leon_orr | (no subject)

МАТЕМАТИЧЕСКИЕ ДОСУГИ.Эпизод 8.

Родственники мужа забрали мою девочку на дачу, и я воспользовалась короткой свободой, чтобы сделать покупки: когда она была дома, я только в соседний гастроном и ходила, да еще в булочную, расположенную в нашем доме. Продукты становилось все труднее добывать, иной раз, муж тратил всю субботу и часть воскресенья на рысканье по городу в поисках чего-нибудь съедобного, и получалось, что он отдыха не видел, никуда вместе мы выйти не могли, да и с ребенком он почти не общался. А если он был в отъезде, то я была вынуждена довольствоваться репертуаром “ нашего “ магазина. Вот я и решила воспольоваться паузой, чтобы освободить выходные и съездить навестить дочку. Моталась я целый день, устала смертельно, сумки набрала тяжеленные и еле приползла от метро во двор. Окно у соседки было открыто, она не спала, и я подошла к ней. С удовольствием поставила я осточертевшие кошолки на асфальт и, как всегда, присела на подоконник. Больная рассеянно поздоровалась со мной: она безотрывно смотрела на что-то во дворе, и я, проследив за ее взглядом, увидела замечательную картину. Большая ворона натаскала сухих хлебных корок из мусорного бака, сложила их горкой возле лужи, оставшейся после вчерашнего дождя, а потом разложила в воде и стала ходить вдоль лужи и клювом проверять, размок уже хлеб или нет. Размокшие корки она тут же склевывала, и проверяла оставшиеся. Зрелище было уморительным, и мы долго наблюдали за птичьим гением, гордясь, в глубине души, что судьба сподобила нас увидеть этот взлет интеллекта и приобщила к великой тайне, существование которой я давно подозревала, а теперь убедилась в ее наличии воочию: животные не глупее нас, просто у них ум другой, а мы кичимся своим умом, хотя гордиться нам нечем – будь мы по-настоящему умными, разве бы издевались мы так над окружающим нас миром?
Наевшись, ворона улетела, и подруга моя заговорила.
“ Вы видели? Ворона, конечно, считается умной птицей, но я не ожидала, что настолько. Иному человеку не мешало бы быть хотя бы таким умным, а то живут многие – идиот идиотом, а гонору! “ Я ответила ей, что думала сейчас почти то же самое, и удивилась такому совпадению наших мыслей.
“ А что вы удивляетесь? Я ведь не зря именно к вам обратилась за помощью. Мне давно кажется, что мы с вами похоже относимся к жизни – во всяком случае, из ваших статей я такое впечатление вынесла. Эта ворона мне еще одну историю из моей жизни напомнила.
Когда я училась в девятом классе, была у меня старшая подруга. Года на три она была старше меня. Никак я с юных лет не сдвинусь, наверное, потому, что во взрослом состоянии я уже была не я, а кто-то другой – какая-то женщина, утомленная, апатичная и безразличная ко всему. Все главное было пережито до тридцати лет, а потом , помнится, хотелось мне одного: чтобы оставили меня в покое. Об этом позже, не стану сбиваться.
Так вот, подруга... Она меня всюду за собой таскала, а я - таскалась со смешанным чувством. С одной стороны, мне было лестно, что взрослая девушка дружит со мной, а с другой стороны, мне не нравилось, что я выступаю в роли младшей, ведомой и подчиненной. Но, тем не менее, я давила свое недовольство, потому что мне с нею было интересно.
Ну, у нее, конечно, были и ровесницы-подруги, и время от времени, я оказывалась в их компании. Так было и в тот вечер, о котором я сейчас расскажу. Мы пришли к одной из этих девочек, а потом туда пришли парни и привели своего друга – приехавшего на каникулы московского студента. Они и вина принесли... Как было принято, выключили верхний свет и стали танцевать. Студент танцевал со мной, и уже через два танца мы с ним начали целоваться. Это со мной случилось впервые, и после вечеринки я страшно переживала, что – как же так – целовалась с незнакомым парнем, а как же “ умри, но не давай поцелуя без любви “? Ужасно мы были закодированы – стеснялись малейшего естественного движения души.
Но важно было еще и то, что он назначил мне свидание, тоже первое в моей жизни.
В назначенный день я не могла ни есть, ни читать, ни уроки делать... А уж как я дожила до этого дня, и вовсе непонятно. Но дожила, и пошли мы в кино. До сих пор помню фильм, который мы тогда смотрели.
А потом он уехал учиться и стал мне писать. Письма были никакие. Так, страничка, привет-живу хорошо-учусь-скучаю-приеду летом. Все.Я понимала, что не могут все обладать литературным даром, но чтобы настолько...
Я не уважаю людей, пишущих косноязычно, уныло и с ошибками! Сколько раз, когда ловила на этом своих возлюбленных, уговаривала себя сделать поблажку, посмотреть сквозь пальцы! И ровно столько же раз оказывалось, что поблажку делать не нужно было, а нужно было не поступаться принципами и гнать от себя недоучку. Как-то так совпадало, что лучшие мои мужики были красноречивы, грамотны и прекрасно излагали.
Компромисс. Нет ничего гаже компромисса. Всякий раз, когда мне приходилось идти на компромисс, ничего хорошего из этого не получалось. Я предпочитаю хорошую ссору, когда точки над “ i” расставленны, и знаешь точно, что этот, неприятный тебе человек, не будет мозолить тебе глаза, отнимать твое время, чтобы тебе же испортить настроение, и что не придется ему улыбаться из соображений политеса, хотя скулы сводит от фальшивой улыбки.
Летом он приехал, сообщил, что взял академку, якобы, из-за болезни мамы, пошел работать, но я понимала, что его, скорее всего, отчислили, что учиться он не может. Вслух я этого не произнесла, и мы продолжали встречаться.
Встречались мы у него. К дому его родителей была пристроена комната с отдельным входом, где он и обитал. Вечера мы проводили в этой комнате. Мы, практически, не разговаривали – только целовались. Как-то не о чем было разговаривать... Не помню, чтобы он рассказывал что-нибудь интересное, а ведь жил в Москве, куда-то ходил, что-то видел... Может быть... Хотя и не обязательно, а скорее всего – нет, раз никогда ни о чем не заикался. Я потом немало видела таких московских студентов, которые за все время учебы бывали только в институтском клубе, когда там крутили кино, или в ближайшей пивнушке. Зачем только они в Москву учиться ехали – непонятно.
Встречались мы с ним так все лето, а осенью началось что-то странное: он стал все реже появляться, несколько раз, когда я приходила к нему, его не оказывалось дома; где он бывал, родители не знали, а он говорил, что ходил к ребятам.

Начался самый тяжелый и ответственный год в школе – десятый класс. Нужно было готовиться к поступлению в институт, выпускным экзаменам, зарабатывать деньги на поездку в Москву: только при таком условии родители соглашались меня отпустить – на мои собственные деньги. У меня не было времени и сил на переживания, но я все равно переживала из-за его непонятного поведения, и это сказывалось на моем здоровье: я все чаще болела, у меня пропал аппетит, начались бессонницы, несколько раз даже приходилось принимать снотворное.
Апофеоз наступил, когда он не пришел поздравить меня с днем рождения. Мне день рождения никогда не отмечали, но подруги все-таки поздравляли меня, даже делали подарки, а он и не пришел, и не поздравил. Я заболела всерьез: у меня поднялась температура, как всегда при сильном душевном волнении, открылась рвота, я перестала есть совсем, и мама с недовольным лицом начала ходить со мной по врачам, которые долго гоняли меня друг к другу, пока эндокринолог не обнаружил, что у меня увеличена щитовидная железа, а отсюда и моя нервозность.
Меня посадили на лекарства, лучше мне не становилось, и тут одна из подруг принесла мне новость, которая перевернула мир и жизнь: мой любимый женился. Говорили, что я потеряла сознание, и меня не могли привести в чувство больше трех часов. Сочувствия дома я не нашла: родители считали, что я не умею себя вести, что у меня нет гордости, что рано думать о глупостях – нужно учиться, и вообще, нашла о ком убиваться, тоже - добро! - таких еще будет и перебудет.
Они были правы на сто процентов, да только в тот момент они были неправы. Мне не нотации и насмешки были нужны, а жалость и поддержка, но я их не получила и никогда в жизни не получала, вечно приходилось саму себя утешать, а жалеть себя у меня никогда не было ни времени, ни возможности.
Я, конечно, выздоровела, но только телом. Душа моя осталась больна на всю жизнь. Я получила такой заряд пренебрежения мной, что потеряла, и так не слишком сильную, уверенность в себе навсегда. Странным образом, неуверенность в своих женских качествах распространилась и на всю меня. Я стала сомневаться и в своих способностях, и в том, что я честный и порядочный человек. Мне казалось, что я – дрянь, ведь не мог человек ни с того, ни с сего бросить меня, не сказав ни слова, без причины – значит, я уж такая дрянь, что даже простого объяснения недостойна.
Вот тут бы маме поговорить со мной и рассказать, какие высоты трусости проявляют, порой, мужчины в отношениях с женщинами! Может быть, это помогло бы мне сохранить личность и гордость. Но мама приказала мне немедленно забыть об этом идиоте, и решила, что свой долг передо мной она выполнила. А я осталась при убеждении в своей мерзопакостности.
Всю оставшуюся жизнь я делала не то, что мне хотелось, поступала не по убеждению своему, своей души, не по подсказке своего сердца. Всякий раз я старалась “ быть хорошей “, понравиться, делала так, чтобы меня не осудили окружающие. Тяжело это было – ежедневно и ежемоментно ломать себя, идти наперекор себе и своей сущности, коверкая и калеча ее.
Объяснение у нас все-таки произошло: моя подруга подстроила нам встречу, которая явилась неожиданностью и для него, и для меня. Из его бессвязных объяснений я поняла, что главной причиной его поведение было то, что я слишком молода, отказалась заниматься любовью, а он уже взрослый, и ему нужна женщина.

Я слушала и не верила своим ушам. Жениться только ради постели, что он думал, когда совершал этот шаг?! И женился он на серой и тусклой девице, некрасивой, без образования, работавшей на какой-то работе, которая не требует ничего: ни умственных усилий, ни мастерства рук. То ли в больничном архиве, то ли паспортистка... Этот брак был оскорблением для меня еще и из-за ее ничтожности и подтверждал мое новое знание о себе: я настолько омерзительна, что эта лошадь с серыми редкими волосами и без мозгов показалась ему более заманчивой партией, чем я.
С этим новым знанием я и продолжала жить. Может быть, потому я и не сумела ответить настоящим чувством математику, хотя именно такого типа мальчик был самым подходящим вариантом для меня.
С этим новым знанием я уехала в Москву, где вовсю пыталась забыть и этого рыжего идиота, и его предательство.
Время не все лечит, но эту рану оно залечило, жизнь моя шла, в ней возникали и уходили в небытие новые романы, появлялись и исчезали люди.
Моя первая любовь получил квартиру в одном дворе с моими родственниками, и я была в курсе всех событий в его жизни.
У него родился сын, что, само по себе, плохой признак: от настоящих, стоящих мужчин родятся девочки. Когда мужчина слаб, природа дает женщине сына, как бы в компенсацию слабости партнера. Когда мужчина силен, рождается девочка, в подтверждение его способности прокормить не только жену.
Но он, явно, не был настоящим мужчиной. Второй ребенок тоже был мальчиком, а родился он, когда его отец, моя бывшая любовь, уже был алкоголиком, дважды или трижды побывавшим на принудительном лечении. Я до сих пор не понимаю, зачем его жена родила второго ребенка: что хорошее может родиться от алкоголика?
Шли годы, я тоже вышла замуж, развелась, вышла замуж вторично, родила от второго мужа дочь, получила диплом и переехала жить в этот город, где мой муж родился и прожил всю свою жизнь, за исключением того времени, когда он бывал в плавании. Да, он ходил в загранку. Старпом.
Жили мы хорошо. Безумной любви не было, были ровные отношения, без лихорадки в крови, но и без скандалов и взаимных придирок. Может быть, потому, что редко виделись. Я вела себя разумно, истерик из-за его долгих отлучек не устраивала, понимала, что за все нужно платить. А платить было за что: у нас была замечательная квартира, пятикомнатная, с огромной кухней и высокими потолками, мы были одеты в хорошие вещи: он все привозил из-за границы, и машина была, и дачу я построила.
Я ему не изменяла... до поры. Да и это я не могу изменой назвать... Нет-нет, потом, я еще не знаю, буду ли я, вообще об этом рассказывать!”
Она закрыла глаза, а я смотрела на нее и была страшно заинтригованна этой последней фразой. Задать вопрос я не успела: она открыла глаза и заговорила вновь.
“ Родственники продолжали снабжать меня сведениями о моем бывшем возлюбленном. Сведения были жуткими: то он порезал и выбросил в окно все платья своей жены, то гонял семью среди ночи так, что жена с мальчишками пряталась у моей родни... Хорошо, что он меня бросил. Но я думаю, что по этой же причине от стал пить. Может быть, останься он со мной, жизнь его пошла бы иначе.
Когда я собиралась замуж в первый раз, произошел такой инцидент. Я ведь тогда вышла замуж за одного из друзей математика, потому что ждала от него ребенка. Незадолго до свадьбы его мать сидела у нас, и мы собирались пить чай. Вдруг в дверь кто-то позвонил, мама пошла открывать. Сначала раздался ее удивленный возглас, а потом такой диалог: “ Позовите ее. “ - “ Нет. “ - “ А я говорю, позовите. “ - “ Шел бы ты отсюда .“ - “ Мне нужно с ней поговорить. “ - “ Не о чем вам разговаривать.” - “ Есть. “ - “ Это тебе кажется. Иди отсюда по-хорошему. “ - “ Пока не поговорю, не уйду. “ - “ Раньше нужно было разговаривать – была возможность. “ - “ Что вы в этом понимаете? “ - “ Слушай, убирайся, не нужен ты ей, она замуж выходит. “ - “ Какой замуж, а я?! “ - “ Да ты, видно, совсем допился: ты же сам ее бросил! “ - “ Не было этого! “
Тут маме надоело, и она со словами: “ Не уйдешь – вызову милицию, опять в ЛТП загремишь, “- захлопнула дверь.
Он долго еще барабанил в дверь, потом сидел прямо на асфальте под нашим окном, пока не пришли какие-то, не менее пьяные, личности и не увели его.
Будущая моя свекровь, правда, ничего не поняла: она смотрела телевизор, а дверь в комнату мама закрыла.
Так что, я думаю, его неблаговидный поступок обернулся против него же самого.
У меня есть убеждение, что все наши поступки имеют форму, если так можно выразиться, бумеранга. Такие, метафизические бумеранги. Мы совершаем что-то, это что-то улетает от нас в пространство, делает там дугу – той или иной протяженности – и возвращается к нам. Если то, что мы сделали, не несло в себе отрицательного заряда, не было окрашено в черный цвет, было нормальным проявлением нормальной человеческой сущности, не причиняло никому зла и горя, то бумеранг возвращается к нам в руки, делая нас опять вооруженными и сильными. Если же деяние наше было черным, то бумеранг бьет нас в лоб, и тем сильнее, чем гаже мы поступили.
Я убеждена, что с ним это и произошло: бумеранг его предательства вернулся и убил в нем человека.
Но однажды я была отомщена, хотя, конечно, то чувство удовлетворения, которое я ощутила, было мелким и недостойным. Я сначала устыдилась, а потом решила простить себе: имею я право, хоть изредка, быть хуже, чем хотелось бы мне самой? Другие себе все навсегда простили и живут, горя не зная, а я вечно себя сужу, осуждаю и присуждаю себе галеры – сколько можно?!
Это я была замужем уже второй раз. Дочке было три года, сыну – семь, осенью он шел в школу, и мы решили съездить к моим родителям, показать внуков, покупаться в южном море, фруктов поесть. Из-за дачи мы никуда не ездили. Мужу, если вдруг он оказывался на берегу, хотелось спокойно пожить дома, я считала, что ехать одной с малыми детьми слишком хлопотно, да и они скучали по нему. Сын не знал, что это неродной его отец, а муж его любил без притворства и скучал по нему даже до рождения дочери. Ее появление на свет божий ничего в его отношении к мальчику не изменило. Да, вы правы – хороший человек попался, хоть в этом повезло.
Ну, и вот однажды вечером мы пошли гулять, повели детей на аттракционы. Одеты мы были, конечно, не для этого захолустья. Все заграничное, яркое. Мы с мужем оба были в белых брюках, тогда брюки на женщине были большой редкостью и в более цивилизованных местах, а уж там... Дети были похожи на кукол, особенно малышка, а в довершение всего, она везла большую кукольную коляску с огромной куклой-младенцем. Мы шли по улице к парку, и вдруг я увидела, что навстречу идет Студент со своей семьей.
Я знаю, знаю, это некрасиво, недостойно! Но я сначала обрадовалась. Это потом мне стало жалко его несчастных детей, а в первый момент меня охватило чувство торжества, мстительного торжества. Ужасно. До сих пор мне стыдно.
Выглядели они только немного лучше нищих. Вся одежда местного – кошмарного – производства, все серо-черно-коричневое, только рубашки на детях были какие-то светленькие в какую-то полосочку. Обувь тоже была местной фабрики, а ее и покупать было нельзя, ее по-настоящему, нужно было прямо с конвейера в мусор отправлять, а не то, что везти в магазины, да еще брать за нее деньги. На жене его было ситцевое платье не первой молодости – просто мешок с дырками в нужных местах и какими-то идиотскими оборочками у горловины. Дети были худенькие и бледные, по сравнению с моими выглядели просто больными. Мы, к этому моменту были в городе уже две недели и загорели очень неплохо, а тут было видно, что мальчики пляжа не видят, хотя и живут в десяти минутах ходьбы до него.И они были, явно, недокормлены.
Вся эта группа впилась глазами в нашу компанию. Взрослые смотрели на меня и моего мужа, дети – на детей и коляску.
В напряженном молчании разошлись мы в разные стороны, чтобы больше никогда не встретиться.
Некоторое время шли мы молча, потом муж сказал неуверенным голосом: “ Какое странное семейство... Что это они так выглядят? У вас тут народ не бедный, я смотрю, все более-менее прилично одеты... И дети какие-то синюшные.”
Я ему сказала, что отец этих детей алкоголик. Муж опять удивился. “ Слушай, - сказал он, - вот ты можешь мне объяснить, из каких соображений бабы за алкоголиков выходят? Что они надеются поймать? “
“ Не знаю, - ответила я, - для меня это тоже всегда было загадкой. Но здесь другая история. Когда они поженились, он не пил. Ну, вино в компании, пару бокалов. А пить всерьез он уже при ней начал. “
“ Что так ? “
“ У него была любовь, девочка-школьница. Конечно, с нею он себе ничего позволить не мог: и она не разрешала, и чревато это было – секс с несовершеннолетней. Вот он на этой и женился ради койки, да, видно, оказалось, что для семейной жизни этого недостаточно. Может быть, и девочку забыть не мог. Там какая-то некрасивая была история, говорили, что он ей даже не сказал, что женится, она уже потом от людей узнала. Говорили, болела сильно...”
Я рассказывала мужу историю своей любви, как чью-то чужую историю, и не верила, что это было со мной, что я была главной героиней этой мелодрамы. Рассказывая, я вдруг поняла, что, видимо, так все и произошло: не забыл, затосковал и стал вымещать тоску на жене и детях.
Вот тогда и пришел стыд за то, что я торжествовала, когда нужно было пожалеть этих бедных мальчиков, появившихся на свет не как естественный итог любви, а как результат трусости и предательства их отца, и вынужденных до конца дней своих нести на себе бремя его греха и искупать его, не будучи в этом грехе виноватыми.”

Flat | Top-Level Comments Only

From:

julia28.livejournal.com

Да, какая злость, обиды?

Вы интересно пишите (давайте на ты, коль мы ровестницы?).

Я со многими выводами не согласна. Я бы эту историю иначе интерепретировала, но это не важно, на самом деле. Главное, что она трогает и заставляет думать.

Приятно познакомиться.

From:

(no subject)

Page Summary

Style Credit

Expand Cut Tags