвучивать домашние разговоры, поэтому мои взрослые могли при мне говорить открытым текстом, не шифруясь. Да и бесполезно было бы от меня шифроваться: я видела их насквозь и понимала все их иносказания и недомолвки.

Потом, уже после смерти Сталина, бабушка, вспоминая его, говорила: "Пусть эта сволочь сто раз в своём поганом гробу перевернётся!"

В пятьдесят шестом мы жили в Москве, в "Доме инженера и артиста" возле Бородинского моста.
Я помню, как взрослые обсуждали выступление Хрущёва на ХХ съезде, помню, как Мао Дзэдун поссорился с СССР. Помню визит Иосипа Броз Тито: в те годы иностранные делегации прилетали во Внуково и их кортежи проезжали по Бородинскому мосту, который весь, как на ладони, был виден из наших окон.

В детском саду раздали листочки со стихами, которые мы должны были выучить к утреннику в честь 7 ноября.
Я уже вовсю читала сама и обнаружила, что эти стихи есть в одной из огромных книг "Круглый год" - детского календаря, издававшегося в тридцатые-пятидесятые годы в Советском Союзе. У меня было пять или шесть этих книг, которые я читала-перечитывала. Замечательные были книги, жалею, что сгинули они куда-то.
Разница между текстом в книге и написанном на листочке была та, что в книге рефреном шла фраза "Мы родились в той стране, где родился Сталин", а на листочке этой фразы уже не было, и я прекрасно поняла, почему её там не было.
Однако на репетиции я исправно прочла книжный вариант и с удовольствием следила за реакцией воспитательницы и музруководителя.
Они обе, бедные, смутились, смешались, стали переглядываться, не зная, что им со мной делать.
Наконец, воспитательница спросила: "Почему ты так читаешь? Дай твой листок! Разве здесь так написано?"
Я ей объяснила, где прочла свой вариант, но она возразила: "Разве тебе задали по книге учить? Я тебе дала текст - вот его и выучи!"
И тут я всё прекрасно понимала, но мне было интересно наблюдать, как взрослые извиваются, лишь бы не сказать правду.

Воспитательница рассказала бабушке о моей выходке. Когда мы шли домой, бабушка спросила: "Ну, и зачем ты это сделала?"

- Интересно было! - ответила я.
- Что интересно?
- Что она будет делать!
- Увидела?
- Ага!
- Было интересно?
- Нет.
- Почему?
- А я знала, как будет.

Тут бабушка посмотрела на меня - я уже потом, взрослой, поняла этот взгляд - со страхом. Думаю, ей стало не по себе от мысли, что ждёт её шестилетнюю внучку, которая уже в этом возрасте понимает вещи, которые взрослые люди не позволяли себе понять. Собственно, она не ошиблась: немного хорошего меня ждало, да и то не всё случилось.

Я училась в школе, стоявшей в десяти метрах от центрального входа на приморский бульвар.
Первым гуляющую публику встречал огромный памятник Сталину, да и по всему городу были натыканы его статуи разного вида и размера. Даже в витрине хлебного магазина стояла небольшая, не больше полуметра в высоту, фигурка, выкрашенная бронзовой краской.

Учились мы во вторую смену. Вечером, когда мы уходили домой, памятник ещё благополучно закрывал вид на море и горизонт. Вернувшись на занятия на следующий день, мы застали вместо него хорошенький цветничок, причём, ребята, жившие неподалёку, утверждали, что этот цветник уже утром имел совершенно законченный вид - видимо, всю ночь шли работы по свержению виртуальной власти монстра, которая всё же, как показывают события современности, так уничтожена и не была.

Я уже не раз обо всём этом рассказывала. И, как написала в начале, не раз давала себе слово прекратить эти воспоминания, не надоедать больше ими людям.
Но человек предполагает, а независящие от него события располагают.
Я вдруг осознала себя современницей многого происходившего десятилетия назад, что предрекло современное положение дел. Я жила в том потоке, я в нём плыла, он меня крутил, ломал меня и мою жизнь - это ему вполне удалось, к моему горчайшему сожалению.

И сейчас он, после некоторого времени затишья, взбурлил вновь и корёжит жизнь и сознание другим молодым людям, а то и лишает их этой жизни.
И мне не смешно, совсем не смешно, не было смешно, хоть фильм и назван комедией. Это он всколыхнул всё заново.
Пару дней назад я посмотрела “Смерть Сталина”.
Жуткую комедию

---

ОГЛАВЛЕНИЕ. ВСЯЧИНА. НЕРЕЦЕНЗИЯ. ‎

Comments

Чёрный юмор и страх

[paserbyp]

...я люблю чёрный юмор, но почему-то иногда мне не смешно? ...есть та грань которую переходить нельзя... я не люблю анекдоты про Сталина или Ленина - это выглядит как трусость раба... раньше за это могли тебе жизнь испортить и гнобить до конца жизни за анекдот, а сегодня можно и поэтому надо пинать ногами или сбрасывать памятники... я не знаю кто лучше - это те кто молятся на Ленина или Сталина, открыто показывая всем вокруг, кто они такие или те кто издевается над ними, как бы демонстрируя какие они крутые и их не боятся? ...а ведь все дело в страхе и его не обманешь, хотя можно сарказничать и бравировать своей смелостью зная, что тебе за это ничего не будет!

Re: Чёрный юмор и страх

[leon_orr]

Ну, об иностранцах нельзя сказать, что они проявили трусость раба.
Думаю, этот фильм стал реакцией на вакханалию возрождения любви к вурдалаку, которую мы наблюдаем в России.
Респект им за то, что, в отличие от многих россиян, прочувствовали настроение и нерв той жуткой эпохи и увидели, какими, на самом деле, жалкими и мерзкими были эти тонкошеие "вожди", какими трусливыми и мелкими.
Не зря ведь в России так возмутились: трудно признаваться самим себе, что десятилетия лежали под этими ничтожествами и позволили им уничтожить цвет народа.

Re: Чёрный юмор и страх

[paserbyp]

...да это не трусость раба... это просто трусость... посмотрите как они снимают Черчиля или Рузвельта... а ведь они танцевали с дьяволом... и боялись... боялись... не меньше чем те кто были рабами, а даже я думаю больше... русские идут,- закричал сумашедший и выпал с окна... это все крайности, преклоняться перед дьяволом или смеяться над ним и делать вид что ты его не боишься... я знаю только одного человека, который сказал правду и это Н.С.Хрущев... когда его спросили, почему он молчал когда был культ личности Сталина, то он честно сказал - боялись!

[(Anonymous)]

Мне кажется, или у вас не весь пост сохранился? По ощущениям должно было еще что-то написано про фильм. Мне интересно было бы прочитать вашу рецензию, потому что мне самой фильм не понравился, и я не могу для себя понять, почему.

Ведь есть же совершенно не исторические комедии про Гитлера, почему нельзя про Сталина? Может, даже не хватило какого-то яркого элемента фарса, чтобы уж точно было сказано - эй, мы не серьёзно, это комедия. Музыки, например, из шоу Бенни Хилла) А тут какя-то середка на половинку.

[leon_orr]

Я же написала, что это нерецензия. И задачи я такой не ставила - анализировать фильм.
И не написала, что фильм понравился. Такой фильм не может нравиться или не нравиться. Он или производит впечатление, или нет. На меня произвёл: я осознала, что ведь жила вот именно в то самое время! То есть, я всегда это помнила, но почему-то именно при просмотре этого фильма я почувствовала свою причастность к тем годам, хоть была тогда ребёнком.
Именно об этом я и написала.