leon_orr

Ю. ЛАТЫНИНА: Добрый вечер. Юлия Латынина, программа «Код доступа».

После прошлой программы, схватив своих родителей подмышку, махнула я в город Питер, поняв, что спасение утопающих дело рук самих утопающих, тем более что у нас на даче умерли две кошки. Поскольку кошки были разные – возраст разный, конституция у них была разная, – то мои естественные предположения, что единственное, отчего они могли умереть, так это от смога.

В общем, с родителями не случилось то же, что с кошками, поехали мы в город Питер. Уже не было никаких поездов на Питер, всё было занято, ехали мы на машине. По дороге – если это, конечно, можно назвать дорогой, автобаном это точно назвать нельзя – стоял смог, до самого конца Твери стоял такой густой смог, которым дышать было нельзя. Это был единственный день, когда в Питере тоже был смог, но, правда, это был не смог, а такая мелочь, которая в Москве была уже месяц. Мы приехали и поняли, что мы привезли это с собой. Но, по счастью, рассеялось на следующий день.

Когда я на всё это смотрела, у меня родился естественный вопрос – сколько людей умерло в эти дни в Москве именно от смога. Они умерли не от жары, подчеркиваю. Жара не полезна человеческому организму, но, в принципе, летом умирает меньше людей, чем зимой. Сколько людей умерло от смога? Это первый вопрос. Сколько беременных женщин пострадало от смога? Ведь это отрава. Что будет с теми детьми, которые сейчас рождаются? И третий вопрос – что делать? Как спасаться от смога, кроме того, что бежать.

Ни на один из этих трех вопросов власть не дала нам ответа. Вместо этого она усиленно советует нам то молиться, то объяснять, что всё дело в рекордной жаре. Хотя еще раз повторяю, не бывает в современном мире катастроф природных. Этого не бывает, даже когда речь идет о землетрясениях. Потому что землетрясение на Гаити уносит жизни 250 тысяч человек, а землетрясение точно такой же силы в каком-нибудь Лос-Анджелесе унесет жизни десятка человек.

Тем более это касается пожаров. Пожары при высокой температуре предсказать несложно, чему пример уже цитировавшийся мной в прошлой передаче глава Шатурского района Андрей Келлер, который, поскольку у него Шатура каждый год горит, с 22 июня ввел чрезвычайное положение. И в тот момент, когда наши власти занимались чем-то другим, все сидели в отпусках, премьер Путин встречался с байкерами…

Кстати – простите, что отвлекаюсь, – в Питере я повстречала одного замечательного лидера байкеров, которому я говорю: «Ну как вам Путин, который приехал туда на трехколесном мотоцикле?» А этот байкер мне отвечает: «Лукашенко круче, он действительно умеет ездить на мотоцикле, он ездит на двухколесном». Тут я обиделась за нашего лидера и говорю: «А Барак Обама?» «А я негров не люблю», – отвечает мне байкер. К вопросу о трехколесных мотоциклах.

Пока Путин пел с горе-шпионами «С чего начинается родина…» и ездил на трехколесном мотоцикле, Москва уже горела, и никто на это особо не обращал внимания, кроме главы Шатурского района Андрея Келлера, у которого, как я уже сказала, 22 июня было чрезвычайное положение, было тысяча с лишним пожаров, по 15 очагов возгорания в день. Но ни один из этих очагов не превысил 20-26 гектаров, и ни одного трупа, и даже ни одного сгоревшего дома.

Не горела Финляндия, не горела Украина, не горела диктаторская та же самая Белоруссия. Не только потому что у них были несколько более низкие температуры и не только потому что у них болота не осушенные, но и потому что у них за лесами ухаживают. Точнее, в международной практике принято следующее. Если леса горят вдали от человека, то пусть горят, это естественный способ обновления лесов. А если уж леса горят рядом с человеком, то за ними ухаживают лесхозы или нечто соответствующее и очищают их от всего того, что превращает их, по сути, в гигантские бесхозные свалки, которые загорятся.

Почему Москва сгорела в 1812 году? Потому что дерево было, а хозяев не было. Почему Россия сгорела в 2010-м? Потому что чему гореть есть, а кому тушить – нет. Потому что власти нет. Есть вертикаль власти, есть компания Gunvor, есть множество других вещей, но это немножко другое.

Человек, говорят, в принципе, умнее шимпанзе. Но это не совсем так. Это касается только некоторых функций человека. Был поставлен такой замечательный опыт. Шимпанзе показывали иероглифы в определенном порядке буквально на доли секунд, потом они исчезали с экрана, а обезьяна потом должна была на экране выбрать среди массы знаков именно эти иероглифы именно в этом порядке. И вот если она справлялась с задачей, то она получала монетку, с этой монеткой она шла в автомат, эту монетку она бросала в автомат и получала банан.

Так вот шимпанзе справилась с этой задачей не только лучше европейца, но и лучше китайца, что самое ужасное. Т.е. есть некоторые вещи, которые шимпанзе выполняют лучше. Если бы шимпанзе стояли во главе наших государственных корпораций, наших ведомств, очень вероятно, что они бы освоили тот набор действий, которые существуют у нашей вертикали власти, чтобы дернуть монетку, положить ее в дырочку и получить банан. Но все-таки управлять страной шимпанзе и наша вертикаль не очень в состоянии.

И меня, конечно, потрясло следующее. Кстати говоря, приехав в город Питер, я обнаружила, что наши московские пожары имеют предшественника. Это питерский снег зимой, который выпал совершенно неожиданно для Валентины Ивановны Матвиенко. Его долго не могли убрать. Конечно, смертных случаев было меньше, разве что кто-то умер, потому что «Скорая помощь» не доехала. Потому что у Валентины Ивановны нет команды, что хорошо, потому что в Питере не происходит того, что происходит, допустим, в Москве и что делают московские власти.

Но у Валентины Ивановны команды особо нет. Соответственно, как убрать снег, было не очень понятно. Раздоры с губернатором области. Губернатору области было не понятно, куда его вывозить из-за этих раздоров. Бросали его в те же реки, ломая решетки. Не было выделено в бюджете денег на бензин. Ладно уж на технику – на бензин, для того чтобы техника работала. Как все надеялись? Все надеялись, что он растает.

Вот то же самое произошло с российскими пожарами – все надеялись, что они потухнут сами. А оно оказалось, как в 1972 году. Оно стояло и стояло… Есть такие вещи, которые любая система должна уметь делать. Первое – она должна предвидеть кризисную ситуацию. Второе – она должна уметь быстро на нее реагировать. Третье – она должна делегировать возможность решения этой кризисной ситуации другим подсистемам, если она этого не умеет.

И по всем этим параметрам мы видим, что нынешний режим не очень справляется. Потому что нет ничего сложного, чтобы предвидеть пожары жарким летом. Это предвидел глава Шатурского района, никто больше. Нет ничего сложного в том, чтобы начать тушить эти пожары вовремя. Но, видимо, считалось, что эти пожары потухнут, как питерский снег растает.

И самое страшное, что российские власти оказались не в состоянии даже делегировать свои полномочия, допустим, тем жителям сел, которые пытались оградиться от пожаров, самостоятельно вырубая всё вокруг. Потому что наша российская власть устроена так, что если кто-то что-то делает самостоятельно, да еще для этого организуется – не важно, он Химкинский лес защищает или требует отставки президента Карачаево-Черкесии, у которого зять убил девятерых человек, – то тогда наша власть считает, что слушать этих людей неправильно, это значит проявлять слабость.

Конечно, накапливается такая критическая масса неправильных управленческих решений. У нас в стране происходит что-то вроде процесса обогащения урана. Вы его обогащаете до урана-235, который может взорваться при наличии критической массы. И у нас, с одной стороны, есть поглотитель нейронов в виде цен на нефть, а с другой стороны, у нас есть бесконечный механизм, такая центрифуга. Как центрифуга отбрасывает в одну сторону радиоактивные атомы, точно так же наша государственная центрифуга, она всё производит и производит те ситуации, после которых человек рано или поздно скажет: «Но это неправильно устроено».

Ведь посмотрите, даже никого не уволили. Кого уволили? Уволили начальников, у которых сгорела военно-морская база в Коломне. Простите, не говорите мне, что это сделал президент Медведев, который больше никого не уволил. Это, совершенно очевидно, сделал Сердюков, человек, который пытается что-то сделать, не имея на это, допустим, народного мандата, в рамках этой системы, но пытается что-то сделать.

За что купила, за то и продаю то, что мне рассказывал в Питере Саша Покровский, наш замечательный писатель-подводник. Там же ведь что было? Там, во-первых, сгорело три тысячи, говорят, вагонов какого-то невероятного заграничного добра, в основном для глубоководных работ, которые были только что закуплены за валюту. И когда Сердюкову подали список того, что сгорело, он полчаса сидел и молчал.

А потом опять же оказалось, что там никого из этих начальников не было на базе в этот момент. Им Сердюков запретил уходить в отпуск, а они все разъехались в родные города, и уже из родных городов за границу, не в отпуск, а за границу поехали. Поэтому на базе, условно говоря, был младший лейтенант, который в тот момент, когда горело в 20 километрах, считал, что это не его, младшего лейтенанта, дело – тушить. Соответственно, те люди, которые сидели где-то в Турции, они вообще не знали, что горит.

Это нормальная реакция нормального ведомства. Хотя у меня, конечно, возникает вопрос, а что вообще делала военно-морская база под Коломной, рядом со столицей пяти морей городом Москвой, и нельзя ли было ее куда-нибудь поближе к морю – например, в Казахстан. Ну да бог с ним.

Еще одна совершенно потрясающая особенность нашей власти проявилась. Это когда те чиновники, которые в один день говорили одно, стали говорить другое. Когда губернатор Шанцев, который говорил, что ему не нужна помощь, на следующий день сказал, что он этого не говорил. Когда пресс-секретарь московского правительства г-н Цой сначала говорил, что в Москве ничего не происходит, а на следующий день сказал, что ничего подобного он не говорил. Это мне напомнило Доку Умарова, который сначала отрекся от верховной власти, а потом сказал, что он этого не говорил.

Это ведь абсолютная паранойя. Это система, которая заботится не о ликвидации причин того, что случилось, и даже не о реакции на то, что случилось. Это система, которая заботится о ликвидации плохих последствий для себя того, что случилось. Это система, которая показывает нам Путина, который тушит нам пожар по методу Гулливера, система, которая даже не задумывается, на кого рассчитана эта реклама, сидящего за штурвалом самолета премьера, который явно не прошел курс подготовки, как летать на этом самолете. Ну что, на выпускниц «Дома-2».

Когда я увидела эту картинку, я, прежде всего, вспомнила «Боинг», который разбился под Пермью два года назад. Можно посмотреть по этому поводу отчет МАКа. Он разбился, потому что пилоты были пьяны. Вернее, один командир воздушного судна был пьян, а другой не умел управлять «Боингом». И вот они, пытаясь посадить самолет, переговаривались друг с другом. «Слушай, я трам-тарарам, – они без мата не разговаривали, – жму на эту кнопку, а она, трам-тарарам, не двигается». Ответ: «А ты, трам-тарарам, не на ту кнопку жмешь». Надежная машина «Боинг», они минут 15 пытались ее разбить и в конце концов разбили.

Наверное, эти люди были несколько более опытные, чем Владимир Владимирович. Он у нас что, как в фильме «Матрица», ему закачивают в голову, он сразу умеет управлять самолетом? Может ему закачают в голову – и он сразу научится управлять страной?

Продолжая эту тему управления… На этой неделе 10 лет «Курску». И это, собственно, та история, с которой всё начиналось. Это история, с которой можно проследить, как ломалась система управления страной, как на те или иные вызовы власть давала те или иные ответы.

Что случилось с «Курском»? В 11-30 на «Курске» взорвалась торпеда. Поскольку «Курск» в это время был на учениях и должен был стрелять по «Петру Великому», а «Петр Великий» должен был стрелять по нему, то командующий Северным флотом Вячеслав Попов услышал, как вздрогнула палуба, и на экране радара появилось большое светлое пятно, в динамиках раздался хлопок. И Попов спрашивает: «А что это у вас случилось?» «Включили антенну радиолокационной станции», – находится кто-то на ракетном крейсере. И несмотря на то, что это учения, несмотря на то, что «Курск» должен выйти на связь, а он не выходит на связь, Попов спокойно покидает крейсер.

И только к концу вечера объявляют, что «Курск» пропал, и только через 31 час его обнаружили, что было абсолютно критичным для моряков. Что происходит дальше? «Курск» начинают искать. Поскольку моряки еще живы и громко выстукивают SOS, на всем крейсере «Петр Великий» слышно, как они стучат.

Но поскольку операция проходит через пень-колоду, происходит две вещи. Первое – до них не могут быстро добраться. Второе – те самые адмиралы, которые улетели с крейсеры, при которых взорвался «Курск», начинают рассказывать всякие разные идеи. То они говорят, что «Курск» столкнулся с американской подводной лодкой. Эта деза стала распространяться абсолютно мгновенно. Даже говорили, что речь идет о подлодке «Мемфис». «Мемфис», по-моему, весит 8 тысяч тонн, «Курск» весит ровно в четыре раза больше. Ну, представьте себе, что произойдет, если «Жигули» столкнутся с КАМАЗом. Кто больше пострадает?

Мгновенно запускается другая группа слухов о том, что это «Петр Великий» куда-то не туда выстрелил. Это запускают те люди, которые ненавидят капитана «Петра Великого». И одновременно Путину докладывают – всё нормально, она сейчас всплывет. И Путин не прерывает отпуска и катается где-то там, плавает на скутере или на чем он там плавал в Сочи.

Наконец, происходит катастрофа. К тому моменту, когда до моряков добрались, они уже мертвы. Они мертвы, потому что они сами решили выходить. Они перестали надеяться, что их спасут. И в процессе выхода у них случилось несчастье, у них произошел пожар. Мгновенно выгорел в отсеке весь кислород.

И тут перед властью встает ряд решений, ряд вопросов. Первое – как реагировать. Нормальная реакция состояла в том, чтобы уволить всех адмиралов, которые допустили даже не катастрофу – катастрофы такого рода, к сожалению, почти неизбежны, – а промедлили с реакцией на катастрофу и докладывали Путину, что всё нормально. Путин реально не виноват в том, что он продолжал купаться в Сочи. Ему же докладывали.

Но в тот момент, когда он не увольняет тех сволочей, которые ему докладывали, что всё в порядке, он становится их соучастником. И Путин не стал их увольнять. Это был первый момент. Второй момент заключался в том, что надо было определить время смерти моряков. Потому что если они погибли через несколько суток – а они погибли, задохнулись через несколько суток… Я, кстати, всем рекомендую книгу адвоката Бориса Кузнецова «Она утонула», где всё это расписано по минутам и по деталям. Это лучшая книга, которая у нас написана о «Курске».

И если оказывается, что они утонули через несколько суток, то виноваты адмиралы, их надо отдавать под суд. А если утонули через несколько часов, то адмиралы не виноваты. И абсолютно подделывается экспертиза. И государство идет на прямое вранье. В том числе оказывается, что надо как-то объяснить стуки, которые слышал весь экипаж «Петра Великого», слышали журналисты. И нам говорят: «Вы знаете, это кто-то стучал, баловался в надводной надстройке корабля». Ребята, это как, какой-то шутник сидел и стучал, и все в это время искали «Курск»?

И власть не просто врет, а открыто врет. Так же как сейчас в случае Шанцева, который говорит, что «я это не говорил», власть говорит, что никто не стучал. И третья вещь происходит, очень важная. Она заключается в том, что Борис Абрамович Березовский, незабвенный, с одной стороны, рассказывает Владимиру Владимировичу, что ему надо быть на месте «Курска», а с другой стороны, показывает по телевизору вещи, для Владимира Владимировича унизительные. Можно сказать только одно – Березовский абсолютно неправ. Ты не можешь быть одновременно тайным советником власти и ее публичным критиком. Одно из двух: либо на елку сесть, либо пирожок съесть.

И реакция Путина в этом смысле понятна. Но не понятно другое. Когда Березовский показал вдов моряков, то Путину донесли, что это специально нанятые проститутки. И реакция Путина была такая, что да-да, это здорово, это специально нанятые проститутки. А, наверное, сейчас, когда Путин приехал в Выксунский район, и жители кричали «Правительство в отставку», это тоже были специально нанятые проститутки. Вот это непростительная реакция, когда в ответ на свои собственные ошибки правительство, вместо того чтобы исправлять ошибки, ищет врага.

И третья вещь была сделана на «Курске», и она была действительно сделана. Это те самые слухи насчет подводных лодок, которые запускали адмиралы, что это нам «американка» нагадила. Спустя несколько лет, наверное, Путин не стал бы проверять. Тогда Путин все-таки поднял корму, тогда все-таки осмотрели «Курск», тогда выяснилось, что внутренним взрывом вынесены все переборки до 4-го отсека, т.е. просто гигантский поршень от внутреннего взрыва их задвинул.

Тогда адмиралы прикусили язык насчет американской подлодки. Правда, сейчас, судя по всему, наши спецслужбы финансируют этого рода идиотские фильмы, причем не наши российские, а какие-то зарубежные, с сенсационными открытиями про инопланетян, лохнесское чудовище, американскую подлодку «Мемфис», которая, будучи в четыре раза менее тяжелой, чем «Курск», взяла и раздолбала его под ноль.

Десять лет назад это была переломная история. Еще раз повторяю, в ней совершенно не страшно было то, что Путин сидел в Сочи, когда «Курск» тонул. Это был вопрос того, что ему докладывали адмиралы. Но когда Путин не наказал адмиралов за то, что они ему докладывали, когда Путин согласился с выводами следствия о том, что да, всё равно моряки погибли через шесть часов, когда Путин согласился с этим очень приятным соображением, что это не вдовы кричали на телевизоре, а это кричали специально нанятые проститутки, вот тогда это был один «Курск». А теперь горит вся Россия.

Возвращаясь к теме пожаров. Я как-то пыталась придумать для очередной своей книжки историю глобального теракта. Выяснилось, что это довольно сложно. Потому что в нормальном обществе даже башни-близнецы, эффект от них быстро зарастает. Злая воля одного человека, она очень конечна.

Одновременно оказалось, что обществу самому очень легко себя угробить и угробить окружающую экосистему. Самый очевидный пример – это Средняя Азия, зона прекрасного земледелия, которую в конце концов угробили сами же правители и само же общество, неправильно прокапывая каналы, засорив и обезводив землю, превратив ее в пустыню.

Это я к тому, что последствия глупости неотличимы от последствий теракта, точнее последствия глупости обычно хуже. В этом смысле то, что происходит сейчас в Москве и вокруг Москвы, можно рассматривать как гигантский теракт, который, кстати, унес уже больше жизней, чем «Норд-Ост» или Беслан.

Продолжение следует.

ОГЛАВЛЕНИЕ. ПОЛИТИКА. МОЯ ПУТИНИАНА.