(no subject)

[leon_orr]

МУЗЫКАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ.Часть 8

Есть устойчивый миф, что зарубежной музыки мы в те годы не слышали совсем, так я заявляю, со всей определенностью, что это неправда. Вернее, не совсем правда. Конечно, все было закрыто и перекрыто, заграничных пластинок в продаже не было, а самая продвинутая молодежь умудрялась доставать музыку “ на костях “, но я о ней писать не буду – этот факт принадлежит истории более старших поколений, а мы в эти легендарные времена под стол пешком ходили и слышали эту музыку только, если, по счастливой случайности, наши старшие братья и сестры, дяди и тети, а также – легкомысленные молодые родители – не выгоняли нас из комнаты, где происходили танцульки. Меня не выгоняли – вот и выросла я извращенкой- любительницей джаза.
Но и мы росли, и у нас начиналось время танцулек. Сначала нас поразил микроб любви к чарльстону. Уж и не знаю, с чего вдруг этот танец воскрес из двадцатых годов и привязался к нам, но все мои ровесники умели его танцевать, мы устраивали соревнования – кто кого перетанцует – а самое интересное, что и музыка нашлась.

Во-первых, певица Тамара Миансарова пела такую песенку: “ Руде-руде-руде-рик! А по-русски – рыжик! Руде-руде-руде-рик! Окажись поближе...” Я не знаю, о чем эта песня – неужели о грибах рыжиках? Там дальше есть подозрительная фраза: “ Будешь ты соленым “. Вот что значит, не вслушиваться в тексты! Но я не виновата: наверное, так выражалось мое, еще не проявившееся, поэтическое дарование, мешавшее спокойно воспринимать идиотские тексты, душа сопротивлялась навязываемой пошлятине, и слава богу. Правда, долгое время эта моя особенность страшно веселила мужа, и он всегда хохотал, когда я пыталась спеть что-нибудь советское, заменяя не известные мне слова отсебятиной. Впервые он понял, что я не знаю текстов, когда я ему сказала, что вот, Градский хорошо поет, но с какой радости он стал петь спортивные песни. Эта моя заява так озадачила благоверного, что он какое-то время молчал, видно пытаясь сообразить, о какой песне идет речь, но сдался, не в силах решить этот ребус и спросил меня, какую, собственно песню, я имею в виду. Тут, в свою очередь удивилась я. Я и предположить не могла, что у Градского в репертуаре несколько спортивных песен. На мой взгляд, и одной было более, чем. Муж был весь - сплошной вопросительный знак. “ Ну, как же,” - слегка уже раздражилась я, - ленточка моя финишная,там чего-то такое, – время придет и ты примешь меня.” Боже, как он ржал! Я его больше никогда в жизни не видела таким – он, видно, тогда высмеял все запасы смеха, отпущенные ему на всю жизнь. “ Это спортивная песня?”- спросил он меня. “ Ну, да, - отвечала я, - а какая еще?! “ Ехидным голосом он спросил меня, что же в этой песне спортивного, а я ему это легко объяснила: бегун надеется пробежать первым дистанцию... И тут я вспомнила, что там есть еще такие слова: “ Первый тайм мы уже проиграли...” Конечно, спортивная песня, а какая еще? Просто в ней не только о бегуне, но и о футболисте. “ Наверное, эта песня написана к Олимпийским Играм ,“– догадалась я. Мужа пришлось отпаивать водой, и он до сих пор напоминает мне “ спортивную песню “.
А я ведь так и не знаю, в чем там у Градского дело – куда он бежал и кто выиграл тот футбольный матч.

Я этот случай помянула, чтобы проиллюстрировать, насколько текст не имел значения. Нам нужна была музыка для чарльстона, и мы лихо плясали его под “ соленые грибки “. Но была одна песня, которая, словно с неба упала, чтобы мы могли отплясывать под настоящий чарльстон. Я думаю, многие помнят ее.
“ Бабушка, отложи ты вязанье, заведи старый свой граммофон и мое ты исполни желанье – научи танцевать чарльстон! “ Помните? Его пели еще и на польском или чешском языках, но был русский вариант: “ Ну, давай же, ну, со мной не нужно долго биться – я сама сумею, ты только объсняй. Вот увидишь, буду я хорошей ученицей, ну же, бабушка, ну, давай! “ У одной девочки из класса была эта пластинка – мы ее заездили до дыр, в школе на переменях все передвигались по коридорам, чарльстоня, кое-кто у доски подозрительно подергивался : явно в голове в это время было не доказательство равества двух треугольников, а: “ Говорю тебе снова и снова, повторяю опять и опять: для тебя я все делать готова – шить, стирать, варить варенье, целый день носки вязать, в магазин, если надо, бежать, чарльстон меня за это научи ты танцевать! “. Интересно, а почему слова этой песни я запомнила? Наверное, за то, что они были логичны и просты: девочка просит бабушку о том, что и мне было интересно и важно в то время. Я ведь тоже бабушку просила показать мне чарльстон. И она, приподняв юбку, с ножом в одной руке и недочищенной картофелиной – в другой, сдвигала и раздвигала носки домашних тапок, а я в одних чулках пыталась повторить ее движения. Все, как в песне. Или в песне было, как в жизни – потому и запмнилось. И то эпохальное произведение пела Миансарова.

Я могу гордо похвалиться, что меня перетанцевать не мог никто. Много лет. Однажды, уже в институте, на вечер в общежитие пригласили ВИА...индонезийцев из университета Патриса Лумумбы. О, вот это была музыка! В конце они выдали композицию минут на сорок, и в кругу до конца музыки остались только я и мой партнер. Все были мокрые, как мыши – и музыканты, и мы, но сдаться я не могла – гонор проявлялся очень странно, не совсем в те моменты, которые могли стать основополагающими для жизни.

В знак восхищения моей выносливостью, ребята-экзоты сыграли что-то такое национальное, что, как они объяснили, а мы – поняли, было у них тем же, чем туш – у нас.

Так же и с чарльстоном. Я была чемпионом класса и школьного коридора на переменах. Я говорю это серьезно. Мы были еще маленькими, вечеров с танцами нам не устраивали, а потому мы танцевали на днях рождения друг у друга, на классных “ Голубых огоньках “ и в коридорах под “ тра-ля-ля “. И везде я выходила победительницей. Точно так же, в пору повального увлечения “ хула-хуп “, я, не имея собственного обруча, умудрилась так наловчиться его крутить, что девчонки, у которых он был и которые мне его давали покрутить, перестали заниматься благотворительностью, и обруч я больше не получала, выиграв соревнования гордка на длительность одной сесси кручения, если можно так выразиться, кроме того, я умела гонять его по себе от пальцев вытянутых вверх рук до щиколоток и обратно. Кому захочется видеть чужой триумф, заработанный с твоей помощью? Все было правильно, дружила я с настоящими евиными дочерями, даже не дружила, но ведь нужно же было с кем-то играть, а за неимением гербовой...

Так же было и с чарльстоном. Учителя пытались отвратить нас от этого безумия, для чего в школу пригласили учительницу танцев, и, конечно же, я записалась в ее кружок. Было в этом кружке человек двенадцать девочек и один мальчишка – Руслан – только он отважился учиться такому не мужскому делу, как танцы. Мальчики наши считали, что нормальному пацану танцевать западло, но с тоской и завистью смотрели на днях рождения, а позже, когда мы доросли до школьных вечеров, то и на вечерах, на смельчаков, недостаточно ортодоксально блюдущих мужскую честь, а потому танцевавших с девочками, обнимая их за талии и держа за руки.
А на кружке нас учили полонезу и мазурке, кажется, еще был падеспань. Но все это было недолго, потому что чарльстон ушел так же внезапно, как и напал на нас, и взрослые увидели, что надвигается новая беда – твист.
До воцарения твиста танцевали, в основном, так называемые, “ медленные танцы “. Это не было что-то определенное, как, например, вальс или танго и фокстрот. Это было более или менее ритмичное топтание под музыку. Когда я впервые увидела фильм Лелюша “ Добрые и злые “, который начинается с того, что главные герои приходят в школу танцев и их там учат танцу под названием “ slow “, я сидела, как завороженная, потому что этот слоу был тем, что танцевали мы на школьных вечерах, пока эту патриархальную идиллию не смел своими не совсем пристойными движениями твист.


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

Comments

[amddiffynfa.livejournal.com]

hotite nauchu delat' oglawlenie, t.e. linki na predydushshie glavy?

[leon-orr.livejournal.com]

Уже все есть - я давно сделала. Идете в инфу и нажимаете на ссылку " ОГЛАВЛЕНИЕ ", а там - все, как на ладони. Но все равно, спасибо за заботу. Тронута.