МОЯ ПРОЗА.
Tuesday, 18 January 2005 14:10СТОЛ.
Я сижу перед столом. Стол желт от нетерпения. Он гладкий и блестящий, словно
вспотел от непосильной нагрузки.
Стол можно понять: уже битый час сижу я перед ним, вдавливаю в его неподдатливую спину
свои острые локти,шебуршу спрятанными под его брюхо ногами, верчу в руках ручку, время от времени глазею в открытое окно, где качаются синее небо и зеленые ветки деревьев и...все.
На гладкой поверхности стола лежит передо мной белый чистый лист бумаги, такой пустой,
такой незапятнанный, словно заснеженная равнина раскинулась в моем доме и дышит на меня морозно.
Этот лист, эта девственная белизна и непорочность замораживают мое сознание, и я, хоть и села к столу с намерением написать что-нибудь бессмертное для потомков, не могу ни слова уронить на белоснежную равнодушную поверхность.
Во всем виноват даже не бумажный лист - виноваты слова. Стол зря сердится на меня: я никак не могу совладать с этим хулиганьем, что крутится - вертится в моем мозгу, но мне не дается. Собственно, я и к столу-то уселась потому, что слова вдруг зажужжали в моей голове и не давали ничем заняться: это назойливое жужжание заглушало все остальные звуки жизни и мешало сосредоточиться на каком-нибудь полезном занятии.
Вынудив меня сесть к столу, слова тут же начали хулиганить и играть со мной в прятки. Ведь, в идеале, как они должны были себя вести? Они должны были выстроиться в шеренгу, по частям речи, я бы мысленно ходила вдоль шеренги и просто выбирала нужные мне слова. Выбранное слово должно было откозырять и тут же отправиться из моей головы - через шею и плечо - в руку, потом в кисть, держащую ручку, потом, непосредственно, в ручку, а уже из нее - выпрыгнуть на бумажный лист именно в том месте, которое я для этого слова приготовила.Вместо этого, слова затеяли игру в прятки, стали с визгом носиться по моему мозгу, прятаться друг от друга - и от меня - в его извилинах, убегать от союзов " и ", и " да ", которые пытались их поймать и выстроить. Союзам этим несколько раз почти удалось поймать несколько слов, но пленники были высвобождены такими поборниками независимости как союз " но ", наречия " однако " и " вопреки ".
Стол нервничал все сильнее, и у меня даже возникло опасение, не начнет ли он лягаться, как озлившийся осел...
Тем временем, " и " и " да ", все-таки, кое-как согнали слова вместе, но шеренги все равно не получилось: разнородная и неорганизованная толпа глухо шумела и выражала свое недовольство, пройтись вдоль нее и выбрать кого бы то ни было, не представлялось возможным, и я уже совсем, было, оставив надежду написать хоть что-нибудь, более или менее вразумительное, намеревалась встать и заняться чем-нибудь другим, как вся эта тупая и серая, в своей невыразительности, масса ринулась по пути, предназначенному помочь истинному творчеству, и никакие мои усилия не смогли остановить это извержение...
Ну, вы только подумайте! Даже ручка не выдержала напора и потекла - и это шариковая ручка, причем, не где-то в стратосфере в чреве сверхзвукового лайнера, а здесь, на Земле, в день с обычным атмосферным давление, ну, правда, несколько ветреный, но все равно - представляете, какое давление она испытала и испустила...пасту, не в силах противостоять этому напору, этому давлению?!
Я удрученно мою руки, отмываю от ладоней и пальцев черную пасту, всей спиной ощущая, как стол сначала гневается в мою сторону, затем безнадежно начинает утихать, цепенеть, пока, наконец, не понимает окончательно, что надежды нет, я работать не буду, слова не станут с гиканьем скатываться на заботливо приготовленные для них места, дивный текст не родится. И тогда он деревенеет, засыпает в тоске, чтобы видеть во сне, как лежащий на его желтой блестящей и гладкой спине белый лист расцвечивается цепочками фраз, которые, хоть и написаны черной пастой, но от красоты текста, который они составляют, кажутся яркими и цветными. Ледяная морозная пустыня листа становится пестрой, как поляна
в июне, и перестает дышать холодом, а стол блаженствует под моими локтями, испарина творческой радости делает его еще более лоснящимся - жизнь не проходит напрасно, она облагорожена трудом, творчеством, делом...
Стол можно понять.
18.01.05
Израиль.
no subject
Date: Tuesday, 18 January 2005 04:50 (UTC)В одной из книг, которые я когда-то издавал - сборник непрофессиональной поэзии - было стихотворение не помню кого, но очень хорошее :)
Как раз про эти странные моменты жизни.
Кончалось оно гениальной строчкой:
"А ведь говорили тебе, дураку: не ходи ночью в кухню!"
Я вечером, если не забуду, восстановлю его тут полностью.
no subject
Date: Tuesday, 18 January 2005 06:53 (UTC)"стихи"
Date: Tuesday, 18 January 2005 10:44 (UTC)Тем не менее, привожу, набив с листа:
"
Нина Большакова
Посвящение любимой творческой кухне с тараканами
Чистый лист бумаги магия белого цвета сковывает движения пальцев мысли начинают по кругу брожение от плоскости лист по столу к чашке которая пуста но в ней недавно был чай ранее молоко белое как лист опять же бумаги и нелегко разомкнуть этот ход этот бег по белому полю а если глаза опустить к полу то находишь девять дорожек и все по кругу а по десятой ползёт таракан надеясь что к югу пытаешься завершить не помнишь начатое ли дело амнезия зияла лазила лизала тело тепло пекло пепел пел лепет от уха до уха ползёт не улыбка а шёпот ждите ответа ждите ответа от ветра да только где там тот ветер слились с табуреткой бёдра и ты сидишь как дурак ликом уныл и светел уже не впервые попавшись в ночные кухонные сети на приманку листа матовой белой бумаги!
А ведь говорили тебе дураку не ходи ночью в кухню!
"
Из меня совершенно никакая лакмусовая бумажка :) У таких бумажек не болит голова/живот/горло, они не подвержены припадкам мизантропии/депрессии/легкомыслия и прочее. К тому же у правильных лакмусовых бумажек интернет работает бесперебойно :)
Re: "стихи"
Date: Tuesday, 18 January 2005 12:51 (UTC)Так Вы болели? Вас давно не было, а как сейчас - все в порядке?
Re: "стихи"
Date: Wednesday, 19 January 2005 01:02 (UTC)Я не то, чтобы болею, скорее у меня настроение что-то сильно с погодой стало связано.
Re: "стихи"
Date: Wednesday, 19 January 2005 04:37 (UTC)