![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
leon_orrЮ.ЛАТЫНИНА: Добрый день, в эфире «Код доступа», Юлия Латынина.
Американские войска ушли из Ирака, а дым из Москвы. Уход американских войск, очевидно, означает увеличение количества терактов в западном мире, потому что исламские экстремисты, которые сосредоточили свои усилия на Ираке, одержав там победу, соответственно, будут сражаться уже на территории Запада, а не на своей территории.
И, в частности, для России это означает увеличение не просто терактов, а увеличение размера той войны, которую ведет на Кавказе, потому что совершенно не секрет, что ни Аль-Каида, ни другие исламские фундаменталистские группы особо не финансировали кавказскую войну – это было сложно, и, вот, главное сражение с дьяволом было в Ираке. И как только оно закончено – оно де-факто закончено, дьявол убрался из Ирака, ура, можно торжествовать, – значит, надо дьявола бить в другом месте. И возвращаемся к ситуации начала 90-х, когда исламские экстремисты искали различные точки применения своих сил – то это была Босния, то это был Кашмир, то это был Северный Кавказ. И как я уже сказала, выход американских войск из Ирака означает очень и очень серьезные проблемы для России на Северном Кавказе, потому что руки у ребят теперь освободились.
Вообще, история учит, что если империя не сражается с варварами на территории варваров, то варвары сражаются с империей на территории империи. Так это было во времена Римской Империи, так это, очевидно, будет в той ситуации, когда исламский экстремизм навязывает западному миру парадигму, что «вы, западный мир, сражаетесь против нас».
Обращаю ваше внимание, что вообще террористическая исламская парадигма точно так же, как и любые террористические и тоталитарные парадигмы, они не предполагают, что это мы на вас нападаем, это мы вас атакуем. Советский Союз, как известно, был очень мирным и это все на него нападали, но, тем не менее, он готовился к войне, которая кончится только тогда, когда последняя Аргентинская советская социалистическая республика войдет в Советский Союз. Вот, из фетв Бен Ладена тоже можно узнать, что это американцы – террористы, а отнюдь не он, Бен Ладен. Кроме того, что он, Бен Ладен имеет право убивать любого жителя Америки, поскольку тот платит налоги. И кроме этого, что почему-то эти проклятые крестоносцы и сионисты изображают мусульман кровавыми палачами. А к этой фетве Бен Ладена следует приплюсовать мнение большинства других исламских экстремистов по поводу 11 сентября, например, того же Анвара аль-Авлаки, американского гражданина, который сейчас внесен в черный список террористов, которых позволительно убивать. Напомню, что господин аль-Авлаки первый заявил, что теракты 11 сентября устроили сионисты, и вообще это дело рук ЦРУ.
Собственно, история выхода американских войск из Ирака учит нас двум печальным вещам. Первая заключается в том, что насилие эффективно. Собственно, это произошло и первый раз, и даже не первый раз это произошло с Америкой еще во Вьетнаме. Ведь, во Вьетнаме Америка проиграла не вьетнамскому народу. Она помогала одной части вьетнамского народа, а именно Южному Вьетнаму сражаться против другой части вьетнамского народа, а именно Северного Вьетнама. Но тактика Северного Вьетнама оказалась эффективнее, потому что это была тактика ничем не сдерживаемого насилия, как и в случае председателя Мао, когда житель любой вьетнамской деревни оказывался перед необходимостью выбрать. Вот, пришли американцы и спрашивают, есть ли здесь партизаны Хо Ши Мина. Если американцам ответить «Нет», то американцы покричат-покричат и уйдут. Если американцам ответить «Да», то потом придут партизаны Хо Ши Мина и не только вырежут тебя, но и твою семью, и еще долго будут резать. То есть оказалось, что тотальное насилие эффективно.
Это в свое время понял во время гражданской войны председатель Мао. Это понял Сталин, когда партизаны Сталина, вернее, диверсанты Сталина занимались даже за линией гитлеровских войск тотальной войной против всего населения и принуждали-таки население к сотрудничеству. И это сейчас продемонстрировано в Ираке, потому что за последние 20 лет Ирак превратился из более-менее светской страны в жуткое место, где женщины, которые еще когда-то носили мини-юбки, теперь ходят замотанные. Где сотрудничество с американцами означает практически смерть. И это не значит, что это обязательно нравится женщинам, это не значит, что обязательно никто не хочет сотрудничать с американцами. Это просто значит, что американцы не способны защитить тех людей, которые готовы жить светским образом, а насилие исламских экстремистов эффективно, потому что они карают всех. И это насилие вовсе не всегда связано с самопожертвованием. Это насилие, как всегда это бывает с фанатиками, просто связано с крайней отмороженностью. Известны случаи, когда люди, которые взрывались, это были пациенты психиатрических клиник, которых использовали таким образом. Вот это первый урок: насилие эффективно. Гуманное общество, в общем-то, не способно ему реально противостоять.
Второй урок, который гласит о том, что людей способна в минуту войны по-настоящему объединить только ложь. Вот, представьте себе... Что я имею в виду? Вот, представьте себе, вы говорите «Небо синее». Ну, это правда. Ну, кто будет умирать или убивать за то, что небо синее? А представьте себе вы говорите: «А я знаю тайну. Тайна заключается в том, что небо желтое». Вы знаете, сразу образуется, ну, если вы приложите определенные усилия, большое количество людей, готовых за это убивать и умирать. Если вы думаете, что я шучу, я совершенно не шучу, потому что я пересказываю сюжет реального восстания 184 года нашей эры – это восстание желтых повязок, даосское восстание, случившееся в Китае. И одним из центральных мировоззренческих пунктов восстания, собственно, поэтому они и носили желтые повязки, заключался в том, что когда они победят, то синее небо несправедливости исчезнет, а вместо него будет желтое небо равенства.
То есть проблема заключается в том, что если вы говорите «Давайте умирать ради демократии, ради гуманных ценностей», то это невозможно, потому что в рамках демократии гуманных ценностей человек есть главная вершина жизни, человек есть то, ради чего следует жить. А если вы говорите «Ну, вот, вы знаете, нам кажется, что бог единосущен или подобосущен, или един в трех лицах, или, вот, есть единственный человек, последний человек, последний пророк, которому была передана вся пользовательская документация по планете Земля без всякого апгрейда и он родился в Аравийской пустыне и звали его Мухаммед», то тогда вы за это будете умирать и убивать. А если вы скажете что-нибудь типа: «Да вот, вы знаете, мы не знаем точно насчет бога», то за это умирать, убивать никто не будет.
И ужас заключается в том, что правда не эффективна, когда вы боретесь против лжи. Против лжи очень хорошо годится другая ложь. Вот, скажем, Западная Европа, когда она покорила мир, она покорила мир не во имя гуманности. Она покоряла мир во имя своей прибыли и во имя христианства. И когда Кортес запрещал ацтекам человеческие жертвоприношения, он это делал не ради гуманности, он это делал потому, что он был христианином. И, к сожалению, ради гуманности, ради торжества демократии, ради свободы вы не можете сражаться с другим народом. Вы не можете принести свободу с помощью оружия, что очень плохо, потому что с помощью оружия рабство принести можно.
И что это означает? Это означает, что не надо сражаться с рабством и ложью на его территории. Потому что там, где речь идет о насилии, там, где речь идет о крови, там, где речь идет о пропаганде и лжи, рабство и ложь всегда окажутся сильнее. Потому что парадокс заключается в том, что ложь во все века человеческой истории, она была страшно сильна. Всегда существовали гигантские группы интересов, которые поддерживали эту ложь, потому что только за счет нее они могли существовать.
И тем не менее, человечество становится все свободней. Потому что когда речь идет о войне, когда речь идет о насилии, побеждает ложь. Но когда речь идет о повседневной жизни, побеждает повседневная жизнь, побеждает прогресс. И фанатики из Аль-Каиды могут победить Америку в Ираке, но они не могут создать ни Microsoft, ни Google, ни IBM. Ничего подобного...
Главная история этой недели для России, как я уже сказала, это то, что у нас в Москве и прилегающих районах кончился дым. На телевизоре дым кончился очень давно. На телевизоре дым кончился сразу после того как Путин потушил пожар из самолета. Вот, после этого перестали упоминать пожары как нечто важное. Более того, перестали упоминать пожары не только на российском телевидении, но и, в общем-то, международные новостные каналы – их можно было включить и видеть, что CNN и Аль-Джазира рассказывают о страшных ливнях в Пакистане, которые, кстати, являлись оборотной стороной российских пожаров, потому что у нас то было сухо, то все, что не доползло до нас, сваливалось водой в Пакистане.
Так вот, рассказывают о ливнях в Пакистане, рассказывают об оползнях в Китае и вообще ничего не рассказывают о России не потому, что они не хотят, а потому что пакистанское правительство реально жаловалось на то, что у него произошло. А российское правительство делало вид, что у него все хорошо. Ну, в общем, российское правительство рассчитывало на то, что пройдут дожди и все потушат. Прошли дожди и, действительно, все потушили. Как сказал сегодня Медведев (или вчера это было, по-моему), «с пожарами страна справилась». По-моему, справилась не страна, а просто, вот, это случилось... Погода справилась без участия Дмитрия Анатольевича и Владимира Владимировича. Они у нас еще облаками не повелевают. Даже Юрий Михайлович не смог. Хотя и обещал.
Так вот, на мой взгляд, это была абсолютно такая демонстрация беспомощности вертикали власти, о чем я уже много говорила. Потому что самое страшное было, что в тот момент, когда в Москве умирали люди, когда морги были забиты, когда люди в моргах стояли стоя, когда смертность была усилена в 2 раза и это, в основном, не из-за жары, это, в основном, именно из-за смога. Уже перестали говорить о пожарах, отрицали факт высокой смертности. Госпожа Татьяна Голикова заявила, что у нее нет таких цифр. Не давали никаких рекомендаций фактически, не предпринимали особых действий. Потому что, например, это было на фоне того, что все иностранные посольства просто предупредили своих граждан, а половина из них и вывезла сотрудников посольств из Москвы как из зоны стихийного бедствия.
А между тем тот ущерб, который потерпела Россия, он сопоставим с пакистанским. У нас несколько десятков трупов, мы не знаем по обыкновению сколько. Потому что сначала давали количество сгоревших непосредственно в пожарах, а потом перестали по мере того, как раскапывались все новые и новые дома с трупами. У нас несколько тысяч трупов в виде дополнительных смертей. Мы, опять же, не знаем сколько, поскольку с точки зрения Голиковой у нас никто не умирал. И у нас несколько десятков миллионов пострадавших, которые вдыхали всю эту дрянь. Как она скажется на здоровье тех, кто вдыхал, прежде всего на здоровье новорожденных, а еще больше на здоровье тех, кто еще беременны, мы просто не знаем и нам так, собственно, и не сказали.
Вместо этого нам предлагали обсуждать закон о полиции. Вот, самое время обсуждать закон о полиции. Мне кажется, что, вот, то, что произошло, это есть такая болезнь, вернее, не болезнь, а такая неприятная вещь, которая называется аналгезия – это нечувствительность организма к боли. Считается, что это... Даже это может быть очень полезно, допустим, для боксера – он дерется, а боли не чувствует. Но это бывает не очень полезно, когда, в конце концов, там, берешь и садишься, скажем, задницей на раскаленный штырь. И ничего не чувствуешь.
Так вот, вся система российской власти устроена так, чтобы продуцировать эту самую аналгезию, чтобы государственный организм был нечувствительным к любым раздражениям и к любой боли. Чтобы он реагировал всегда абсолютно одним и тем же образом, а именно смотрел, не произошло ли чего-нибудь неприятного для власти. Потому что у нас есть одна картинка, картинка, которую показывали по телевизору. На этой картинке Путин тушил пожары лично и лично распоряжался, что, вот, он поставит телекамеры и будет смотреть «Дом-2», как сооружаются дома погорельцев. А есть реальная ситуация. И реальная ситуация определялась, конечно, не вот этими пиар-высказываниями, а реальная ситуация определялась тем, что всякий бюрократ чувствует задницей – она определялась высказыванием Голиковой, что все в порядке со смертями. «Что вы тут панику разводите?» И эта реальная ситуация кончалась тем, что, например, там, в республике Марий Эл есть глава республики, а есть его сын, который возглавляет контору, которая будет строить дома. Догадайтесь, по какой цене. Ну, конечно, как можно поручить такую важную работу кому-нибудь кроме как родному сыну? Ведь, обворуют же, черти! Что в той же Нижегородской области не успел Путин пропесочить Шанцева, как чиновники заявляли олигархам, которых, опять же, нагнули, чтобы они строили дома: «Вы нам деньги отдайте и отвалите». То есть оказалось, что система неуправляема совершенно даже тогда, когда, ну, в общем... Хотелось бы Путину потушить пожары, я думаю...
Мне много вопросов было еще на прошлой передаче про реформу милиции и переименовании ее в полицию. И, конечно, собственно, уже само говорит за себя время, в которое нам предложили обсуждать этот закон. Вот, в России умирают люди, в Москве умирают, морги переполнены, а в этот момент Дмитрий Анатольевич говорит: «А давайте пообсуждаем закон о полиции». Этот закон, конечно, можно сказать, что это да, такая пиар-штучка: давайте вместо того, чтобы обсуждать пожары, обсуждать, как хорошо о нас заботится государство. Путем всенародного обсуждения.
Кстати, должна сказать, что всенародное обсуждение бывает только в тоталитарных или авторитарных странах. В нормальных странах бывают парламентские обсуждения. Парламент – это то место, где обсуждают закон. А всенародные обсуждения – это, знаете, от сталинской Конституции к Муаммару Каддафи и так далее...
Причем, самое страшное, что чем занимается система, вот, в рамках вот этой истории аналгезии, нечувствования боли? Она не только не расследует преступления, она вытравливает из нас всякое чувство общности. Потому что чувство общности и гражданской реакции считается с точки зрения этой системы самым главным преступлением. Вот, если мы выступаем в защиту Химкинского леса, то уж его точно надо снести под корень, потому что кто-то выступает. Вот, если люди захватили здание, где работает президент Карачаево-Черкесии, потому что его зять убил 9 человек, то уж точно президента Карачаево-Черкесии не надо увольнять, потому что это будет означать почувствовать боль. А у нас аналгезия.
Я хочу пересказать роман Джона Ле Карре, моего любимого, который называется «The Mission Song», «Песня миссии». Это роман о том, что такое ложь и правда.
В этом романе главный герой, некий переводчик, феноменально одаренный, полуафриканец-полубелый, сын миссионера и африканки из Конго. Он знает массу языков, его его начальники из английской разведки приглашают быть переводчиком в момент, когда готовится план очередного переворота в части Конго. Вернее, Заира, потому что правильнее говорить «Заир». И вот этот парень – его зовут Бруно – он сначала очень рад, потому что он думает, что это все будет во имя блага, мира и добра. А потом он понимает, что речь идет просто о вульгарном распиле бабок и новой чудовищной волне террора. И более того, его просят переводить не только официальную часть, но и неофициальную часть, которая связана с тем, что там часть того человека, который противится этому перевороту и не согласен вступить в ряды заговорщиков – а это такой, молодой бизнесмен, который представляет своего отца, – просто-напросто пытают. То есть в момент, когда заговорщики пошли немножечко отдохнуть, этого молодого человека подвешивают к потолку и, извиняюсь, вставляют ему в задницу электрошокер и выпытывают из этого молодого человека, почему он не согласен с деталями будущего планированного переворота?
И, вот, наш переводчик, который понимает, что произойдет, бежит сначала к английскому лорду, который, как он считает, борется за правду и справедливость, и рассказывает всю эту страшную историю. Английский лорд говорит: «Я вам не верю». Потом переводчик бежит к своему начальнику в разведке и тоже рассказывает всю эту страшную историю. Начальник разведки говорит: «Ты похитил государственные секреты (а переводчик забрал с собой пленки, на которых пытали этого несчастного бизнесмена). Ты забрал с собой государственные секреты, ты совершил государственное преступление. Отдай». Потом переводчик бежит в газету. А в газете ему говорят: «А где доказательства?» И, короче говоря, совершенно очевидная вещь оказывается совершенно недоказуемой.
А потом переворот срывается, и переводчик думает, что переворот сорвался потому, что его подружка послала эти самые пленки как доказательство этому самому бизнесмену, и он сумел остановить переворот. И после этого от бизнесмена приходит письмо, в котором сказано: «Слушай, парень, что ты мне за странные пленки прислал? Неужели ты думаешь, что они мне были нужны, чтобы я понял, что это все дерьмо кончится кровью и грязью? И что единственная моя возможность соскочить – это сдать всю эту гоп-компанию нашей полиции?»
Это очень хорошая иллюстрация того, что понимаете вы, правда это или нет, зависит исключительно от того... Не от реальности, а от вашего отношения к реальности. Если вы понимаете, что это правда, вам ничего не нужно. Всего лучшего, до встречи через неделю.
ОГЛАВЛЕНИЕ. ПОЛИТИКА. ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: Tuesday, 24 August 2010 13:08 (UTC)- как она не боится такое писать в той системе, если так хорошо понимает саму суть системы? Ведь убьют и глазом не моргнут, как уже неоднократно было...
- человек, который так понимает эту систему, не может не понимать, что она принципиально неизлечима и никак не изменится даже от самой жесткой критики. Тем более, что система на наших глазах становится все дурнее, жестче и хуже. Зачем же она там сидит? Неужели журналист такого уровня не найдет себе работу - причем точно такую же работу и даже на том же языке! - в Америке, Европе или еще где-нибудь. Я понимаю, что она любит Россию и хочет ей помочь, но ведь это абсолютно, абсолютно невозможно ... Неужели она на надеется на чудо?
no subject
Date: Tuesday, 24 August 2010 13:13 (UTC)Кто знает, на что она надеется!
Думаю, просто не может молчать.
Невероятная умница. И очень объективна, нет в ней ни грана корпоративного сознания, совершенно самостоятельное мышление.
no subject
Date: Tuesday, 24 August 2010 13:16 (UTC)Она не сможет.
Смотрите, как она раздевает западных правителей - разве ж они позволят ей работать?!
Если верить моим американским друзьям, практически все газеты Америки лижут зад администрации.
Англия верной дорогой идет к исламизации.
А газеты других стран гораздо менее авторитетны, кто слышит их голоса?
no subject
Date: Tuesday, 24 August 2010 17:37 (UTC)no subject
Date: Tuesday, 24 August 2010 19:05 (UTC)Думаю, она такая.